Атаман (СИ) - Василенко Владимир Сергеевич

— Слушайте, я ведь не торгаш, — с некоторым раздражением отозвался Путилин. — И не для себя покупаю, а для государевых надобностей. Всё потом с обозом уйдёт в Томск, а потом и дальше…

— Позвольте, герр Путилин…

Катехонец обернулся и недоумённо приподнял бровь, взирая на подошедшего Ральфа Ланге — одного из механиков «Чудотворца». Долговязый инженер, склонившись к нему, что-то начал объяснять на ухо, как всегда, причудливо жестикулируя поднятыми на уровень груди ладонями в перчатках без пальцев. Путилин с ним в итоге согласился и, вернувшись к шахтёрам, добавил:

— Поступим так. Основную часть гром-камня мы выкупим для казны оптом, по единой цене. Но самые ценные экземпляры готовы купить для нужд Священной Дружины. И тут уж не поскупимся. Так что киньте клич — у кого хорошие кристаллы припрятаны, смогут продать их с хорошей выгодой. И не только гром-камень. Нам разный эмберит нужен.

Шахтёры одобрительно загудели. Даже Филимонов повеселел и, стянув варежку, протянул Путилину ладонь для рукопожатия.

— Что ж, вот это разговор, ваше благородие. Коли не обманываешь — уважишь ты работяг, век не забудут.

Путилин руку ему пожал, но сохранял серьёзное, даже строгое выражение лица.

— Таково моё слово, — сказал он. — Считайте, что пряником вас угостил. Но, если не захотите по-хорошему, и кнут понадобится — то уж не взыщите. Деньги у нас есть, но и сил побольше, чем у Стрельцова.

— Не от хорошего житья мы за дреколье взялись, — снова помрачнел Филимонов. — Мы ведь люди мирные. И лишнего нам не надо. А вот за то, что честно заработали — хотим сполна получить.

На том и расстались. Я в разговор не вмешивался, потому что всё это время чутко наблюдал за окрестностями с помощью магического зрения. Выпустил и Албыс на разведку. Особенно меня интересовало то место, где Кречет нырнул под землю.

— Земля за ним смыкается, — летая вокруг меня, прошелестела Албыс. — Так что хода не осталось. Но все же след есть, земля рыхлая. Он вон туда ведёт, наружу. За падью он на поверхность вылез, и был таков.

Прикинув расстояние, я понял, что Кречет пролез под землей метров семьдесят, а то и сто. И, похоже, с приличной скоростью.

— Сильный дар. Редкий. Опасный, — чуя мой настрой, пробормотала призрачная ведьма.

Прильнула ближе и зашептала на самое ухо:

— В следующий раз надо бить наверняка.

Я отмахнулся, отправляя её обратно в сердечник. Но всё же поёжился, представив, что было бы, если бы Кречет и правда похоронил меня заживо, разомкнув землю под ногами и отправив на глубину, скажем, метров трёх. И что бы я тогда делал? Как выбираться из такой ловушки? Да против таких трюков даже Аспект Пересмешника иммунитета не даст, потому что Дар не напрямую на меня воздействует, а на землю подо мной.

Нет, конечно, если перехватить у Кречета Аспект, то с его помощью и из-под земли можно будет выбраться — когда соображу, как это всё работает. Но, с другой стороны, придётся переключиться с боевой формы и стать гораздо уязвимее…

Да уж, Албыс права. Опасный противник. Очень неудобный. И ведь наверняка он показал только часть того, что умеет…

— Богдан!

Меня окликнул Илья Колыванов.

— Что с атаманом-то местным делать? Лошадёнки у них разбежались, но они их уже вернули и, похоже, двинулись назад, к острогу. Без нас.

— Ну и скатертью дорога, — буркнул я. — Дорогу они знают получше нашего. А там их и подмога встретит. Давай лучше помоги с погрузкой.

Нам пришлось немного повозиться с ковчегом — поправить сбившуюся упряжь на лошадях, поймать убежавших, развернуть колымагу на сто восемьдесят градусов, затащить ящики с эмберитом в грузовой отсек, специально освобождённый перед поездкой. Местные наблюдали за нами издали, не вмешиваясь. Но и помогать никто не вызвался.

Когда мы готовы уже были отправляться, к нам снова подошёл Филимонов.

— Мы с мужиками посовещались… Складно вы говорите. И к Священной Дружине вроде есть доверие. Но посмотрим, что ещё люди скажут. Соберём большой совет в Тута́лах. Но предупреждаю сразу — неволить никого не будем. Кто захочет к вам прийти и добычу свою продать — тот придёт. Но многие наверняка затаятся.

— Вам решать, — пожал плечами Путилин. — Мы же сделаем всё, что в наших силах. Но повторюсь — вам с местными властями надо как-то мириться. Вам же здесь жить.

— Так-то оно так… — уклончиво ответил шахтёр. — Но всё жить, как раньше, что-то совсем невмоготу.

— Ну, и насчёт Кречета, — вмешался я. — Передай ему — если и правда хочет поговорить мирно, то пусть говорит с нами. Мы готовы — в любое время, в любом месте. Но пусть поторопится — долго мы здесь задерживаться не будем.

— Хорошо. Передам.

— И вот ещё что… Имя Карагай тебе что-нибудь говорит?

— Хм… пёс его знает. Это у местных надо поспрашивать.

— Кстати, среди вас я ни одного чулымца что-то не увидел. А Стрельцов говорил, что местные на добыче эмберита тоже работают.

— Есть такое. Но у них своя бригада, вместе всегда держатся. И они обычно не в Гремучей пади промышляли, а вон там…

Он указал на северо-запад.

— Там ещё два карьера, верстах в десяти. И большой улус чулымский, Пышкины юрты. Вот там человек двадцать добытчиков наберётся. Но вообще, чулымцы чаще за самородками в тайгу ходят. Ну, и охотой промышляют.

— Пышкины юрты? — усмехнулся я. — Забавное название.

— Сами чулымцы его так называют. Вроде как был у них такой — князь Пышка. Давно ещё, в незапамятные времена. Тот улус старый, ещё старее Томска будет.

— А до Ин-Хазыра далеко?

— Подальше, да. Вёрст двадцать. И в другую сторону — вон туда, на восток.

Судя по моему встроенному детектору лжи, Филимонов не врал. Ещё одно подтверждение, что местная мстительница Карагай не в сговоре с шахтёрами. И, скорее всего, и с Кречетом она не заодно. Ну, хоть это радует.

Впрочем, если бы все враги Стрельцова объединились между собой — он до нашего приезда вряд ли дожил бы.

Попрощались мы с шахтёрами на хорошей ноте — они даже вышли на дорогу проводить нас. Ну, или просто поглазеть на ковчег — всё же для местных это была диковинка.

Путилин скрылся в салоне и я последовал за ним — мы уже довольно долго проторчали на улице, и хотелось погреться. Однако, поднимаясь по ступеням в тамбур, я вдруг замер и пошатнулся, едва не выпустив поручень. Катехонец встревоженно оглянулся на меня:

— Богдан?

Я и сам не сразу сообразил, в чём дело — в груди что-то ёкнуло, перед глазами всё поплыло, заволокло какой-то пеленой, начало двоиться…

Да это же Око! Сработал один из моих маячков у дороги!

Прикрыв глаза, я сосредоточился на той картинке, что передавал артефакт. Поначалу сложно было что-то разобрать — вокруг был сплошной снег, какие-то ветки, стволы деревьев… В какой-то момент я вдруг обнаружил, что пялюсь на пушистый кошачий зад — рыжеватый, с коротким хвостом-обрубком, чёрным на конце.

Нет, не кошка. Рысь. Причём крупная, чуть ли не леопард, ещё и довольно мощного телосложения. Она пробралась вперёд на мягких широких лапах, кажущихся для неё непропорционально большими. Остановилась, вытянув вперёд морду и принюхиваясь. Большие треугольные уши с чёрными кисточками чутко подрагивали, ловя звуки.

Ложная тревога? Видно, эта зверюга достаточно крупная, чтобы мой маяк на неё отреагировал. Похоже, не обычная рысь, а изменённая. Через Око я плохо видел следы эдры, но внутри животного точно что-то светилось. Карбункул?

Что-то промелькнули в поле зрения, и рядом со зверем прямо из воздуха возникла фигура человека в одежде с меховой оторочкой. Короткая куртка с капюшоном, отороченным пушистым мехом, меховые штаны с бахромой вдоль внешнего шва, лук и колчан со стрелами за спиной.

Карагай!

Лучница спокойно встала рядом с рысью, потрепала её по мохнатому загривку, глядя в ту же сторону, что и она. Встрепенувшись, вытащила лук из крепления, натянула тетиву, поправила ремень колчана так, чтобы удобнее было доставать стрелы…