СССР. Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Цуцаев Андрей

Машина остановилась у забегаловки с выцветшей вывеской, на которой едва читались иероглифы «Синий лотос». Сато вылез, споткнувшись о бордюр, и махнул Кэндзи, чтобы тот следовал за ним. Внутри было тесно: низкие столы, деревянные скамьи, пропахшие маслом и дымом, и стойка, за которой стоял хозяин — грузный мужчина с редкими усами. Несколько рабочих в мятых кепках ели лапшу и пили саке. Запах жареного риса, соевого соуса и дешёвого табака висел в воздухе, смешиваясь с дымом от жаровни. Сато выбрал столик в дальнем углу, за ширмой с выцветшим узором из карпов, и тяжело опустился на скамью, заказав саке и миску жареных лепёшек.

Кэндзи сел напротив, ощущая, как напряжение сжимает грудь. Это место, далёкое от шумной Гиндзы, вызывало тревогу. Сато, уже слегка покачиваясь, отхлебнул саке из глиняной чашки, которую принёс хозяин, и посмотрел на Кэндзи. Его взгляд был мутным, но всё ещё острым, словно он видел Кэндзи насквозь.

— Ну, Ямада, — сказал Сато. — Показывай, что написал. Давай, не тяни.

Кэндзи достал из портфеля черновик статьи, стараясь не выдать волнения. Он протянул листы Сато, который взял их, пролив немного саке на стол. Кэндзи наблюдал, как агент читает, попивая из чашки. Сато допил первую порцию и тут же заказал вторую, его движения становились всё более резкими. Он откинулся на скамью, листая бумаги, и хмыкнул, его щёки покраснели от алкоголя.

— Неплохо, Ямада, — сказал он, отложив листы. — Накамура, слухи, встречи — всё, как я сказал. Молодец. Публикуй. Пора людям знать, кто предаёт Японию.

Кэндзи кивнул, стараясь выглядеть спокойным, хотя внутри всё кипело. Сато был доволен, но его состояние беспокоило. Он уже допивал третью чашку саке, и его речь становилась всё более развязной. Кэндзи решил воспользоваться моментом, чтобы уточнить детали, зная, что Сато уже дал достаточно, но надеясь сделать статью убедительнее.

— Сато-сан, — сказал он осторожно, подливая ему саке из кувшина. — Я написал, как вы просили. Но редакция может спросить о конкретике. Вы упомянули Накамуру. Есть ли другие имена? Места?

Сато рассмеялся, его смех был громким, хриплым и разнёсся по забегаловке, заставив рабочих за соседним столом обернуться. Он схватил лепёшку, откусил, жуя с открытым ртом, и запил саке, пролив половину на рубашку.

— Конкретика? — сказал он, ухмыляясь. — Жадный ты, Ямада! Хочешь всё знать? Накамура — это только начало. Есть другие. Молодые офицеры, сопляки с горячими головами. Хотят мира с Китаем, реформ, всю эту чушь. Встречаются в чайных в Асакусе, в домах в Уэно. Думают, мы не знаем? Мы всё знаем, Ямада, всё!

Кэндзи запоминал каждое слово, стараясь не выдать интереса. Асакуса, Уэно — это были зацепки, которые могли сделать статью убедительной. Он кивнул, подливая Сато ещё саке, чтобы тот продолжал говорить. Рабочие за соседними столами продолжали есть, их ложки звенели о миски, а хозяин громко выкрикивал заказы. Запах жареного риса становился всё гуще, смешиваясь с дымом.

— Сато-сан, — сказал Кэндзи, стараясь звучать небрежно. — Вы упомянули Асакусу и Уэно. Какие именно места? Эти подробности сделают статью лучше.

Сато расхохотался, его голос заглушил гул забегаловки. Он махнул рукой, пролив саке на стол, и ткнул пальцем в Кэндзи, чуть не задев его.

— Лучше? — сказал он, его речь была невнятной, с запинками. — Ха! Хорошо, Ямада, слушай. Накамура встречался с полковником Ямаситой в чайной в Уэно, «Красный журавль». Три недели назад, ночью. Обсуждали, как остановить войну. Дураки! Думают, они умнее нас? Публикуй, Ямада. Пора показать этим крысам, что мы их видим!

Кэндзи замер, запоминая имя — Ямасита, и место — «Красный журавль». Это была новая ниточка. Он кивнул, подливая Сато ещё саке. Тот пил жадно, его рука дрожала, чашка чуть не выскользнула из пальцев. Хозяин забегаловки бросал на них косые взгляды, но не вмешивался, занятый другими клиентами. Шум в помещении нарастал: кто-то из рабочих громко спорил о ценах на уголь, другой требовал ещё лапши.

— Публикуй, — повторил Сато, ткнув пальцем в бумаги. Его голос был хриплым, почти невнятным. — Накамура, Ямасита — предатели. Напиши, и я позабочусь, чтобы тебя не тронули. Ты же не хочешь проблем, Ямада? Не хочешь, чтобы Кэмпэйтай пришла за тобой ночью?

Кэндзи почувствовал, как холод пробежал по спине, но сохранил спокойствие. Он понимал, что Сато пьян, но его угрозы были реальными. Он решил уточнить ещё немного, чтобы статья выглядела правдоподобно.

— Я понимаю, Сато-сан, — сказал он, стараясь звучать уверенно. — Но нужны ещё детали. Какие чайные в Асакусе? Кто ещё был на этих встречах?

Сато стукнул чашкой по столу, пролив остатки саке, и расхохотался так громко, что рабочие за соседним столом начали перешёптываться. Он заказал ещё саке, его движения были резкими, а голос — всё более путаным.

— Асакуса? — сказал он, ухмыляясь. — Чайная «Золотой дракон», вот где они собираются. Ямасита, Накамура, ещё пара офицеров. Лейтенант Окада, капитан Танака. Все они там, шепчутся, как крысы. Думают, они умнее Кэмпэйтай? Публикуй, Ямада. Напиши, и всё будет хорошо.

Кэндзи кивнул, запоминая каждое слово. «Золотой дракон», Окада, Танака — это были новые зацепки. Он подлил Сато ещё саке, наблюдая, как тот пьёт, проливая на стол. Сато был уже сильно пьян, его движения стали хаотичными, а речь — бессвязной. Забегаловка гудела: рабочие смеялись, кто-то громко рассказывал историю о неудачной рыбалке, а хозяин, вытирая стойку, крикнул, чтобы кто-то убрал пустые миски. Дым от жаровни поднимался к потолку, смешиваясь с запахом соевого соуса, а голос Сато становился всё громче, перекрывая шум.

— Ты понимаешь, Ямада? — продолжал Сато, его голос дрожал от опьянения. — Это не просто статья. Это война. Накамура, Ямасита, Окада, Танака — все эти крысы хотят сломать Японию. Но мы их остановим. Публикуй, Ямада. На следующей неделе. Не тяни!

Кэндзи чувствовал, как сердце бьётся быстрее. Сато был пьян, но его слова были полны угроз. Он понимал, что публикация статьи навлечёт неприятности, но отказ означал бы конец. Он решил уточнить ещё немного, чтобы укрепить текст.

— Сато-сан, — сказал Кэндзи, стараясь звучать твёрдо. — Я добавлю эти имена и места. Но если редакция спросит, как я узнал про чайные, что мне говорить?

Сато откинулся на скамью, чуть не свалившись, и расхохотался, пролив саке на пол. Он ткнул пальцем в воздух, словно указывая на невидимого врага.

— Что говорить? — сказал он, его голос был хриплым, почти неразборчивым. — Говори, что знаешь правду! «Красный журавль», «Золотой дракон», имена — этого хватит. Пиши, Ямада. Пиши, как я сказал. Публикуй, и всё будет хорошо.

Кэндзи кивнул, запоминая детали. Сато дал достаточно, чтобы статья выглядела правдоподобно, но Кэндзи знал, что должен быть осторожен. Он подлил Сато ещё саке, наблюдая, как тот пьёт, уже едва держа чашку. Сато начал бормотать, его голос становился всё тише, но угрозы в нём не убавилось.

— Ты же не дурак, Ямада, — сказал он, покачиваясь. — Ты знаешь, что будет, если не опубликуешь. Кэмпэйтай не спит. Мы следим. Публикуй, и я тебя прикрою. Не публикуй — и… — Он провёл пальцем по горлу, ухмыляясь, его глаза блестели в тусклом свете забегаловки.

Кэндзи кивнул, стараясь не выдать страха.

— Я подготовлю финальный вариант, — сказал он, складывая бумаги. — Завтра покажу в редакции. Если всё пойдёт, статья выйдет на следующей неделе.

Сато кивнул, допивая очередную чашку. Его глаза были мутными, он едва сидел прямо, но всё ещё смотрел на Кэндзи с подозрением.

— Не тяни, Ямада, — пробормотал он, его голос был почти неразборчивым. — Я не люблю ждать. И Кэмпэйтай не любит. Ты умный. Не подведи.

Кэндзи кивнул, убирая бумаги в портфель. Сато заказал ещё саке, но его рука дрожала так сильно, что он пролил половину на стол. Он начал бормотать о «предателях», о том, как «Япония должна быть сильной», но слова путались, превращаясь в бессвязный поток. Кэндзи смотрел на Сато, который уже едва держал голову, и понял, что разговор окончен. Он заплатил за еду и саке, помог Сато встать — тот цеплялся за стол, бормоча что-то невнятное, — и довёл его до машины. Водитель открыл дверь, и Сато рухнул на сиденье, пробормотав напоследок что-то о «крысах» и «войне». Машина уехала, оставив Кэндзи на тёмной улице.