Возмездие (СИ) - Путилов Роман Феликсович

— Второй! — гаркнул я Миронову, заходя его противнику за спину и беря его на удушающий. Попытка перебросить меня через себя резким наклоном со стороны «плотного» была слишком неудачной — его голова встретилась с носком здоровенного ботинка Влада, и мужик «потерялся», вероятно, надолго.

— Помогай длинного гасить! — крикнул я и обернулся, чтобы все-же разыскать и добить «морщинистого», но тот сам меня нашел — из темноты вылетела рука с зажатым ножом, лезвие свистнуло, рассекая воздух, а треск распарываемой ткани куртки уже совпал с моим болезненным криком. Задетую ножом правую руку, как будто, облило кипятком, и что-то потекло, падая на асфальт тяжелыми каплями, и, из темноты, выдвинулся, широко улыбаясь, «морщинистый», размашистыми махами перед лезвия перед собой, заставляя меня отступать. Я сделал шаг назад, затем второй, пытаясь понять, как вытащить свой нож левой здоровой рукой из левого рукава, а на третьем шаге я споткнулся, и неловко завалился назад, неудачно зацепившись ботинком за обломок кирпича и инстинктивно пытаясь опереться на раненую руку. Вспышка дикой боли едва не стала для меня роковой — я только в последний момент успел неловко махнуть ногой в сторону набегавшего на меня «морщинистого», что дало мне какие-то пару мгновений форы, которые я и использовал для занятий бегом.

— Атас, пацаны! — кто-то из моих сокурсников, заметив удирающего своего предводителя, дал волю своим затаенным страхам, и четверо моих соучастников, бросив почти поверженного «длинного», бросились врассыпную. Сделав пару шагов и слыша за своей спиной неумолимый топот ног, не отстающего от меня «морщинистого», я осознал, что полноценно удирать мне мешает зажатый в левой руке проклятый обломок кирпича, сбивающий мой баланс. Я обернулся и швырнул коричневую «половинку» в торжествующее лицо «морщинистого», который от соприкосновения головы с кирпичом, упал, обливаясь кровью и закатив глаза.

Я подскочил к замершему без чувств телу своего противника, пинком отбросил сторону самодельную «пику», выпавшую из ослабевшей руки морщинистого и оглядел поле битвы. Четыре моих, убегавших приятеля и, догонявший их «длинный», услышав за спиной странные звуки и остановились в изумлении. «Длинный», несмотря на дегенеративное выражение лица, сообразил быстрее всех, что обстановка изменилась, и матерясь и грозя нам всякими анальными извращениями, бросился бежать, а мои, излишне скромные в бою, товарищи начали осторожно возвращаться на поле боя.

Глава 16

Глава шестнадцатая.

Славянская республика. Сибирская особая экономическая зона.

Город Н-ск. Июнь. Квартира Иванова.

Сконфуженным парням я ничего не сказал — знатно «обосрались» все вместе, как только натолкнулись на внятное сопротивление со стороны противника. Пока ломали конечности поверженным супостатам. Пока затирали пятна крови, которые могли быть моими (ну не знаю я местную процедуру осмотра места происшествия, возможно, что местные правоохранители за ценой не стоят и направляют изъятые биологические следы на генную экспертизу), пока добрались до места встречи со второй группой, у которой, кстати, все прошло по плану — ехать во двор Влада, «строить» местную гопоту, было уже поздно. Поделив добытые снятые с тел врагов деньги (слава Богам, наш убежавший «длинный» противник не унес с собой деньги для «общака», мы разъехались по домам. Меня на моей «шушлйке» довез до дома Влад, высадил из машины, не глуша двигатель, помог подняться на этаж, и укатил к себе домой, обещая пригнать машину мне под окна квартиры завтра, крайний срок — послезавтра.

Бормоча нецензурные ругательства под нос, я долго отмокал засохший окровавленный бинт (с давних пор из дома не выхожу без перевязочного пакета), под водой, залил рану антисептиком и снова замотал бинтом, надеясь, что чертов «морщинистый» не занес в рану инфекции.

Следующий день я отлеживался дома, прислушиваясь к ощущениям в порезанной руке, вечером осторожно сменил повязку. На мой, неискушенный взгляд, сильного воспаления не было, но таблетки антибиотиков принимать я начал.

Следующим утром, осторожно надев куртку, опасаясь разбередить рану под повязкой, я двинулся к магазину Лидии Кузьминичны, дабы разведать оперативную обстановку.

Дорога моя протекала мимо здания старого общежития, где в настоящее время располагался временный районный отдел полиции, который, кстати, соседствовал с бывшим зданием полиции, где полицаи сидели на пару с жандармами, еще до социально-религиозного эксперимента в нашем несчастном регионе. Тогда полицаи организованно эвакуировались, когда поняли, что правопорядку в Н-сек приходит кирдык, и скоро их самих потащат на правеж по, неведомым никому из аборигенов, законам Небесного отца. На освободившиеся площади заселились те самые «безопасники» религиозной автономии, которые тоже зимой бежали отсюда, после приснопамятной диверсии «студентов-экологов» на объектах энергетики. Перед бегством бородатые здание бывшего отдела сожгли, старательно подпалив его изнутри и снаружи. Все пустые проемы в закопченных стенах здания перемотаны красно-белыми лентами, с табличками «Запретная зона». Говорят, что ждут специалистов из столицы, так как в сгоревших дотла подвалах ждут своего часа остатки десятков задержанных, которые пропали во время режима бородатых «детишек».

Ну, а временный отдел полиции жил, как своеобразная «вещь в себе», стараясь не вмешиваться в жизнь аборигенов и тщательно оберегая от посторонних любые стороны своей деятельности.

Поэтому, я был просто поражен, когда из одного из распахнутых окошек первого этажа высунулась волосатая мужская рука и запустила своеобразный «блинчик», по всем правилам, с ловким доворотом и параллельно земле. Правда, в роли «блинчика» выступала форменная, темно-синяя, полицейская фуражка, которая первоначально бодро пошла набирать высоту, выполняя боевой разворот и вертясь вокруг своей оси, как инопланетная летающая тарелка. Но, то ли кокарда нарушала баланс, то ли высокая тулья не имела необходимой аэродинамической формы, но головной убор быстро потерял скорость и высоту, после чего покатился по пыльному асфальту.

Я, конечно, человек не подобострастный, но уважение к государственным символам имею, поэтому, сделав пару шагов, я подобрал форменный головной убор и даже пару раз его встряхнул.

За моей спиной грохнула тяжелая дверь и на крыльце появился сухощавый парень в полицейской форме, который растерянно оглядел двор, после чего бросился к припаркованным служебным автомобилям и попытался заглянуть под днище.

— Эй, земляк, не это ищешь? — я помахал своим трофеем, демонстративно стукнув по тулье ладошкой, выбивая остатки пыли.

— Дай! — как-то нервно выпалил молодой офицер полиции, нетерпеливо протягивая руку.

— Да, возьми, мне то она зачем…- недоуменно ответил я, протягивая собеседнику требуемое.

Полицейский выхватил у меня фуражку, и стал тщательно ее отряхивать, выбивая невидимую пыль, но, как мне казалось, парень просто не знал, что ему теперь делать. Видимо, возвращаться в здание, откуда выкинули его имущество, парень не мог, а стреляться или топиться было еще рано…

— Что, проблемы? — вкрадчиво спросил я, но молодой человек не купился.

— Ты кто и что тебе надо? — о колючий взгляд парня можно было порезаться.

— Да, в принципе, ничего. Я абориген, родился здесь, теперь остался совсем один. Учусь в Заочном Университете на юриста, тебя увидел, решил, что могу чем-то помочь.

— Да чем ты мне можешь помочь? Ты меня совсем не знаешь…

— Так может быть, потому, что тебя совсем не знаю, могу помочь, хотя бы поговорить. Знаешь, такое понятие есть — эффект случайного попутчика? Или ты по важным делам торопишься, и я тебя задерживаю?

В общем, через час у меня на плите уже закипала вода под пельмени, на столе дожидался своего часа сложный соус, намешанный из всех приправ, обнаруженных в холодильнике, а по стопкам разливалась ледяная водочка из морозильника. Ведь это важно, всегда иметь в морозильнике две бутылки ледяной водки и пачку замороженных пельменей, согласны со мной?