Град на холме (СИ) - Чайка Дмитрий

— Поболтать нужно, — сказал он вместо приветствия, и купец, не говоря ни слова, вышел вслед за ним.

— Я слушаю тебя, сиятельный магистр, — спокойно произнес купец, который в этот момент ни видом, ни ухватками, ни уверенностью во взгляде не напоминал ту мелкую шушеру, что тащилась обычно за наступающим войском. Этот человек явно богат, только притворяется нищим босяком, рискующим головой за горсть мелкого серебра.

— Он между жизнью и смертью, и лекари говорят, что поправится, — воровато оглянувшись, шепнул Менипп. — Но все можно сделать, если действовать немедленно.

— Так действуй, — сказал купец. — И ты получишь желаемое.

— Я хочу получить это сейчас, — Менипп встряхнул купца за грудки. — Как только он умрет, тут же начнут делить власть. Без этого свитка меня могут отодвинуть в сторону. В коннице полно гербовых эвпатридов, потомков Энея. Я могу опереться только на своих легатов. Если они будут за меня, то знать заткнется и не посмеет даже рот раскрыть. Ванакс Клеон хорошо научил нас, как нужно покупать солдат.

— Сначала дело, потом награда, — холодно ответил купец.

— Ты дурак, — усмехнулся Менипп. — Если он выживет, эта бумага станет моим смертным приговором. Это же измена. Я не стану тебя обманывать, мне это невыгодно.

— Хорошо, — сказал купец. — Я впишу твое имя. У меня случайно осталось немного пурпурных чернил. Это была шутка, сиятельный Менипп. И ты должен подписать еще один документ, но уже как хентанна.

— Что еще за документ? — подозрительно уставился на него фессалиец.

— Ничего особенного, — широко улыбнулся купец. — Его уже подписала и вдовствующая царица, и твоя будущая жена. Расширение синклита, немного про налоги и прочие мелочи. Без этого сделки не будет.

— Ладно, давай! — Менипп поморщился, но увидев исписанный золотыми буквами пергамент, присвистнул. — Однако!

— Ты, сиятельный, станешь велик, как Эней, — совершенно серьезно произнес купец, когда фессалиец, пыхтя и потея, вывел на пергаменте свое имя. — Ты только что новую жизнь Талассии подарил.

— Брачный договор тащи, — пробурчал Менипп, который впился в текст, старательно шевеля губами. — Плевать я хотел на эту новую жизнь. Я и половины не понял из того, что там написано. Буквы мелкие все, да и темно тут.

— Получи! — через несколько минут купец передал Мениппу свиток, обвитый алым шнуром с золотой печатью. — Делай, что должен, сиятельный, и возвращайся в Сиракузы. Поверь, там тебе предстоит драка куда серьезней, чем здесь. Но во дворце с тобой рядом встанут очень серьезные силы. В своей борьбе ты будешь не один.

— Почему? — пристально посмотрел на него Менипп. — Зачем вам все это?

— Власть, сиятельный, — без тени улыбки ответил купец. — Времена меняются, и совсем скоро ты увидишь такое, чего не случалось никогда. В далеком Византии уже сделали тележку, которую толкает сила пара. Ты думаешь, это игрушка? Вовсе нет. Глупцы, которые проводили маскарады на дворцовом острове, не поняли того, что уже давно поняли купцы Рапаниды. Время эвпатридов, владельцев гигантских имений, безвозвратно прошло. Они неизбежно проиграют тем, у кого есть большие мануфактуры и меняльные конторы. Сколько нужно времени, чтобы поставить угольную печь и котел для воды на корабль? Лет десять-двадцать. И поверь, тогда все наши галеры перетопят в первом же бою. Автократория падет, но ты еще можешь спасти ее.

— Но нам нужно раздавить кельтов, — непонимающе посмотрел на него Менипп.

— Плевать на кельтов, — отмахнулся купец. — Если хочешь, оставь тут легионы, а сам иди в Сиракузы. Пусть твои солдаты наберут здесь рабов побольше и гонят их в Массилию. Их погрузят на корабли Американской сахарной компании и увезут в Карфаген, на Кубу и Ямайку. Это хоть немного окупит этот поход. Если ты застрянешь здесь, то власти тебе не видать. Ее возьмут другие люди. И даже брак с царевной тебе не поможет. В лучшем случае тебе дадут герб и отправят в поместье доживать свой век. В худшем — тебя просто казнят под надуманным предлогом. Не теряй времени на Кельтику. Поверь, скоро тебе будет не до нее.

Менипп, голова которого гудела от сумбурных мыслей, стремительно шел к шатру ванакса. Он небрежно кивнул страже и сделал шаг в полутьму, стараясь не шуметь. Тут все, как всегда. Ванакс спит, а его грудь поднимается в едва видном, ровном дыхании. На его лбу по-прежнему капли пота, но состояние явно улучшилось. Дежурный лекарь сидит рядом, смежив усталые глаза. Под утро всегда так, особенно когда опасаться нечего. Менипп вздохнул, выдохнул, а потом схватил ничего не понимающего щуплого мужика, потащил его к выходу и вытолкнул из шатра.

— Проспал ванакса, сволочь! Он же не дышит!

Менипп вытащил меч и ударил лекаря с оттяжкой, разрубив ему ключицу. Тот захрипел и повалился наземь, тщетно пытаясь зажать рану, из которой хлестала кровь.

— Ты! — магистр ткнул в одного из стражников. — Тащи сюда старшего лекаря! Быстро! А ты! — ткнул он во второго. — Всех легатов и трибунов зови! Живо!

Менипп вернулся в шатер, где увидел, как ванакс Клеон, который уже открыл глаза, делает слабую попытку приподняться на постели. Магистр выдернул из рукава тонкий, словно спица, стилет, придавил голову Клеона к подушке и вогнал оружие прямо в его ноздрю. Раздался противный хруст кости, повелитель мира дернулся и затих. Менипп тщательно промокнул выступившую каплю крови, спрятал оружие и сел в кресло у кровати. Дело сделано.

1 Флот венетов проиграл либурнам под командованием Цезаря. Римляне дождались штиля, подошли на веслах и серпами на длинных шестах изрезали паруса венетов. Потеряв флот, это племя восстановить свое могущество уже не смогло.

Глава 18

— Убей меня гром! Они что, уходят?

Дагорикс смотрел на лагерь врага, где шла деловитая суета, и не верил своим глазам. Никто больше не выкатывал пушки, никто не гнал на убой аллоброгов, тела которых устилали подножие холма. Даже заставы вокруг него сняли, как будто всем внезапно стало наплевать на непокорных кельтов.

— Чудо это! Покойный Дукариос чудо явил! — раздался полный убеждения голос.

Это позади Даго встал Нертомарос, тяжело опирающийся на копье, как на костыль. Его голова перевязана окровавленной тряпицей, а рыжие волосы всклокочены, словно воронье гнездо. Пара ядер очень удачно влетела в лагерь эдуев, убив немало народу. Впрочем, мудрено было кого-то не убить. Лагерь набит людьми так, что в нем даже прилечь негде, а мертвые тела пришлось ночью выносить и закапывать за кольцом телег.

— Будем догонять? — усмехнулся Нертомарос. — Или продолжим жрать убитых лошадей и быков и будем ждать, когда они сами уйдут?

— Будем ждать, когда сами уйдут, — ответил Даго. — Моих коней амбакты угнали. Они в часе пути отсюда.

— Почему остался? — спросил Нерт. — Ты ведь мог верхом уйти. Так многие всадники сделали.

— Пеших воинов бросить предлагаешь? — непонимающе посмотрел на него Даго. — Их бы перебили тут же. А пушки? А припасы? А порох? С чем мне воевать после этого?

— А ты еще думаешь воевать? — усмехнулся Нертомарос, на бледном лице которого крупными золотистыми пятнами проступили веснушки.

— А ты думаешь, к нам соседи не наведаются? — вопросом на вопрос ответил Даго. — Белги за Секваной спят и видят, как бы к нам на огонек заглянуть. Да и кроме белгов желающих хватает.

— Они на запад идут? — изумленный Нертомарос ткнул рукой в сторону лагеря, откуда уже вышли первые части. — Почему?

— Через земли битуригов решили вернуться, — понимающе усмехнулся Даго. — Видно, жратва к концу подходит. У битуригов пушек и ружей нет. Войско ванакса через Лигер переправится легко. Если ванакс жив, конечно. Отец его скорпионьим жалом ударил.

— Может, помер Клеон? — с нешуточной надеждой в голосе произнес Нертомарос. — Вот хорошо было бы.

— На время хорошо будет, — сплюнул Даго. — А потом конец нам. Ты как хочешь, а я земли рода под руку брата отдам. Я волей по горло нахлебался. Не синклит у нас, а стадо бестолковое. Нас теперь без Бренна даже курица заклюет.