Медоед 9 (СИ) - Гудвин Макс

— У меня нет десяти лет, — произнёс я.

Мы шли и окрестности обрастали жилыми домами и заведениями. Город встретил нас тишиной.

Пномпень еще спал. Широкие проспекты пустовали — ни машин, ни мотоциклов, ни даже собак. Только редкие фонари горели, да где-то вдалеке слышалась сирена — то ли полицейская, то ли скорая. Небо на востоке уже серело, но рассвет ещё не наступил. Мы шли по асфальту, и топот двух тысяч ног разносился по городу, как барабанная дробь.

Пномпень просыпался неохотно, но очень величаво. Редкие фонари гасли, уступая место мутному утреннему свету. Над крышами домов поднимался туман — влажный, как сама Азия, но уже не плотный, а лёгкий, почти прозрачный, сквозь него проступали очертания старых французских особняков с резными балконами и коваными решётками. Воздух пах гарью, жасмином и рекой — Тонлесап дышал в его утренней тишине, то и дело проглядываясь правее от нашей колонны. Этот город был красив по крайней мере, пока ещё не проснулась суета, не загудели мопеды, и можно на мгновение забыть, что этот рай построен на чужой боли.

Люди в окнах проходящих нами домов просыпались. Я видел, как зажигался свет, как отдёргивались шторы, как испуганные лица прижимались к стёклам. Реакция была самая разная, но в большинстве случаев нас снимали и сегодня сотни мобильных телефонов получили свой контент.

— Тиммейт, прикажи командирам радушно улыбаться и иногда махать руками. Нас должны запомнить как народное восстание, — приказал я.

— Понятно, — произнёс ИИ, и рации командиров взводов заговорили на кхмерском.

Теперь наша колонна радушно улыбалась и махала руками, но в целом шли молча. Только командиры взводов изредка перекрикивались по рациям, да машины сзади урчали дизелями.

Первая полицейская машина встретила нас через два километра.

Белая «Тойота» с синей полосой, с выключенным СГУ. Двое полицейских вышли на дорогу и замерли. Перед ними шла стена. Две тысячи человек в синих робах, многие босиком, с автоматами наперевес. Красные береты командиров мелькали в толпе.

Они смотрели на нас. Мы смотрели на них и просто шли.

А они просто отошли в сторону. Не стреляли. Не вызывали подкрепление. Стояли и смотрели, как мы проходим мимо. У них не было приказа стрелять в толпу. А может, приказ был, но здравый смысл оказался сильнее.

Так было и на втором посту, и на третьем. Полиция просто пропускала нас вперёд.

— Они докладывают в полицейские участки о нашем продвижении, — сказал Тиммейт у меня в ухе.

— Ясно, на дворце будет мясорубка, — ответил я.

А на пятом километре дорогу перекрыла баррикада.

— Вижу два грузовика, поставленные поперёк проспекта. Мешки с песком между ними. Колючая проволока наспех намотанная на железные столбы. И за всем этим — полицейские. Много. Человек пятьдесят. В бронежилетах, с автоматами. У них даже пулемёт на треноге. — выдал Тиммейт.

Я поднял руку и колонна остановилась.

— Шестьдесят три человека, — продолжил Тиммейт. — Пулемёт — один. Автоматы — у всех. Все в броне.

— Гранатомёт и миномёты — на первую линию! — скомандовал я.

И люди из «Вивальди» доложили по рации, что выставили несколько миномётов прямо у себя там, в хвосте колонны. А Принц принёс мне гранатомёт. Это был РПГ-7, какая-то его китайская версия.

— Тиммейт, позвони старшему по званию на этой баррикаде, — произнёс я.

— Соединяю.

Гудки пошли через рацию. Короткие, нервные. На втором гудке трубку сняли.

— Алло? — голос был напряжённый, с хрипотцой.

— Говорит генерал Ме, — произнёс я. — Ты кто?

— Полковник полиции Чеа Менг, — ответил он.

— Полковник, ты видел, что идёт на тебя? Две тысячи вооружённых человек, бронетехника, артиллерия. У тебя полроты бойцов и пулемёт. Ты умрёшь здесь. Все твои люди умрут.

— У меня приказ, — сказал он.

— Король уже сбежал? Или ты просто не хочешь проверять?

Произнёс я, но ответом мне было молчание.

— У меня есть гранатомёт, полковник. Я могу выбить твои грузовики одним выстрелом. Потом миномёты накроют ваши позиции. И тогда ни ты, ни твои люди не вернутся домой. Зачем тебе это? Твоя семья ждёт тебя дома. Твои дети хотят видеть отца живым, а не в новостях.

— Генерал… — начал он. — Я знаю, что ты делаешь, но если у тебя не получится, я потеряю всё!

— А если получится, то ты этого не узнаешь, потому что мёртвые не смотрят интернет, — ответил я.

— У меня нет выбора, — произнёс полковник.

— Выбор есть. Присоединиться к своему народу! — накинул я идею.

— Мой народ в тюрьму не сажали. Ты знаешь, сколько преступлений уже совершено, потому что ты захватил и распустил Прей Сар?

— Знаю, — перебил я. — Я хочу, чтобы твоя душа знала тоже, что выбор у тебя был! Миномёты к бою! — крикнул я, не оборачиваясь.

И, взяв гранатомёт, прицелившись, вспоминая, «как это было», выстрелил.

Головная часть выстрела ушла в сторону баррикады и ударила правее, чем я хотел, но в цель, и грузовик справа полыхнул, а со стороны баррикад раздались крики.

— Рассредоточиться по проулкам, двигаться вперёд. Всё, что с оружием, — уничтожать! — произнёс я.

Видя, как мины, свистя и ухая, ложатся на баррикаду, разбивая укрепления, разрывая людей, а моя армия принялась рассредотачиваться и двигаться вперёд. А баррикада открыла ответный огонь по ним.

Но затихла, когда миномёты отработали и вперёд пошли БТРы. Они своими носами принялись отодвигать грузовую технику, давя кричащих от боли раненых, освобождая проход для тех, кто остался на центральной улице. Шёл в этой толпе и я — ничем не приметный, кроме шлема и чёрной формы.

И вдруг один из «офицеров» ополчения рухнул замертво, а его алый берет отлетел с его простреленной головы.

— Снайпер в высотке прямо по курсу, — произнёс Тиммейт. — Девятый этаж.

«Отлично, что он видит». — подумал я.

Но тем временем прозвучал ещё один выстрел, и другой человек в красном берете лёг.

Они выбивали офицеров. И я спрятался влетая в витрину магазина, взяв рацию в руки.

— Коробка 2, — позвал я БТР, — у меня снайпер на девятом этаже, высотного стеклянного здания.

— Ме — коробке два. У меня оружие не поднимется настолько.

— Отъедь, наехать мордой на мешки с песком, завысь морду. Они сейчас мне всех офицеров повыбивает, — приказал я.

— Есть! — ответила Коробка 2 с музыкантом в экипаже.

Эх, сюда бы моего последнего попаданца — «прапорщика»… Только подумал я, и БТР уже сдавал назад и немного вперёд, наезжая на мешки с песком и целясь.

— Снайперы — американцы, — произнёс Тиммейт.

— В смысле? — не понял я.

— Я вижу их по их сим-картам.

— Что они тут делают? — спросил я.

— Видимо, это охрана посольства. Потому что быстро прибыли, — ответил мне Тиммейт.

Прозвучало ещё четыре выстрела, пока БТР не прицелился и не ударил по ним, с координации Тиммейта. А не было бы его — хрен бы мы их нашли, потому что стреляли из глубины дома.

— Тиммейт, сколько до дворца? — спросил я, выглядывая из-за стены магазина. Снайперы замолкли — БТР сработал чисто, а улица превратилась в месиво, от мин, дыма, криков раненых и разбитого стекла.

— Три километра. Без учёта боёв — минут сорок. Но если каждая баррикада будет такой, то сложно сказать.

— Общая команда двигаться также, офицерам снять береты, надеть шлемы. В случае баррикады или другого сопротивления рассыпаться, охватывать, уничтожать, собирать трофеи, двигаться дальше. — приказал я.

Я вышел на дорогу снова. Вокруг лежали раненые. Не только полицейские — и наши тоже. Кто-то сидел, прижимая руки к окровавленному животу, кто-то лежал неподвижно, глядя в серое небо. Синие робы, смешанные с полицейской формой. Кровь на асфальте, вперемешку с дождевой водой, напоминала пятна масляной краски.