Начало новой эпохи (СИ) - Савинков Андрей Николаевич

Приятное когда-то решение продавать в «валютных магазинах» товары за рубли с кратной наценкой себя оправдало на сто процентов. Оно не только дало ощутимую выручку, разрезая тот самый пресловутый навес, но и немного снизило ощущение вечного дефицита хороших вещей. Их теперь не нужно было — ну или такие случаи стали более редкими — «доставать», когда всё равно приходилось платить втридорога, но маржа оседала в карманах сомнительных дельцов. Теперь можно было пойти в «Берёзку» и совершенно официально купить там французский «Шанель № 5» за 200 рублей. Да, дорого, да, считай — средняя зарплата без малого, да — настоящий предмет роскоши, не повседневная покупка… Но если есть деньги, то пошёл и купил. Не нужно искать, с кем-то договариваться, просить, унижаться… Совсем по-другому себя ощущаешь.

— А ещё? Ну вот так навскидку…

— Тампоны появились, для женщин, это…

— Я знаю, — я только кивнул, предлагая переходить сразу к следующим пунктам.

— Бельё ещё красивое. Прям целые магазины начали открываться специализированные в этих самых центрах торговли. Вот, — женщина ткнула пальцем в свой халатик, — в магазине «Элегант» купила, ивановская фабрика шьёт. Вроде как по импортным выкройкам, очень нравится. У меня все подружки в восторге. Ну и их мужья тоже.

— Я представляю, — поддакнул я, и это оказалось ошибкой.

— Ну да, ты поди уже всё это бельё своими руками перещупал, его же твоя француженка придумала, — полушутя, полувсерьёз мне в плечо ткнулся маленький кулачок. Впрочем, Иванна, видимо, быстро поняла, что проявлять характер ещё рано, нужно сначала меня до ЗАГСа дотянуть, поэтому добавила сразу: — Шучу, я не ревнивая… Да вообще много чего появилось. Про Москву не скажу, не знаю, как тут было раньше, а вот в Тольятти сильно лучше стало со снабжением последнее время.

Глава 7−2

Потребительская статистика

01 августа 1989 года; Москва, СССР

THE GLOBE AND MAIL: Румыния сворачивает канадский атомный проект и разворачивается к Москве

Румыния официально отказалась от завершения ранее начатых энергоблоков атомной электростанции, строившихся по канадской технологии. Решение фактически ставит крест на одном из крупнейших экспортных проектов Канады в Восточной Европе и знаменует резкий геополитический разворот Бухареста в сторону Москвы.

Строительство первого энергоблока началось ещё в 1982 году, однако по прошествии семи лет его готовность оценивается лишь примерно в 40 процентов. Для отрасли, где за этот срок реакторы обычно не только возводятся, но и вводятся в эксплуатацию, такие показатели выглядят тревожно.

Причины задержек хорошо известны: хронические перебои с финансированием, изменение политики Москвы в отношении субсидирования своих союзников, а также резкие кадровые и политические перестановки внутри самой Румынии.

Переломным моментом стал 1987 год, когда Николае Чаушеску был отправлен в отставку, а его место занял значительно более ориентированный на Москву Ион Динкэ. Уже вскоре после этого в румынском руководстве заметно охладели к идее строительства атомной станции по канадской технологии. Работы на площадке были сначала замедлены, а затем фактически остановлены.

На этом фоне Бухарест сделал выбор в пользу советских решений. На прошлой неделе был подписан меморандум о строительстве двух энергоблоков ВВЭР-1000 на той же площадке — именно там, где ранее велась подготовка к сооружению четвёртого и пятого блоков по канадскому проекту.

Примечательно, что новые советские энергоблоки, по всей видимости, будут реализованы по схеме, которую Москва активно продвигает в последние годы, — «строй и владей». В рамках этой модели Советский Союз осуществляет строительство собственными силами и за свой счёт, а затем продаёт электроэнергию принимающей стране, оставаясь фактическим владельцем станции.

Насколько такая схема окажется выгодной для Бухареста — вопрос открытый. Однако одно очевидно уже сейчас: проблема финансирования, которая на протяжении многих лет душила атомные амбиции Чаушеску, для румынского руководства перестаёт быть актуальной.

В Москве эту модель называют инструментом «борьбы с экономическими проблемами» союзных государств — и, надо признать, она уже дала ощутимые результаты. СССР собственными силами и за собственный счёт завершил строительство четырёх энергоблоков в ГДР; в следующем году планируется ввод двух блоков в Польше, а ещё через год — на Кубе.

Однако Румыния — лишь часть более широкой картины. Всё более очевидными становятся экспансионистские настроения СССР в атомной сфере. Уже начата подготовка к строительству двухблочной АЭС в Ливии, ведутся переговоры с Китаем о сооружении второй атомной станции, и, что вызывает наибольшее беспокойство в Оттаве и Вашингтоне, Москва пытается выйти на рынок Южной Кореи — рынок, который традиционно считался канадским и, в более широком смысле, американским.

На этом фоне в Канаде всё чаще звучит вопрос: не было ли решение о завершении холодной войны принято в Вашингтоне слишком поспешно? Советский Союз, судя по всему, не сворачивает глобальную борьбу за влияние — он лишь меняет её инструменты. И если атомная энергетика становится одним из главных рычагов этой стратегии, то последствия могут оказаться весьма болезненными для канадских экономических интересов.

Четыре с половиной года… Это много или мало? В той истории Горби за это время умудрился полностью ухайдохать экономику Союза. Чтобы тащить этого бегемота в обратном направлении, усилий, конечно, приходилось прилагать значительно больше. Ну и перемены наступали тоже медленнее.

Если брать «женское направление», то тут, конечно, неутомимым локомотивом изменений стала Бирюкова. Страшный человек. Её, если к динамо-машине подключить, наверное, небольшой городок осветить можно было бы. Получив карт-бланш на улучшение жизни советских женщин, Александра Павловна за три года объездила полмира, договариваясь о сотрудничестве с разными компаниями и завлекая инвесторов в советские СЭЗ. А там, где привлечь иностранный капитал не удавалось, она продавливала просто покупку целых производств, используя чисто женский метод убеждения. Измором. Как Катон, который заканчивал каждую свою речь фразой «Кроме того, я думаю, что Карфаген должен быть разрушен», она методично выбивала из Рыжкова средства на свои проекты с беспощадностью асфальтоукладчика. Николай Иванович уже несколько раз жаловался на Бирюкову, а я, не желая попасть под этот каток, каждый раз с Политбюро едва ли не убегал в ужасе. Шучу, конечно. Или нет.

Если же говорить вообще о товарах народного потребления, которых народу значительно не хватало, то у нас регулярно проводились такие опросы населения: «Каких товаров вам не хватает в свободной продаже?» Раз в квартал, чтобы ситуацию отслеживать.

На первом месте стабильно держалось мясо и колбаса. Несмотря на то что с 1980 года потребление мясных продуктов — в убойном весе, что известным образом создавало пространство для манипуляций, но нам всё же важна скорее динамика — выросло с 60 до 73 килограммов в год на человека, до полного решения вопроса было ещё очень далеко. Лет пятнадцать, если сравнивать с аналогичными показателями наиболее развитых капстран. Кроме США, пожалуй, этих мясоедов нам в обозримом будущем вообще не догнать.

«Почётное второе место» последний год стабильно занимала хорошая обувь. Хорошая в данном случае — «не советская». Что делать с этой отраслью, я просто не знал, а потому задвинул решение обувных проблем в долгий ящик, сосредоточившись на том, что можно исправить проще и быстрее.

И надо признать, результаты были. Так, например, из списка выпал тот же сыр, а ещё чай и кофе практически покинули «позорную десятку»; их оказалось достаточно просто импортировать из Индии и Вьетнама в качестве бартера на нашу высокотехнологическую продукцию. Да, банально продажа одной АПЛ «Комсомолец» за три миллиарда долларов позволила нам по бартеру — иначе бы Дели такую дорогую игрушку покупать не стал ни в жизнь — приобрести примерно 570 000 тонн чая по средней рыночной цене в 1,75 $ за килограмм. Или примерно 2 кг чая на каждого жителя Советского Союза. Года на 3–4 — с учётом собственного производства, инвестиции в которое мы, кстати, изрядно подрезали, — вполне хватит. А там, глядишь, и авианосец достроится.