Экстрасенс в СССР 3 (СИ) - Яманов Александр

Лида попыталась говорить серьёзно, но вышло неубедительно. Я налил ей ещё шампанского.

Какой бред! На дворе 1979 год, а в голове лидера комсомольцев завода сидят какие-то тухлые методички. Она даже подшофе не может расслабиться и вести себя естественно. Даже думать не хочу, что происходит в голове её начальства. Или там правит рационализм и цинизм? Скорее всего, именно так.

А ведь комсорг не осознаёт, насколько глубока ложь, укоренившаяся в советском обществе. Ведь она не только мне врёт, но и сама себе. Она искренне говорит, что «Самоцветы» лучше, потому что так надо. Но её красивые коленки сами дёргаются в такт «Dancing Queen». А душа тянется к зарубежным мелодиям, таким ярким и кажущимся свободными на фоне, по большей части пресной советской эстрады.

Вот она, вся суть, начавшей рушиться советской системы. Двойная жизнь. Двойная мораль. Причём чем ближе к развалу СССР, тем большее количество граждан это затронет.

Партийные бонзы на трибунах клеймили загнивающий Запад, его культуру, быт и музыку с кинематографом. Кричали о моральной чистоте советского человека, о том, что нам не нужны ни джинсы, ни жевательная резинка, ни эта «буржуазная» поп-музыка, разлагающая души.

А в это время их жёны щеголяли в платьях от Шанель, привезённых из Парижа. Дети носили фирменные джинсы и кроссовки, купленные высокопоставленными папашами за границей и в специальной секции ГУМа. Они курили «Мальборо», пили «Хеннесси», открыто слушали «Битлз» и «АББА», смотрели западные фильмы на закрытых показах. Их квартиры заставлены югославской мебелью, чешским хрусталём и японской электроникой. На западе уже появились видеомагнитофоны, и первыми их заполучит партийная номенклатура и их детишки.

Они потребляли всё самое лучшее, что мог предложить мир, который так яростно хулили. И при этом верили, что советскому народу это и даром не надо. Что ему достаточно парадной эстрады, кинокомедий Гайдая и портвейна «Агдам» по праздникам. Они развращали сами себя этим лицемерием, уверенностью в собственной избранности и искренне считали, что вправе жить по иным законам. В итоге именно их дети, накормленные западной культурой и до печёночных колик презирающие убогий совковый быт, первыми бросятся крушить ту самую систему, что дала их родителям эти привилегии.

Я смотрел на Лиду, которая слушала музыку, покачивая головой, и мне стало вдруг горько. Она всего лишь маленький винтик в этой большой машине лицемерия. Но даже этот винтик уже был прочно заражён двойными стандартами.

— Что-то я разговорился, — вдруг спохватился я, видя, что она отдалась музыке. — Давай-ка лучше пить чай, пока он не остыл.

— Ну, наши-то песни, конечно, мелодичнее, — Лида по инерции, пыталась отстоять честь советской эстрады.

— Ага! — согласился я, наслаждаясь зрелищем её внутренней борьбы. — Особенно Лещенко и Кобзон! Вот где разнообразие и мощь аранжировки! А какой задор и динамика! Услышал и сразу хочется броситься в пляс.

Лида фыркнула, пытаясь сдержать смех, и, отхлебнув чая, посмотрела на полупустую бутылку шампанского. Она неплохо выпила и, забыв о любовнике, явно готова продолжить более тесное знакомство. Часть меня тоже не прочь, я ведь выпил. Однако есть хороший сдерживающий фактор. О нём комсоргу, лучше не говорить, не вижу смысла ссориться.

Наступила неловкая пауза, и в этот момент настенные часы пробили два ночи. Надо уходить, или я дам слабину. Уж больно Лида хороша.

— Пожалуй, мне пора, — ставлю чашку на столик.

— И ты действительно уйдёшь? — спросила Лида игриво.

— Да! — встаю и направляюсь к выходу.

Когда я спускался по лестнице, почувствовал её взгляд, продолжавший буравить спину. И даже выйдя из подъезда, продолжил его чувствовать. Вернись я, и мы провели бы бурную ночь. Лида точно не против. Ещё и без всяких обязательств.

Только кроме жалости, я начал испытывать к ней презрение. Ладно, ты стала содержанкой, бывает. Мне ведь неизвестно, какие причины побудили её к этому. Но зачем вести себя так лицемерно? Я про её комсомольскую работу. Хотя всё сложно и непонятно.

Пока я уверен в одном, надо срочно поговорить с Ольгой. И лучше это сделать прямо сегодня.

Страничка моей жизни, связанная с Волковой и Лидой, перевёрнута. С первой мы продолжим работать вместе и ловить серийных убийц с прочей нечистью. А вторую, я просто вычеркнул из списка своего круга общения. Осталось выяснить отношения с дочкой председателя и разобраться с Аглаей. Далее можно спокойно заниматься своими делами и строить планы на будущее.

Глава 17

Новая работа

С утра захотелось рвануть в село, но ситуация с заводом пока не решена. Пришлось выйти на работу. Нет, я не против отпахать положенные дни, и сдать погрузчик новому сотруднику. Но чувствую, что теряю на «Металлисте» время.

Вчерашние события подстёгивали начать действовать активнее. Пора расставить для себя приоритеты и определиться, как жить дальше и к чему стремиться. Закончив смену, я не смог отказать увязавшемуся за мной Сане, и вместе с ним направился к гостинице «Чайка». Там мы сели на оставленный вчера мотоцикл и рванули в Зажолино. А чтобы не ехать с пустыми руками, заехали в гастроном и купили продуктов, которые редко появляются в сельмаге.

Повернув с трассы, я сразу заметил изменения к лучшему. Около километра дороги от поворота частично закатаны в свежий асфальт. Ещё больший участок подготовлен к укладке нового покрытия. А сама дорога до поворота на пионерский лагерь выровнена. Там, где необходимо, всё присыпано гравием.

Не сомневаюсь, что это моё влияние на окружающую реальность. Ведь в прошлой жизни до начала двухтысячных здесь никакого ремонта не наблюдалось. И хотя перемены вдохновляли, я не обольщался. Союз от распада не спасти, но за десять надо попробовать помочь людям. Например, предотвратить Чернобыльскую катастрофу. Я про это в своё время много читал и слушал рассказы очевидцев. Если удастся повлиять на пару участников событий, вложить в их головы несколько идей и исключить из уравнения того, кого официально признали виновным, то нештатной ситуации удастся избежать. В этом случае понадобятся контакты Волковой. Мне предстоит проделать ещё немало работы, и заботиться не только на своём кармане.

Размышляя о будущей помощи, я ощущал смутную тревогу. И хотя сердце рвалось к Ольге, для начала решил заехать к Матрёне. То, что интуиция меня не подвела, стало понятно при приближении к дому. В одном месте, со стороны хлева и ворот, высокий забор оказался подкопчён. А сухая трава рядом полностью выгорела.

Матрёна встретила нас стандартно, уперев руки в бока. На приветствие она ответила нормально. Но как только я поставил около летней кухни сумки с купленными по дороге гостинцами, отослала Саню кормить поросят.

— Тебя что спалить пытались? — указываю на забор.

— Если бы хотели, то спалили, а это так предупреждение, — уверила бабка.

— Как думаешь, кто осмелился? Неужели закодированные алкоголики мстят?

— Нет, лесхозовские мужики здесь точно ни при чём. Чую, это Аглаюшка себя проявила. Сжигать собственное наследство она не будет. Но почему бы не отправить, подконтрольных ей людей меня немного попугать? Чтобы не возводить напраслину на дочку, я расспросила народ, и кое-что выяснила. Мотоцикл с двумя чужаками вчера рано утром в сторону трассы укатил. Лесхоз совсем в другой стороне. Значит, это от неё подарочек. Да и подпалили они не так, как положено. Фуфайку в отработанном масле под забор подкинули и зажгли. Дыму было много, а толку мало. Поросята учуяли вонь, и такой визг подняли, что полдеревни перебудили.

— Если Аглая проявила себя здесь, значит, в городе её люди тоже объявятся. Думаю, мой контакт с Катей она не простит. Ведь я её от ведьмы отвернул, и из-под влияния вывел. Матрёна Ивановна, как думаешь, что от посланников вашей дочери ждать?

— У неё в психушке всякий сброд обитает, причём подолгу. Хватает рецидивистов всех мастей и даже убийц. Многие попали под её влияние, так что жди наихудшего. Аглая меня не любит, но всё же родная кровь. Да и дом меня бережёт. Тебя же, после того как найдут, пугать не станут. Возможно, решат совсем жёстко вопрос решить. Думаю, тебе лучше пока у меня пожить, или куда подальше на пару недель уехать.