Барон особого назначения 2 (СИ) - Щурский Евгений

— Дурдом, мать их, — буркнул Зорин, отвлекая меня от созерцания большого серебристого дирижабля, пришвартованного вдалеке. День выдался пасмурный, а хотелось бы увидеть, как этот красавец сияет на солнце.

— Что там? — поинтересовался я.

— Да кассирша вредная попалась до ужаса, пока объяснил ей, что фамильяр ещё не зарегистрирован, потому что в Петрограде не были… — Зорин гневно махнул рукой, покосившись в сторону тучной дамы в синей униформе, стоявшей за прилавком кассы, — короче, договорился я. Не придётся мальцу в клетке багажного отделения с хорьками ехать, берём с собой, в каюту.

— Я в тебе ни капли не сомневался. — Я легонько хлопнул приятеля по плечу. — И вообще, пусть спасибо тебе скажет. Райден этих хорьков сожрал бы всех за время полёта.

— И то верно, — усмехнулся телохранитель, оглядываясь по сторонам, — наши подойдут скоро. Пойдём внутрь?

— А пойдём!

Мы с Пашей двинулись в сторону трапа, ведущего на борт дирижабля. Райден уже налетался и с важным видом ожидал нас, сидя на металлическом ограждении неподалёку от входа.

Дирижабль наш был небольшого размера и вмещал в себя всего несколько десятков человек, не имея эконом-сегмента. Если люкс-каюта из себя представляла чуть ли не дворец, наш «скромный» стандарт представлял из себя уютную коммуналку — у каждого по небольшой комнате, а посередине общий зал. В отдельных помещениях было всё, что нужно — кровать, тумбочка, шкаф, окно и стол. В зале же были диванчики, общий обеденный стол и красивая резная люстра, позвякивающая стекляшками, когда кто-то шёл по основному коридору дирижабля.

В номере-каюте было всего четыре спальни, так что пришлось выкупить восемь мест вместо семи — чтобы обойтись без нежданных попутчиков.

В первой каюте разместились я, Паша и Райден, во второй — группа Егора. Дану с собой решили не брать, но я пообещал ей, что после того, как разберусь с поступлением, приглашу её в Петроград заниматься подбором помощников артефактора.

Всего стандартных кают было десять, люксовых шесть. Небольшой ресторан на полтора десятка столиков, скромный бар и даже сцена, на которой обычно играла живая музыка. Только вот из-за того, что мы были единственными на этом рейсе, музыкантов не было. Подумал уж, что будем ехать одни, но под конец в люкс заселилась молодая знатная парочка.

Вернувшись в каюту, я упал на диванчик возле окна и стал наблюдать за опустевшим вокзалом.

— Из Печоры уехать непросто… — будто прочитал мои мысли Паша, сидевший всё это время напротив.

— Нет желающих или нет возможности? — уточнил я, не отводя взгляда от обрывка газеты, несущегося по брусчатке вместе со снегом.

— Думаю, желающих немного.

— В Петрограде всё так плохо? — удивился я.

— Нет, просто в Печоре… — Паша пытался подобрать нужное слово, — приятно здесь, в общем. Тихо, спокойно, относительно безопасно…

Я раньше бывал в Петрограде, но из последних воспоминаний об этом месте были лишь бары, театры и места куда менее приличные. По сути, ехал я в абсолютно незнакомый для себя город, лишь призрачные очертания былых воспоминаний иногда проскальзывали в голову при попытке представить, куда именно я отправляюсь.

— Да… — протянул я, спустя минут пять молчания, — в Печоре неплохо.

— Кар! — подтвердил мои слова Райден, выбираясь из очередного умело свитого «пледного» гнезда.

Аппетиты у мальца увеличились, так что я, чтобы не чувствовать себя ходячей вороньей кормушкой, пересыпал вяленые мяски фамильяра в отдельную миску, которую оставил на подоконнике.

Одновременно с тем, как Райден сделал первый клевок, раздался сильный толчок — отцепили последний трос, удерживающий наш дирижабль на месте. Земля плавно начала отдаляться, внизу живота заиграло приятное чувство, как при взлёте самолёта. Ворон удивлённо посмотрел в окно, потом на меня и снова в окно. Удивление его закончилось довольно быстро, примерно в тот момент, когда он вспомнил о своём чудо-корме.

В дверь негромко постучали.

— Войдите! — крикнул я.

В зал вошёл стройный усатый брюнет в сером смокинге.

— Смею информировать вас о том, что отбытие прошло успешно, в пути будем тринадцать часов, в столице будем примерно к семи. Где господа желают отужинать?

— Отужинаем в ресторане, — пожал я плечами, — кухня уже принимает заказы?

— Начнёт через двадцать минут, господин барон. — В голосе проводника не было раболепия или надменности, он в целом показался мне довольно приятным. — Могу ещё чем-то помочь?

— Паша?

— Не нужно, спасибо.

— Тогда я вас покину, — откланялся стюарт. — Ждём вас в ресторане Лемминга.

— Лемминг — это же хомяк? — спросил я Зорина, когда дверь наконец закрылась.

— Ну да, жирный такой хомяк, формой как лимон, — буднично ответил Паша. — В честь них эту модель и назвали. К слову, это Лемминг-тринадцать, не заметил надпись на борту? Вообще, их сотни две по стране летает, если не меньше.

— Всё ты знаешь и замечаешь, — усмехнулся я.

— Работа у меня такая, — пожал плечами Зорин.

За окном тянулись бескрайние таёжные просторы. Белые вершины сосен стояли недвижимо, будто природные часовые, а в низинах частенько клубился густой туман. С высоты дирижабля снег мерцал и сливался в единое белое полотно, отражающее небесную синь. Временами вдалеке мелькали искры — то ли костры охотников, то ли ещё чего поинтереснее — сложно сказать.

А вот сколько Оазисов увиделось мне с высоты птичьего полёта… я сбился со счёта. Маленькие, с десяток метров в диаметре, и большие, площадью с небольшой город, они выглядели как проплешины в лесном массиве. С высоты нескольких сотен метров они уже не манили — скорее наоборот, отторгали, ассоциируясь с гнойными опухолями на теле земли.

Чем дальше мы уходили на запад, тем заметнее менялся рельеф. Равнины сменялись холмами, покрытыми ельниками, а там, где лес расступался, появлялись широкие белые поля, по которым ветра гнали снежные вихри.

Всё это было одновременно сурово и красиво, и в какой-то момент я поймал себя на мысли, что дорога сама по себе — уже приключение.

— Хорош глазеть, давай пожрать сходим? — Зорин поднялся с дивана, поправляя на себе пиджак.

— А давай. Как у них тут кухня?

— На ресторанчик среднего звена потянет, — пожал плечами Паша, — недорого и весьма съедобно.

В небольшом ресторанном зале свет был приглушённым. Когда мы с Зориным пришли, остальные члены моей команды уже заканчивали ужин.

— Приятного аппетита, ребятки! — Я уселся за соседний столик, возле окна. — Что заказывать, что нет?

— Взаимно, Ян Борисович, — помахал мне Коля, — пюре — выше всяких похвал. Третью порцию уминаю! А вот утка дубовая прям… — Колесников недовольно скривился.

— Рёбрышки отменные, — добавила Инга, тщательно вытирая руки салфеткой, — и тарелка овощная.

Благодаря советам сопартийцев, ломать голову над блюдами не пришлось — просто заказал то, что брали они. Окна ресторана выходили на другой борт дирижабля, и я рассчитывал увидеть немного другой вид, но степи остались степями, так что чуда не произошло. Разве что пара крупных поселений медленно проплыли мимо.

Впрочем, когда нам с Пашей принесли еду, началось интересное: наше судно вошло прямиком в грозовое облако. За бортом стало темно, как ночью, и лишь редкие приглушённые вспышки молний доносились откуда-то снизу. Из вентиляции потянуло таким приятным для меня запахом озона.

Ужин прошёл без происшествий, грозу мы миновали, и уже через час я лежал в личной каюте. Вопреки своим привычкам, я лёг головой ко входу, чтобы видеть окно, а в нём — облака и тучи, проплывающие рядом с нами. Под мерный гул магических двигателей и прекрасный пейзаж за окном, я заснул сном младенца.

— Просыпайся, Ян… — рука Зорина коснулась моего плеча.

Кое-как разлепив глаза, я посмотрел сначала на Зорина, потом на настенные часы. В комнату уже пробивались лучи восходящего солнца, до прибытия оставалось около часа.

— Чего надо? — прохрипел я, щурясь от яркого света.