— Деньги? — поинтересовался Тимофей Иванович.
— Деньги, — согласно кивнул Разумовский. — Послевоенные годы, госбюджет трещал по швам. За брак Амалии с российским императором заплатили золотом. А бонусом шел ее брат-альбинос. Тот самый Эйс… Кстати, не поделитесь секретом, его поймали?
— Его убили, — ответил Александр Иванович.
— Кто? — оживился Разумовский. — Я так давно мечтал свернуть ему шею! Увы, не мог.
— Савелий Бестужев. Сергей Львович… или Всеславович? — засомневался Александр Иванович. — Вернемся к Эйсу.
— Львович, — сказал Разумовский. — Не хочу носить отчество убийцы. Я рад, что это Сава. Достойный молодой человек. — Он улыбнулся. — Которому несказанно повезло. Ах, да. Так о чем мы? Об Эйсе? Его настоящее имя Альберт Брониславович Радимич. Родной брат Амалии. Семья скрывала его рождение, так как он был альбиносом. Считалось, что это какое-то проклятие. Альберт стал их тайным оружием, когда у него проснулся дар эспера. Он был неучтенным, то есть, диким эспером. Изучал ведовство. Пользуясь безнаказанностью и положением невидимки, и запрещенное тоже.
— Неудивительно, что мы ничего о нем не знали, — произнес Тимофей Максимович. — Альберт всегда жил под чужой личиной?
— Да, всегда. Я долго не знал о его существовании.
— Приворот — его рук дело? — спросил Александр Иванович.
— Между Всеславом и Амалией? О да. Причем сильнейший. Он связал их жизни намертво, — ответил Разумовский. — Но об этом я тоже узнал не сразу. Так вот, смерть моей матери и родителей Всеслава тоже устроил он. Простите, подробностей не знаю. Не интересовался.
— Кажется, пришло время рассказать, как Всеслав стал живчиком, а Амалия — личем, — произнес Тимофей Максимович. — Это вы знаете?
— Да. Но позвольте сказать кое-что Яре, — попросил Разумовский.
Александр Иванович развел руками. Мол, с чего вдруг разрешения спрашиваешь? А Тимофей Максимович согласно кивнул.
Я спокойно встретила взгляд Разумовского.
— Яра, твой дедушка умер задолго до того, как ты встретила его в подвале гимназии. То есть, это был не Борис Морозов, а Альберт Радимич. Ему показалось забавным сыграть роль твоего деда. У него была кровь Морозовых. И, предупреждая твой вопрос, да, он имел отношение к смерти твоего отца. Но об этом чуть позже. Потерпи, хорошо?
Будто у меня есть выбор. Но я так долго искала правду, так долго ждала, что потерпеть еще немного — не проблема.
[1] От автора: я не пересказываю существовавший порядок престолонаследия в Российской империи, а рассказываю о том, что существует в альтернативном мире.
Глава 33
— Эйс… Позвольте называть его так, я уже привык. Эйс не прятался. Он навещал Амалию время от времени, всегда под разными личинами. Чаще всего он притворялся кем-то из их родни. На время позаимствовать чью-то внешность, имея знания и не имея никаких морально-этических принципов, несложно.
Голос Разумовского сочился ядом, когда он произносил эти слова. Александр Иванович достойно выдержал его взгляд.
— Я собираюсь внести предложение, касающееся запрещенного ведовства, — сказал Александр Иванович. — Эсперам необходимо знать все, с чем они могут столкнуться.
— Но международная конвенция… — встрепенулся Тимофей Максимович.
— К черту конвенцию, — невежливо перебил его Александр Иванович, — если запреты приводят к угрозе государству. Я не утверждаю, что все нужно применять на практике. Но знать суть, уметь распознавать и нейтрализовать — этому нужно учить курсантов. Возможно даже применение. В крайних случаях. Под контролем комиссии. Прошу прощения, это не надо заносить в протокол. Сергей Львович, продолжайте.
Так Александр Иванович ответил Разумовскому, что думает по поводу моего появления во дворце под личиной Яны.
— Помните полковника Нестерова? — поинтересовался Разумовский. — Дальний родственник Амалии.
Лицо Александра Ивановича превратилось в каменную маску. Он сжал челюсти так, что на лице проступили желваки. Я замерла, осененная внезапной догадкой.
— Вижу, что помните, — удовлетворенно кивнул Разумовский. — Да, изнасиловать Яру пытался Эйс. Он использовал личину полковника Нестерова недолго. Полковник и сам был порядочной скотиной, так что его перевод — не несправедливость.
— И смерть тоже? — процедил Александр Иванович.
— Его убил Эйс. Ваш дядя… — Разумовский улыбнулся. — Он разорил бы полковника, отобрал бы у него все, включая звание и дворянство. Эйс его опередил.
У меня отлегло от сердца. Об этом я обязательно расскажу Матвею.
— Это лирическое отступление ради того, чтобы вы поняли, каким чудовищем был Эйс. Повторю, я узнал о его существовании не сразу. — Разумовский посерьезнел. — И он не знал, что я — родной сын императора. Потому что Амалия этого не знала.
Эйс любил сестру. Он был старше, поэтому заботился о своей куколке, так он ее называл. Амалия отвечала ему взаимной любовью. Она чуть ли не единственная не боялась его внешности. Она во всем на него полагалась. Брат и сестра считали, что родители их предали. Эйса использовали, Амалию продали. Эйс был готов на все ради сестры.
Когда Амалия заболела, Эйс, не задумываясь, превратил ее в лича.
Медицина не всесильна. Организм можно пересобрать, перезапустить, обновить клетки. Это прекрасно работает с травмами, хорошо — с ядами, неплохо — с воспалительными заболеваниями. Но онкология — это перезапуск генома, и с этим не справился бы даже Николай Петрович.
У Амалии обнаружили что-то злокачественное и агрессивное. Медики развели руками. Эйс решил примерить на себя роль бога.
Превратить в лича себя, сохранив человеческое тело, сложно даже для очень древнего и опытного ведьмака. Эйс провел обряд для сестры, принеся в жертву несколько невинных детей.
Виола, сестра Вени, не стала первой жертвой. Ее душа понадобилась, чтобы обновить стража филактерии. К тому времени Эйс выяснил, что души детей, рожденных от ведьмы или эспера — самые сильные, одной хватает на несколько лет нормальной жизни.
Выздоровление Амалии объяснили врачебной ошибкой. Мол, ей неправильно поставили диагноз.
— Всеслав не догадывался о том, что его жена стала личем, — рассказывал Разумовский. — Они не ладили. И уже не спали вместе. Встречались только на официальных мероприятиях. Тот случай, когда сильный приворот обернулся не любовью, а ненавистью. Их тянуло друг к другу, но они друг друга терпеть не могли. Неладное заподозрил я, так как безопасность императора — мой приоритет. Почуял, если хотите. Начал расследование. Но Эйс опередил и меня.
Один вопрос не давал мне покоя. Я не решалась его задать. Мне велели молчать и вести себя тихо. Однако Александр Иванович заметил, как я ерзаю на диване.
— Яра, тебе выйти надо? — недовольно поинтересовался он.
— Нет, — ответила я. — Прошу прощения.
Разумовский оказался проницательнее. Впрочем, он всегда читал меня, как открытую книгу.
— Вы позволите Яре задать свой вопрос сейчас? — вежливо спросил он у Александра Ивановича и Тимофея Максимовича.
Они позволили.
— Почему кровь Амалии не открыла тайный ход? — выпалила я. — Ведь они с Эйсом близкие родственники.
— Ты же училась в медицинском, — произнес Разумовский с упреком. — Разве не знаешь, что кровь — это живые клетки? Лич — это мертвец. Надо было брать кровь кого-то из ее детей. Их она родила до того, как умерла.
— Пожалуй, я поддержу ваше предложение о запретах, Александр Иванович, — сказал Тимофей Максимович. — Если это все, прошу вас, Сергей Львович, продолжайте. Вы говорили о расследовании.
— С вашего позволения, господа, я опущу подробности, — продолжил Разумовский. — Поговорим о них завтра, без Яры. Не хочу говорить при ней о тех ужасах, что мне удалось обнаружить.
— Согласен, — быстро произнес Александр Иванович. — Давайте по существу.
Что-то Разумовский не думал о моей психике, когда коробки с кольцами подсовывал! Я немного психанула из-за того, что меня все так же считают слабой барышней, но промолчала.
