Медоед — 9
Глава 1
Начало
У самого аэропорта я снял нательную кобуру с наградным оружием, снял бронежилет, бросая его на заднее сиденье серебристого Крузака, оставшись в кожаной куртке, тёмных джинсах и таких же чёрных кроссовках. Из документов у меня с собой был паспорт, права и удостоверение. Все на новую мою личность, разыскиваемую Интерполом благодаря моим похождениям в США. Устройство с опережающим время искусственным интеллектом — Тиммейт — и мобильный телефон — это то, что я возьму с собой в Нижний Новгород. А ведь именно туда едет троица с заложницей. Их разговоры уже не были для меня тайной потому как Тиммейт подключился к их мобильникам и «слушал» всё, что говорится в салоне их авто.
Почему не дать установку ГАИ и спецназу УФСБ, чтобы взяли этих троих и освободили сотрудницу аналитического отдела ОЗЛ? Потому что бюрократия кабинетов с хмурыми лицами в пиджаках мне их обратно не отдаст, а я понять хочу, что скрывают от меня ребята из ОСИ АИ ОЗЛ при ФСБ. Почему полковник Берёза корчит из себя княжну и может командовать ликвидаторами и офицерами поддержки ликвидаторов на «земле»? Давая им приказы с грифами секретности, что даже мне, заместителю начальника Отдела Зональной Ликвидации, нельзя с ними ознакамливаться. И уже, конечно же, я эту троицу, когда поймаю, никуда не отдам, допрошу и иностранцы просто исчезнут. Welcome to Russia, сучки! Тридцать лет мы пытались играться в вашу демократию и либерализм и плюрализм мнений. В результате, как по мне, были поздно сделаны выводы, что демократия — это для других, не для нас, а для послушных, как и свобода слова, как и ценность каждой жизни. И когда весь мир клеймит тебя злодеем, может, стоит надеть всё-таки чёрную маску?
А нам в ОЗЛ при ФСБ уже таки завести свои печи и мясорубки, потому что враг уже охренел до предела. И внутренний, и внешний. Поэтому это ничего, если шпионы из стран НАТО будут исчезать у нас навсегда, конечно, те, кто не примет нашу русскую волю. Как там говорилось? Зуб за зуб?
В США это уже есть, как я успел увидеть, а у нас все новшества делаются скромно, словно стесняясь и извиняясь за свои дела: «Ой, простите, мы тут ваших шпионов поймали… А что они у нас делали? Ата-та — не надо так». Надо на запросы Финляндии делать круглые глаза и спрашивать: «Какие шпионы? Никого не видели! В следующий раз, когда посылаете, говорите, а то мы всё проморгали». Можно, конечно, спровоцировать войну спецслужб. Но ОЗЛ — это больше про внутренний покой внутри государства, хотя схемы с управляемой коррупцией и направлены на поддержку внешних интересов.
С этими мыслями я садился на борт самолёта, тот, что летит через Питер, потому как через Москву мне нельзя. Контролёр за ликвидаторами по Москве и Московской области Волкодав будет нервничать и, встречая меня в аэропорту с вооружёнными людьми, будет сетовать: «Слава, ну сказано же тебе было… Ну раз приехал, поехали на допрос!»
Полёт с пересадкой в Питере целиком занял три часа, и я выходил из здания аэропорта имени В. П. Чкалова и сел на вызванное Тиммейтом такси, чтобы поехать туда, где меня уже ждали. Отель ОЗЛ — здание особой тюрьмы для тех, кого нельзя уничтожать, а можно ещё перевоспитать и вернуть обществу. А сейчас, в период, когда предателем из Совета была слита на нас вся информация, — главную базу в мегаполисах.
— Тиммейт, — прошептал я в такси. — Дай справку по отелю в Нижнем Новгороде.
— Эвакуация прошла успешно, ликвидаторы, аналитики и технический персонал — все в наличии. — проговорил Тиммейт в наушники моего уха.
«Сколько ликвидаторов на город у них?» — написал я в чате Тиммейту, воспользовавшись монитором его корпуса.
— 3 на город и 1 на область. Должность смотрителя отеля укомплектована. Всего в отеле проживает 46 человек эвакуированных — это офицеры и их семьи.
— А какой у них некомплект? — спросил я голосом.
— По штату на Нижний Новгород полагается 11 ликвидаторов.
— Понятно, всё как везде… — выдохнул я, и водитель такси, до этого молчавший, тут же подключился к беседе поймав обрывок этой фразы:
— Много где был, брат? — спросил он с акцентом.
— Много где был, брат. — ответил я.
— И везде, как и тут, бардак, да? — спросил он.
— И везде, как и тут, бардак. Да. — ответил я.
— Э-э-э, почему их не сажают, а? Воруют ведь на всём. — высказывал он какую-то свою личную боль.
— Потому что следующий тоже окажется вором. А прежний вор хоть как-то, но управляем. Его можно посадить, но тогда следующий будет ещё учиться работать. Есть такая вещь, как контролируемая коррупция. Честный человек в толпе воров не уживётся, а чтобы ворами грамотно управлять, иногда в регионах назначается самый главный вор, которого все боятся. Что в политике, что на тюрьме — решения одни и те же…
— Надо, как в Китае, стрелять! — выдал мне таксист.
— Конкретно ты стрелять будешь? — спросил я таксиста.
— А если больше некому?.. — спросил он.
— У тебя семья есть? — спросил я.
— Конечно, жена и три дочери. — похвастался он.
А я вот свою в Камбоджу вывез, чтобы в окно моего особняка дрон не прилетел… — подумал я, но вслух произнёс иное:
— Допустим, вы прошли комиссию и вас приняли на такую должность, и вы начали работать, убивая всех, на кого вам покажут. Как скоро придут за вами? Наймут киллеров? Подставят под аварию на дороге? Заминируют детский садик, куда ходят ваши девочки?
— Так это же надо маску носить. Чтобы не пришли и не узнали, как у Зорро! — ответил мне таксист.
Вот я тебя и узнал, Дон Диего Де ла Вега…
— А потом тебя предадут, и придётся держать круговую оборону. А всех, кого ты не спрятал, убьют, просто чтобы тебе больно сделать. Готов ты на это? — спросил я, и в машине возникло молчание.
— Я прерву твоё собеседование, — произнёс у меня в ухе Тиммейт. — Потому как этот мужчина в 2000-м числился в розыске за военкоматом Шемаханской республики, сбежал в Россию и с тех пор сменил несколько мест работы, а в 27 пришёл в военкомат получать военник и вообще стал гражданином нашей страны. В целом могу отправить к нему кадровиков, дать первые задания, но боюсь, он тогда снова в Шемаханскую республику сбежит. А теперь конкретика: на адресе тебя будет ждать BMW чёрного цвета, гос. номер А228УР, с ликвидаторами.
«Дай угадаю, тонированная машина?» — написал я.
— Мне отсюда не видно. — произнёс он.
Дальше я ехал молча. Закрыв глаза и думая о захваченной в заложницы офицере поддержки Колибри. Девочка тридцати с лишним лет спасала своего мужика, нарушая все возможные протоколы, и теперь, похоже, работала Сусаниным, надеясь заманить иностранных специалистов в болото. А болото тем временем шло на встречу со своими сотрудниками, которые в край охренели, судя по номерам и марке машины.
Наконец такси выехало на незнакомую мне площадь, где был небольшой парк, аллейки и возвышенность с памятником какому-то мужику в кафтане, указывающему вдаль. Нижний Новгород отсюда смотрелся как на ладони: кремль, за ним Волга, а справа уходящая к воде лестница с бесчисленными, как мне показалось, ступенями. За рекой раскинулся всё ещё зелёный бор. Тут гуляли люди, а город накрывал вечер понедельника 6 октября 2025 года.
Место явно было знаковое и туристическое, людно даже в такое время. Идеальное, чтобы развеяться. Или чтобы ждать.
— Тормози здесь, — сказал я таксисту.
Машина остановилась у тротуара, перед знаком «Остановка запрещена». А те, кто меня должен был встречать, тоже были тут. BMW чёрного цвета стояла за знаком, а тонировка на её стёклах была чернее ночи, так что не разглядишь, кто внутри. Она стояла нарушая правила столь нагло, словно штрафы для неё были чем-то незначительным, а от гаишников можно отмахнуться удостоверением и мнимой служебной необходимостью. Машина урчала, чуть вибрируя на холостых: двигатель не глушили и ждали меня с музыкой. Не видя ничего и не слыша, что творилось на улице.
