Медоед 9 (СИ) - Гудвин Макс

— Кадровый вопрос понятен. Что по группе «Паром»? — спросил у меня Дядя Миша.

— О, тут вообще интересно, — произнёс я. — Я рапорт слал, потому как Скорпиону была отдана задача от отдела Берёзы наблюдать за группой прибывших иностранцев, после чего он и его куратор не являются на эвакуацию. Берёза вменяемого ничего не говорит, кроме того, что ведёт себя как княжна. И я поехал в Архангельск, нашёл Скорпиона, которого пытали в гараже с целью убить и перенять его особенность. А Колибри, видимо, чтобы спасти своего мужика, приехала к диверсантам и рассказала им про то, что скоро тут, в Нижнем Новгороде, будет золото Колчака, охраняемое вернувшимися. Не знаю, на что клюнули иностранцы, но я пошёл на перехват, потому как они собираются каким-то образом забраться на поезд и, видимо, убить вернувшихся, что это золото охраняют.

— Ясно. Ну, во-первых, с княжной ты угадал. Подчиняется Берёза лично Оракулу. По группе «Паром» — это попытка НАТО создать свой проект «Эхо», как у американцев. Поэтому если кто-нибудь из них убьёт вернувшегося, его ни в коем случае нельзя убивать. Это как с Зубчихиным надо брать и помещать в отель на веки вечные.

— Понял. А во-вторых?

— А во-вторых, золото Колчака — это утка. Работы с Револьюционером спешно свернули, так ничего и не найдя. А якобы добытое погрузили, опломбировали и везут в Кремль, что позже станет рычагом в геополитике. Но везут южнее, не через Нижний. А Колибри просто ведёт их, видимо, вглубь России — по старой русской традиции водить поляков в леса.

— Ясно. Мои какие действия? — спросил я.

— Наводи порядок в ОЗЛ, работай, как считаешь нужным.

— А расстреливать своих можно? — спросил я шутя.

— Ты, конечно, неподсудный как Джеймс Бонд, но только пока ты вменяемый. Как только пена у тебя изо рта пойдёт — ты наших знаешь, начнут рапорта строчить, и придёт тебе приказ типа «обеспечить безопасность правителя» в каком-нибудь Мали будешь про Родину только по телевизору смотреть, ламповому, но цветному.

— Доходчиво. Скажите, а у нас в Камбодже интересов нет? — спросил я.

— Слав, месяцок потерпи без жены, пока порядок наведи в ОЗЛ, а потом подумаем, как вас безопасно объединить.

— Понял, — ответил я.

— Ну всё, удачи с иностранцами! И в курсе меня держи, если что.

— Есть держать в курсе, — произнёс я, и звонок прервался.

Вот значит как: Колибри уводит группу врага вглубь России, надеясь, что кто-нибудь её спасёт. А я уж поверил, что золото Колчака нашли. Блин, забыл спросить, почему Берёза отдаёт приказы ликвидаторам и чем она руководствовалась, посылая ликвидатора следить? Но могу предположить: если она подчиняется Оракулу — какому-то высокопоставленному человеку, к которому без звания генерала на погонах на приём нельзя, — это какая-то упредительная работа по предотвращению возникновения «Эхо» в Европе. А начали они со странного. Похоже, они знают, что особенности можно передать, но не знают, что для этого надо быть вернувшимся.

А вдруг они уже вернувшиеся? Или кто-нибудь из них. Но Скорпиона не убили, а значит, я могу двухсотить их всех.

И я прилёг на кровать.

— Медоед, хочешь забавное? — спросил меня Тиммейт.

— Хочу. Забавного у меня не хватает шибко.

— Я отослал задание. Машину будем перехватывать в 4 утра, но двое из трёх ликвидаторов воспользовались своим правом на отказ от задачи.

— Как так? — спросил я. — Кто?

— Ёрш и Сокол. Осьминог согласился.

— Ладно, репрессии я оставлю на потом. Задачу поставь снова Ёршу и Соколу: поступить в распоряжение Шмеля, цель — оборона отеля ОЗЛ и материально-техническое его обеспечение. — произнёс я.

— Отправил. О, согласились. — произнёс Тиммейт.

— Ну и хорошо. После того как вся эта канитель затихнет, эту троицу распредели по всей России, ближе к северу, чтобы вместе не работали. Устроили тут банду в погонах.

— Хорошо, направил запрос в базу задач ОЗЛ. — доложил Тиммейт. — Рекомендую пару часов поспать, в полночь начинаем сборы!

И я встал, поставив Тиммейта на стол так, чтобы его камера видела входную дверь, дав наказ будить в случае входа. А такое может быть, когда более 50% ликвидаторов бунтуют против тебя. Я закрыл глаза, думая о том, что все эти хитросплетения разведок с геополитическими фехтованиями слишком уж сложны для меня. Хорошая была должность — ликвидатор: ответственности ноль, получил задачу по ОЗЛ-спецсвязи — если можешь выполнить, выполнил, не можешь — отказался. А тут, на должности контролёра, и личный состав, и национальные традиции — косить под бандитов и держаться за своих, даже если свои — дураки. А ведь ещё мыслитель Руми писал: дружите с умным, ибо друг-дурак порой опаснее, чем самый лютый враг. А ведь по возрасту моего тела я сейчас как раз зумер. Вот только загрустить и уволиться мне никто не даст. Точнее, уволиться — то дадут, но как только уйду с должности, неприкосновенность может спасть разом — и всё, здравствуй, либо допросы в ОСБ, либо снова пешком через Россию, Казахстан, Китай, а там и Камбоджа, чтобы наконец-то встретить свою супругу и сказать: «Дорогая Ира, я всё — навоевался».

Я даже успел провалиться в сон, но тут в мою дверь постучались. Я встал, нацепил на себя полотенце и открыл дверь, видя лысого худощавого парня с жидкой бородой. Осьминог стоял с двумя сумками.

— Доброй ночи. Да благословят тебя боги, в которых ты веришь. — выдал он.

— А, сука… — выдохнул я полушепотом, опуская голову. — Я не знаю, как с тобой общаться. У меня всё красноречие в Питере осталось.

— В сумке одежда, форма, обувь, СР-3М, еда, вода. В другой — бронежилет БР5, маска «Ронин», напашники, наплечники, наколенники, гранаты наступательные, светошумовая граната «Молот», магазины к СР-3М — 5 штук на 30, больше не нашли. Меня Юра зовут, радиопозывной Осьминог. — выдал он.

— Заходи, Юра. Я Слава. Поговорим на нашем, на великом могучем.

И Юра зашёл, поставил сумки, закрыл дверь. А я первым делом присел, открыл одну из сумок и, достав оттуда зелёную футболку, зелёные трусы и чёрные носки, взял их и, зайдя в туалет, надел вместо полотенца. Вышел уже в трусах, носках и футболке, а Осьминог уже присел к столу, за которым лежали Тиммейт и мой сотовый.

— Чай, кофе? — спросил я, доставая чёрную форму из сумки.

— Кофе, тем более что чая сейчас Шмель чёрного не достанет, а на кухне только зелёный. — произнёс Осьминог. И вот пока что, он казался мне вменяемым.

Я поднял трубку, чтобы попросить Шмеля сделать кофе. Однако Шмеля на посту не оказалось, трубку взяла Сакура и сообщила, что сейчас сделает.

— Что, Медоед, похоже, вдвоём пойдём? — спросил он.

— Откуда знаешь? — уточнил я, надевая чёрную форму с карманами, но без опознавательных знаков.

— Подслушал разговор коллег-офицеров. — ответил он.

— И что они говорят? — спросил я.

— Я не стукач, но форму доклада знаю хорошо, — улыбнулся Осьминог. — Да ничего особенного, мечтают, чтобы всё снова было как прежде: ты уехал, и они могли нормально работать и далее.

— У-у-у… — протянул я.

— Они так-то хорошие парни. Просто первую свою жизнь живут, не знают, что не в деньгах счастье.

— А в чём, Осьминог, счастье? — спросил я.

— Счастье в том, чтобы видеть счастье вокруг. Видел же, как старики сидят и наблюдают за природой, рассматривая бабочек? Или наблюдают за играющими в песочнице детьми?

— Ну видел. — кивнул я, садясь напротив.

— В этот момент они постигают себя. Цель бабочки — радовать глаз, а суета бабочки не должна касаться старика. Ведь если бы бабочка вдруг осознала, как мало она живёт, она бы так не суетилась…

— Я тебя не до конца понял. — проговорил я.

— Если бы дрозофила, которая живёт всего трое суток, знала, сколь коротка её жизнь, чем бы она занялась? — спросил меня Осьминог.

— Старалась бы получать кайф от каждого момента в её жизни. — ответил я.