СМЕРШ 1944 (СИ) - Барчук Павел

Мишка издал странный звук, похожий то ли на мычание, то ли на тщательно сдерживаемый кашель.

— Товарищ генерал-майор, разрешите доложить по существу, — Назаров рискнул еще раз. — Убитый интендант Смирнов работал на врага. Выстрел был сделан тем самым делопроизводителем Гуревичем. Герой подполья на самом деле является глубоко внедренным диверсантом Абвера. Как его проверяли и почему допустили к работе в комендатуре, мы еще будем выяснять.

Ивашутин замер. Взгляд начальника управления остановился на Сергее Ильиче.

— Обоснуйте, майор.

Назаров без всяких политесов вывалил руководителю контрразведки фронта все, что успел узнать от нас, включая мои теории и предположения о готовящейся диверсии.

Ивашутин слушал Сергея Ильича молча, не перебивал. Когда доклад был окончен, Петр Иванович медленно обошел стол, опустился в кресло, сцепил пальцы в замок. В кабинете снова повисла тишина, но теперь она утратила предгрозовую тяжесть. Начальник управления переваривал полученную информацию, выстраивал в голове полную картину происходящего в городе.

Конечно, генерал прекрасно знает своих людей и на ту чушь, что ему пытались преподнести комендантские на пару с медицинской службой, не повелся. Оперативники могут действовать жестко, могут пренебречь уставом ради результата, но устраивать бессмысленную стрельбу в тыловом госпитале не станут. Раз стреляли — значит, иначе было нельзя. Но что его действительно разозлило — мы слишком наследили.

— Абвер, — сухо резюмировал Ивашутин, расцепив пальцы. Он достал из ящика стола папиросу, привычным движением размял гильзу. — И подготовка диверсии прямо под носом у командования фронта. При участии так называемого героя подполья и интенданта-предателя.

Генерал чиркнул спичкой, прикурил, выпустил дым в сторону окна. Взгляд контрразведчика стал цепким, колючим. Отчитывать нас за самоуправство он больше не собирался, его уже интересовало предстоящее дело.

— Балдынова и Клюсса я беру на себя, — произнес начальник управления. — Успокою, припугну секретностью, затребую официальные бумаги — в общем, увязнут в бюрократии. Комендант пусть порядок на улицах наводит, а не в дела контрразведки лезет. Ваша задача сейчас другая. Гость, — коротко обозначил главную цель генерал. — Тот, кто держит нити этой схемы. Его нельзя упустить. Даю добро на операцию. Разворачивайте группу, привлекайте наружку, если нужно — выделю людей из резерва. Но вы обязаны взять ублюдка живым. Мне нужен весь расклад по той диверсии, что они задумали. Мне нужна вся их агентура в Одессе. Провалите операцию — спрошу по законам военного времени. Никакие оправдания не помогут.

Назаров еле слышно выдохнул.

— Разрешите выполнять? — гаркнул он с бравым видом.

— Разрешаю, — сухо бросил Ивашутин, потом с откровенным сарказмом в голосе добавил: — А лейтенанта из комендатуры вытаскивайте сами. Лично. Хватило ума допустить подобную ситуацию, значит, сообразите, как решить проблему. Имейте в виду, я вмешиваться не буду.

Мы синхронно, все трое, крутанулись на месте и вышли из кабинета.

В коридоре кипела привычная штабная жизнь: хлопали двери, сновали связисты с кипами радиограмм, откуда-то снизу доносился приглушенный стрекот печатных машинок. Аж легче дышать стало, честное слово.

Карась тихо хохотнул, театрально смахнул невидимый пот со лба.

— Фух… Пронесло… Теперь можно спокойно готовить операцию.

Назаров раздраженно зыркнул на капитана, отодвинул его в сторону и направился к лестнице. Мы с Мишкой молча рванули следом.

Сергей Ильич радости Карасева явно не разделял. Возможно, потому что ему, в отличие от нас, чаще приходилось сталкиваться с ситуациями, когда разные ведомства пьют друг другу кровь. Майор понимал: комендатура и медицинская служба будут до последнего стоять на идиотской версии беспредела контрразведчиков, лишь бы не признавать факт предательства со стороны своих сотрудников.

Назаров спустился на второй этаж, двинулся к своему кабинету, который находился неподалеку от оперативной комнаты. Мы топали за начальником отдела, тихонько обсуждая предстоящие действия. Вернее, некоторые нюансы этих действий.

— Значит, старый лодочный сарай за Большим Фонтаном. Место там глухое, берег скалистый, бухта глубокая. Баркас может подойти вплотную к берегу, вообще не отсвечивая. Пару человек надо бы посадить прямо у воды, в камнях… — бубнил Мишка мне чуть ли не в ухо. — Я и ты возьмем на себя основную роль…

— Отставить Большой Фонтан, Карасев. — Сергей Ильич резко затормозил, крутанулся на месте.

Мы с капитаном едва не врезались в начальство.

— Товарищ майор, — старший оперуполномоченный растерянно посмотрел на Назарова. — Но операция… Мы обязаны проверить все заранее, подготовиться.

— Подготовитесь, — кивнул Сергей Ильич. — Но позже.

— Товарищ майор, — Мишка не сдавался. — Вы же сами все понимаете. Гость…

— Херость! — рявкнул Назаров прямо капитану в лицо. — Что ты мне твердишь, как попугай, одно и то же? Сказал — позже! Сейчас вы двое берете ноги в руки, летите обратно в городскую комендатуру. И вытаскиваете Светлова из-под трибунала.

— Светлова? — У Карася дернулась сначала щека, потом глаз. — Товарищ майор, при всем уважении… Пусть этот комсомолец посидит в комендатуре. Глядишь, поумнеет. Вытащим его через денек. Брать Светлова с собой на важную операцию… — Мишка тяжело вздохнул. — Он же все испортит. Вы не представляете, что творит этот кретин. Он хуже любого диверсанта.

— Значит, так… — Сергей Ильич шагнул к капитану, пристально посмотрел на него. — Все, что ты мне тут сейчас поясняешь — чушь собачья. Есть факт — оперативник твоей группы находится в хреновой ситуации. Думаешь, я не пытался вытащить этого сопляка? — Майор криво усмехнулся. — Пытался. Звонил Балдынову. Знаешь, куда меня послал комендант? Правильно. Куда Макар телят не гонял. Комендатура закусила удила. Сотрудник СМЕРШа избил их офицера на глазах у десятков свидетелей. Такое не прощают.

Мишка снова набрал воздуха в грудь. Он явно собирался привести еще парочку аргументов. Если в присутствии Ивашутина у Карася хватило ума промолчать, сейчас его прорвало. Возможно, дело в том, что Назарова он знает уже давно — чего только не было между бывшим вором и майором.

Я быстренько оттеснил товарища плечом, пока он не разозлил начальство еще сильнее.

— Товарищ майор, делу дали официальный ход?

— Почти. — Сергей Ильич нахмурился. — По сто девяносто третьей статье — это оскорбление старшего по званию насильственным действием. Тягчайшее воинское преступление. Штрафбат — в самом лучшем случае. В худшем… В худшем сами знаете, что бывает.

— Из-за одного кретина ставить под угрозу перехват абверовского агента… — тихо пробубнил Мишка за моей спиной. — Пусть отвечает по всей строгости своего любимого устава!

Назаров среагировал мгновенно. Он резко отодвинул меня в сторону, а потом натурально сгреб Карася за грудки. Резкий рывок — и капитан оказался нос к носу с разъяренным майором.

— По строгости устава⁈ — прошипел Сергей Ильич. Он реально был в бешенстве. — Память отшибло⁈ Напомнить тебе, кто ты такой и откуда вылез⁈ Забыл, как Котов лбом дубовые двери начальства прошибал, чтобы тебя, уголовника, в СМЕРШ зачислили⁈ Он за тебя головой своей поручился! В люди вывел, убедил командование, что твой криминальный опыт послужит Родине! А ты теперь готов своего же товарища под расстрельную статью спихнуть, потому что тебе, видите ли, он кажется идиотом и кретином⁈ Светлов — член твоей группы! Ты, как командир, несешь за него ответственность. Ясно⁉ За все его успехи, за все его провалы отвечаешь. Обосрался он — обосрался ты. И никак по-другому.

Мишка сцепил зубы, громко выдохнул носом. Упоминание Котова выбило из него всю злость и раздражение.

— Виноват, товарищ майор, — глухо произнес капитан, глядя Назарову прямо в глаза. — Занесло.

Сергей Ильич разжал пальцы. Педантично, двумя руками разгладил смятую ткань на груди подчиненного.