СССР. Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Цуцаев Андрей

— Бенито, — сказал он тихо, — вы говорите о триумфах, но давайте посмотрим правде в глаза. Смерть Грациани — это не просто трагедия, это трещина в фундаменте всей нашей кампании. Вы читали отчёты из Эритреи? Солдаты говорят о яде, о заговоре, о предательстве. Моральный дух под угрозой, а это опаснее, чем британские резолюции в Женеве. Лига Наций уже готовит новые санкции, французы подливают масла в огонь, а британцы, как всегда, играют в свою игру. Мы не можем позволить себе слабость, особенно сейчас. Грациани был вашим столпом, Бенито, и его потеря оставила пустоту. Скажите мне, кто способен её заполнить? Кто удержит Эритрею, подавит эти слухи и доведёт армию до Аддис-Абебы? Я не хочу громких слов — дайте мне имена, дайте мне доводы. Кто станет вице-королём? Кто станет наместником? И не вздумайте отделаться общими фразами — я жду конкретики.

Муссолини слегка улыбнулся, его пальцы перестали барабанить по столу, но в его осанке чувствовалось напряжение. Он обдумывал этот вопрос ночами, взвешивая имена, репутации и риски. Пьетро Бадольо был очевидным выбором — ветеран, чья карьера в Ливии и на фронтах Великой войны сделала его легендой. Но Лоренцо Адриано ди Монтальто, аристократ из Асмэры с его энергией и хитростью, был новой фигурой, способной перевернуть игру. После трагедии на банкете Лоренцо взял командование, и его отчёты, полные уверенности, внушали надежду.

— Ваше Величество, — начал Муссолини, — позвольте мне быть откровенным. Мой первый выбор — маршал Пьетро Бадольо. Его имя — гарантия порядка. Ливия, где он заставил бедуинов склонить головы, фронты 1918 года, где он разбил австрийцев при Витторио-Венето, — это не просто победы, это доказательства его мастерства. Бадольо знает, как держать колонию в кулаке, как вести переговоры с местными вождями, как заставить солдат маршировать без лишних вопросов. Его репутация заставит замолчать тех, кто шепчется о заговорах, и успокоит армию. Но я не хочу ограничиваться одним именем, потому что время требует свежей крови. Мой второй кандидат — генерал Лоренцо Адриано ди Монтальто. После смерти Грациани он взял командование в Асмэре и сделал это так, будто родился в штабе. Он моментально перехватил три партизанских отряда, укрепил лагеря, поднял моральный дух солдат. Лоренцо относительно молод, амбициозен и, что важнее всего, лоялен. Он не просто удержал Эритрею от хаоса — он готовит армию к маршу на Аддис-Абебу. Бадольо — это опыт, который нам нужен сегодня. Лоренцо — это будущее, которое мы строим завтра. Я предлагаю Бадольо на пост вице-короля, а Лоренцо — как его главного заместителя в Абиссинии, чтобы он показал себя в деле.

Король задумчиво кивнул. Он знал Бадольо как расчётливого стратега, чья карьера была отмечена победами, но и слухами о личных амбициях — шепотом в римских салонах, что маршал мечтает о большей власти, чем ему дают. Лоренцо был менее известен в высших кругах, но его действия в Эритрее, о которых доносила разведка, впечатляли: он не только предотвратил хаос после банкета, но и усилил дисциплину, превратив смятение в решимость.

— Бадольо — разумный выбор, — согласился Виктор Эммануил. — Его опыт и имя помогут нам удержать Абиссинию в первые месяцы, пока мы не установим полный контроль. Он знает, как управлять колониями, и его присутствие успокоит тех, кто сомневается в нашей силе. Но Лоренцо… он меня интригует. Если он действительно так хорош, как вы говорите, Бенито, то он заслуживает большего, чем просто похвала. Звание генерала армии — справедливая награда за его действия в Асмэре. А если он приведёт войска в Аддис-Абебу без лишних потерь, как обещал Грациани, я подумаю о чём-то большем — возможно, о маршальском жезле. Это вдохновит не только его, но и всю армию. Нам нужны герои, Бенито, особенно сейчас. Но скажите мне, вы уверены в Лоренцо? Его амбиции не сделают его… слишком независимым? Я не хочу, чтобы мы заменили одного Грациани на другого, который начнёт играть в свои игры.

Муссолини слегка усмехнулся, его глаза блеснули, но он быстро скрыл эмоции.

— Ваше Величество, Лоренцо — мой человек. Его амбиции — это топливо для нашей победы. Он знает своё место, и я прослежу, чтобы он его не забывал. А что до Бадольо, он будет держать всё под контролем, пока Лоренцо делает грязную работу. Это идеальный баланс: опыт и энергия, репутация и решимость. Мы дадим Лоренцо звание генерала армии, и я лично поговорю с ним, чтобы он знал, какая честь ему оказана. Абиссиния станет нашей, и весь мир увидит, что Италия — сила, с которой невозможно не считаться. Лига Наций может сколько угодно писать свои резолюции, но когда наши знамёна взметнутся над Аддис-Абебой, их слова превратятся в пустой звук.

Король кивнул, его пальцы перестали постукивать по столу.

— Хорошо, Бенито, — сказал он. — Я доверяю вашему выбору, но помните: каждая ошибка в этой кампании — это трещина в нашей короне. Бадольо станет вице-королём, Лоренцо получит звание генерала армии. Но я хочу регулярные отчёты — от вас и от разведки. Если Лоренцо оправдает ваши ожидания, мы подумаем о его будущем. А если нет… вы знаете, что бывает с теми, кто не справляется. Идите и действуйте. Италия смотрит на вас.

Муссолини встал, отдал честь и поклонился. Его шаги гулко отдавались по мраморному полу длинного коридора, когда он покидал зал. За дверями внутреннего двора его ждал чёрный Lancia Augusta — элегантный седан с обтекаемым кузовом, чьи хромированные детали блестели под утренним солнцем. Водитель, молодой солдат в белых перчатках и идеально выглаженной форме, молча открыл дверь, и машина плавно двинулась по улицам Рима. Город жил своей жизнью: на Пьяцца Навона торговцы раскладывали спелые персики, гроздья винограда и корзины с инжиром, женщины в лёгких летних платьях спешили по делам, а мальчишки с пачками газет выкрикивали заголовки о «героической борьбе в Абиссинии». Муссолини смотрел в окно, но его мысли были далеко — в пыльных лагерях Эритреи, в Аддис-Абебе, где скоро должны были взвиться итальянские флаги, и в тени интриг, которые, как он знал, никогда не покидали его окружение. Смерть Грациани была трагедией, но она открывала новые возможности, и Дуче не собирался их упускать.

Муссолини вошёл в свой кабинет, снял фуражку и бросил её на кожаное кресло, обитое потрёпанной зелёной кожей. Он сел за стол, налил себе стакан воды из хрустального графина и закурил сигару — толстую «Романо» с резким ароматом табака. Едва он сделал первую затяжку, в дверь постучали. Это был его личный помощник, Джованни Росси, худощавый мужчина лет тридцати с острыми чертами лица, напряжённым взглядом и аккуратно зачёсанными волосами. В руках он держал запечатанный конверт, перевязанный чёрной шёлковой лентой и отмеченный восковой печатью с орлом — знаком секретных служб ОВРА.

— Дуче, — сказал Росси, слегка поклонившись и подходя к столу, — вам письмо. От ОВРА. Отмечено как срочное и строго секретное. Прибыло час назад курьером из Министерства внутренних дел.

Муссолини нахмурился, затянувшись сигарой, и жестом велел оставить конверт на столе. Когда дверь за Росси закрылась с тихим щелчком, он взял серебряный нож для бумаги с резной рукояткой и аккуратно вскрыл конверт. Внутри были несколько чёрно-белых фотографий формата 20 на 25 сантиметров, сделанных на высококачественной плёнке, и краткое письмо, написанное от руки на бланке спецслужб. Муссолини взглянул на снимки, и его лицо мгновенно потемнело, как небо перед грозой. На первой фотографии был запечатлён маршал Пьетро Бадольо, стоящий в тени римского переулка рядом с Дино Гранди. Значит, они с Гранди были заодно и готовили сговор против него, Дуче?

Муссолини сжал кулак так сильно, что край фотографии смялся, а пепел от сигары упал на стол. Его дыхание стало тяжёлым, лицо покраснело от прилива ярости. Бадольо — предатель? Человек, которого он только что рекомендовал королю как вице-короля Абиссинии, оказался змеёй, замышляющей против режима? Это был не просто удар по его планам, это был вызов его власти, его репутации, самой идее новой Римской империи. Он швырнул фотографии на стол, они разлетелись, как осенние листья, и схватил телефонную трубку.