Экстрасенс в СССР 3 (СИ) - Яманов Александр

Окинув взглядом кооперативную двушку, я оценил интерьер. Небольшая, но уютная прихожая, далее коридор налево, мимо ванны на кухню и в спальню. А ещё большой зал, в котором при желании можно разместить три или четыре мои коммунальные коморки.

Внутри царил коммунизм, наступивший в отдельно взятом месте, если, конечно, не присматриваться к деталям.

— Проходи, Лёша, не стесняйся, — предложила Лида, снимая летний плащ и аккуратно вешая его на вешалку, сделанную из рогов несчастного оленя.

Сняв обувь, я прошёл в зал. По меркам СССР — это настоящие хоромы. На стенах знакомые обои с незамысловатым геометрическим рисунком. Кстати, наклеены они хорошо, без разошедшихся стыков. Пол покрыт паркетом, выложенным ёлочкой. С потолка, как полагается, свисала огромная люстра с подвесками из гранёного хрусталя. Она отбрасывала по стенам зайчики, когда кто-то проходил мимо, и иногда издавала мелодичный звук сталкивающимися висюльками. Под люстрой — журнальный стол, покрытый тяжёлой скатертью с кистями. Но главное — это обстановка! Она была не просто неплохой, по советским меркам, а почти роскошной.

У стены, занимая почти всё пространство, красовался гарнитур «стенка». Не простой советский из ДСП, а явно чешский или румынский из добротного дерева, покрытого лакированным шпоном. С витринами за стеклом, где стояли хрустальные бокалы, блюда, салатницы, сервиз на двенадцать персон и кофейный фарфоровый набор.

На книжных полках, судя по одинаковым переплётам, собрания сочинений отечественных классиков. В нише, находящейся в середине стенки, гордо расположился «Рубин-201», один из первых массовых советских цветных телевизор с огромным, выпуклым, как пузырь, экраном.

Между неплохим диваном и креслом на передвижном столике стоял проигрыватель и большой бобинный магнитофон с подсоединёнными проводами, колонками. Издалека я подумал, что это хорошо выглядящий советский магнитофон, вроде «Ростова» или «Электроники». Но подойдя поближе, неожиданно опознал чистокровного японца — «AKAI X-201D». Красиво жить не запретишь!

Дополняли картину советского счастья ковры на всю стену и пол, с традиционным персидским узором. Короче, у комсорга не просто всё замечательно, а даже с некоторым избытком.

Только меня сразу начали одолевать логичные подозрения. За чей счёт этот банкет?

Ведь передо мной полный фарш. Кооперативная квартира, цветной телевизор, импортная стенка, японский магнитофон. И всё это у девушки двадцати пяти лет, работающей заводским комсоргом. А вообще, Лида числится на заводе машинисткой с соответственным ежемесячным окладом в сто двадцать рублей. Конечно, она не сирота. Родители, кажется, где-то на Северах, инженеры или геологи. Но как-то всё поразительно.

Перед глазами тут же всплыл образ холеного начальника цеха готовой продукции. Уж не от Михеева ли все эти блага?

Если это правда, то Лидочка трудится не только на идеологическом фронте, но и не забывает о личном благосостоянии. Или я не прав? Всё это любимой доченьке обеспечили папа с мамой, заколачивающие неплохие деньги?

Тем временем Лида наполнила чайник и включает газовую конфорку. Кухня оказалась небольшой, примерно пять квадратов. Зато своя! Девушке не нужно толкаться локтями у плиты с соседками, выслушивая их советы по поводу личной жизни и способов приготовления пельменей. А ещё не надо обедать по очереди за одним из двух небольших столов. Но главное, здесь есть собственный санузел с ванной. После коммунального ада, кооперативная квартира и правда воспринимается как настоящий рай. Скромный, советский, но точно рай.

Подойдя к телевизору, я включил его. На цветном экране промелькнула концовка и пошли заключительные титры какого-то фильма.

Выключив телек, я начал рассматривать книги. Тут вошла Лида с небольшим подносом, на котором стоял чайник и две чашки. Поставив поднос на стол, она улыбнулась. Мне же удалось прочитать её спутанные мысли.

— Пожалуй, мне надо немного выпить, — вдруг призналась Лида.

Открыв бар, она достала в бутылку шампанского с двумя фужерами.

Я не стал спорить и ловко открыл бутылку полусладкого, и разлил его по бокалам.

— За что пьём? За встречу или за комсомол? — решаю подколоть комсорга.

— Давай за комсомол, — произнесла она и выпила шампанское залпом.

Я слегка пригубил бокал и начал наблюдать, как Лида наполняет чайные чашки, опустив взгляд.

— Смотрю, у тебя библиотека неплохая, — я кивнул на стенку, заставленную томами классиков, — Любишь читать?

Потихоньку завязалась беседа. Мы говорили о кино, музыке и литературе. Я старался держаться в рамках, но периодически вставлял какую-нибудь цитату или умную мысль, заставляя Лиду смотреть на меня с интересом. Пользуясь этим, я немного простимулировал работу её мозга с помощью дара. И разговор начал затрагивать личные темы. При этом собеседница дважды подливала себе шампанское.

Подсушивая спутанные мысли девушки, я пока не пришёл к однозначному выводу и решил спросить напрямую.

— Лида, ответь честно на один вопрос. Эта встреча по работе, нечто большее или…

Девушка смутилась, отведя глаза, и принялась крутить в руках бокал.

— Да так… Пришлось встретиться с неприятным человеком. Двоюродная сестра попросила.

— Серьёзно? Какие могут быть дела у твоей сестры с начальником цеха?

Лида допила шампанское, тяжело вздохнула, и её словно прорвало. Она начала рассказывать запутанную историю про то, как родственница влюбилась в женатого мужчину, занимавшего важное положение. А он, вместо того, чтобы бросить жену-мегеру, заставляет встречаться с ним тайно. Сестра вроде ни в чём не нуждается и на полном обеспечении любовника, но ей хочется нормальной семейной жизни. Сегодня Лида, пыталась вразумить Михеева.

Девушка говорила эмоционально, но сбивчиво. А я слушал, кивая, и удивлялся, зачем она пытается обмануть меня. В её голосе звучала слишком личная, выстраданная боль и досада, которые она решила выплеснуть под влиянием моего дара. Понятно, что никакой сестры нет и в помине. Это её личная трагедия. Или просто эмоциональный срыв под воздействием алкоголя. Сложно сказать.

— Как думаешь, чем всё это закончится? — мягко спросил я, когда девушка закончила выговариваться.

— Ничем хорошим, — Лида нервно отмахнулась и снова подлила себе шампанского. — Он сказал, что не может бросить жену. А сестре предложил не нервничать и вообще оставить всё как есть. Слабак!

Поняв, что пора немного вмешаться, я отсёк несколько импульсов, создающих сумятицу в мыслях девушки. Не знаю, как теперь она дальше будет относиться к Михееву. Но мои манипуляции позволят спокойнее среагировать на его будущий арест.

Внезапно Лида улыбнулась и встала из-за стола.

— Свежий чай, наверное, уже заварился. Пойду, принесу.

Пока она отсутствовала, я нажал на кнопку воспроизведения магнитофона. Аппарат заработал, и через мгновение комнату наполнили чистые и узнаваемые с первых аккордов голоса. «Money, money, money… Must be funny… In the rich man’s world…», пела ABBA.

Когда Лида вернулась с дымящимся чайничком, она застыла на пороге, услышав музыку. Но затем девушка прошла в комнату и уселась на своё место.

Сделав вид, что ничего не заметил, я взял с полки рядом с магнитофоном одну из картонных коробочек для бобин и прочитал вслух наименование, написанное от руки: «ABBA — Arrival. Boney M. — Nightflight to Venus». Затем поднял на Лиду глаза и изобразил на лице наигранное удивление.

— У тебя такой богатый сбор буржуазной музыки? А как же наша музыка? Где твой патриотизм? Как комсорг может слушать только зарубежные пластинки? — произношу с комичной суровостью, чтобы она сразу поняла мою подколку.

Однако Лида шутки не поняла, и едва не выронила чашку. О Михееве девушка больше не думала.

— Это мне дали для ознакомления. Мы же должны знать своего идеологического врага. Да и не всё же время советскую музыку слушать, — будто выдавливая слова, произнесла Лида, — На западе тоже есть музыка, которая пишется для трудового класса, пытающегося бороться с эксплуатацией. Но для меня «Самоцветы» и остальные наши ВИА, конечно, лучше.