Газлайтер. Том 40 (СИ) - Володин Григорий Григорьевич

За окном барьер, созданный врагами, мигает тревожным багровым светом. По словам короля Данилы, это значит, что щит ослаб, но сколько еще нужно продержаться, чтобы выбраться из этой мышеловки?

Начинается новый виток сражения — основные полки одержимых напирают со двора, ломая двери. Пока вокруг стоит вой и лязг стали, брат Ангел, яростно хлопая белоснежными крыльями, оказывается рядом с Габриэлой. Его лицо перекошено непониманием. Он хватает златокрылую блондинку за плечо, заставляя обернуться, и выпаливает вопрос, который, видимо, мучает его последние минуты:

— Габриэла, о чем ты думала⁈ Почему ты своими руками отдала Филинову Меч Телепатии? Судьба ниспослала тебе найти его на раскопках! Зачем ты отдала лучшее оружие нашего народа именно тогда, когда мы сражаемся с одержимыми? Мы остались без защиты!

Габриэла резко сбрасывает его руку. Её полупрозрачный световой доспех вспыхивает от этого движения, на миг очерчивая силуэт и скрытое под защитой вечернее платье с глубоким вырезом. Она хотела показать этот наряд Даниле, и она его покажет. Обязательно. Чем не повод выжить назло всем врагам? В её глазах нет ни капли раскаяния, только холодный расчет и стальная уверенность.

— Так было правильно, брат, — твердо отвечает златокрылая леди. — Я знаю, что делаю. Данила нас не бросит. Он придет на выручку.

Ангел открывает рот, чтобы усомниться, но не успевает. Кольцо врагов сжимается, и приходится отбиваться. В этот момент на поясе Габриэлы начинает вибрировать артефакт связи. Она мгновенно хватает его, активируя канал. Сквозь треск помех прорывается громовой бас Ледзора:

— Хо-хо! Прием! Это род Вещих-Филиновых! Помощь пришла!

— Я знала… Я знала, что он выручит нас, — выдыхает Габриэла, прижимая артефакт к груди.

— Хрусть да треск! Конечно, выручит! — гремит голос морахала. — Леди, слушайте внимательно. Сейчас начнется веселье. Держитесь от купола подальше! Граф… тьфу ты, то есть Король сказал не кормить его перед боем, поэтому он очень злой. Злой и голодный! — О ком вы? — недоумевает Габриэла.

— Хо-хо, сейчас увидите, леди! Головы вверх!

Через пару секунд багровый купол над боевой колонией содрогается и лопается, словно мыльный пузырь. Раздается гробовой, пробирающий до костей рёв. Золотой Дракон. Поток всепоглощающего огня, проломив остатки энергобарьера, обрушивается сверху, накрывая позиции одержимых во дворе сплошным морем пламени. Габриэла смотрит на этот спасительный огненный шторм, и на её губах появляется торжествующая улыбка. А следом в пролом рвет десант: крылатая рота Кровавых Рвачей и стремительные тени дроу.

— Именем графа… да чтоб тебя, короля Данилы! — разносится через громкоговоритель голос Ледзора, перекрывая шум битвы. — Мы, его верные гвардейцы, пришли на выручку Дому Лунорылых…тьфу, ты Лунокрылых! Лорды и леди, страшное позади! Мы с вами!

Габриэла находит глазами Ангела. Брат стоит, обернувшись к окну, и в полном шоке смотрит на бушующего в небе Дракона. Поймав его взгляд, Габриэла показывает брату язык. «Так-то, братец! Съел⁈».

Женский дворец, Темискира, Мир дампиров

Алкмена теряет счет времени, отражая бесконечные удары. Она оказывается в плотном, душном кольце одержимых дампиров, полностью отрезанная от своих. Отступать некуда. За её спиной, в руинах обрушенной стены, сжались в комок девочки — те самые, которых люди Данилы недавно вытащили из разоренных человеческих деревень. Эти дети уже пережили ад под гнетом кровососов, и Король Данила вырвал их из кошмара. Алкмена не имеет права позволить им вернуться туда. Сейчас она — единственный живой щит между этой дрожащей малышней и верной смертью.

Она сражается с яростью раненой львицы, но дампиры давят массой. Их когти с противным скрежетом скользят по её некротическому доспеху, высекая искры. Кольцо сжимается всё туже. Где-то вдалеке грохочет высшая магия — там основные войска уже схлестнулись с ордой, и туда же спешит подкрепление королев Вещих-Филиновых. Но Алкмена с ледяной ясностью осознает: помощь не успеет. Всё слишком похоже на конец. Она погибнет здесь, в этой грязной, безымянной драке, но клянется забрать с собой столько тварей, сколько сможет, прежде чем упадет.

Мысли, вопреки критической ситуации, мечутся хаотично. Она вдруг вспоминает короля Данилу. Когда он открыл Темискиру миру, разрушив вековую изоляцию, Алкмена была в бешенстве. Она считала его опасным мужланом, врагом женщин. Но Данила сделал много добра, он защитил Темискиру и дал им будущее. А потом… потом она увидела Ауста. Виртуоза смерти, великого некромага с ледяным нравом. И ведь именно Данила их познакомил. Странная мысль для умирающей, но Алкмена вдруг с кристальной четкостью понимает: вопреки словам Дианы и ее предрассудкам, как минимум два мужчины в этом мире — точно не бесполезные бараны.

В этот момент дампиров, наседавших на неё, буквально разрывает в клочья. Шквал концентрированных некротических импульсов ударяет с такой силой, что враги просто рассыпаются прахом. Тишина наступает мгновенно, звенящая и оглушительная, нарушаемая лишь хрустом оседающих костей.

Из клубов серого дыма и пыли неспешно выходит Ауст. Его высокую фигуру, словно вторая кожа, окутывает мерцающий белый некротический доспех. Он даже не смотрит на поверженных врагов — для него это мусор. Шагнув к осевшей на землю, обессиленной воительнице, он легко, как пушинку, подхватывает её на руки.

— Тсс, тупоухая, — ворчит он, глядя на неё сверху вниз. — Ты так и не научилась рассчитывать силы. Лезть в одиночку на толпу? Глупо.

Он держит её на руках надежно, но при этом бросает короткий, не терпящий возражений приказ замершим от страха девочкам, выглядывающим из-за камней:

— Чего застыли? Идите за мной. След в след. И не отставать.

Алкмена, оказавшись в крепких руках, инстинктивно прижимается щекой к его жесткому магическому нагруднику. Силы окончательно покидают её. Ауст снова недовольно бурчит:

— Тупоухая…

Но при этом его руки сжимают её крепче, не давая соскользнуть. Напряжение отпускает Алкмену, она проваливается в сон, уткнувшись лицом в его плечо.

Ауст намеренно сворачивает в сторону, уходя в обход того места, где королевы Вещие-Филиновы с упоением громят основные силы одержимых. Как сильнейший лорд, он должен был быть там, в эпицентре резни — его пальцы буквально зудят от желания вплести свою магию в этот хаос, показать класс, разнести пару сотен врагов. Однако, когда к ним навстречу бросаются полевые медики, готовые принять вымотанную амазонку, у Ауста почему-то не поднимаются руки отдать им свою ношу. «Им ещё бежать через поле боя, под шальными заклинаниями…» — оправдывает он сам себя. — «Вдруг уронят? Или не смогут защитить?».

Он сам не до конца понимает свои действия, но упрямо продолжает нести эту спящую воительницу лично, шагая прочь от такой славной, такой манящей битвы. Некромаг скашивает глаза на лицо девушки и с досадой думает, что пропускает, возможно, лучшую битву года ради этих нелепых тупых ушей.

Его взгляд сам собой скользит ниже, задерживаясь на волнующих изгибах, плотно прижатых к его доспеху.

Ну и ради пышной груди, пожалуй, тоже.

По прибытии в Кузню-Гору нашу группу уже встречают. Принцесса Шипов стоит рядом с Гумалином на ходулях, а чуть поодаль Грандик задумчиво поглаживает мощную кровавую холку Пульса, успокаивая зверя.

— Владыка, — стальная леди почтительно склоняет голову, и доспех тихо лязгает. — Я слышала о твоих последних победах. Но ты уверен, что хочешь лично повести «Сокрушителя стен», как передал мне по мыслеречи? Это опасная машина.

— Принцесса, — произношу я, глядя ей прямо в темные прорези шлема. — Я уверен. Пора вернуть вам с Принцем то, что принадлежит вам по праву.

— Владыка, ты о… — её голос дрогает, теряя металлические нотки.

— О вашем Лунном Диске. Вы едете домой.

Принцесса Шипов замирает, словно громом пораженная. Я вижу невероятное: из-под глухого забрала выкатываются настоящие слёзы, стекая светлыми дорожками по холодной, бесчувственной стали. Грандик тут же оказывается рядом. Он бережно, одним пальцем, стирает слезу с её шлема, безмолвно поддерживая любимую.