Куратор 3 (СИ) - Киров Никита

Отлично. Соболев точно не узнает во мне того студента, настолько растерянного, что забыл дорогую приставку в кафе.

Я принялся ждать.

Соболев чуть не опоздал. Он с трудом протиснулся мимо Виталика и меня и плюхнулся в кресло. Грузный мужик лет тридцати пяти-сорока, в мятой клетчатой рубашке, от которой несло застарелым табачным дымом, никак не мог усесться, и кресло под ним скрипело.

Как и в первую встречу, у него была щетина, только уже не трёхдневная, а недельная, редкие волосы на голове блестели, под глазами заметны мешки. За собой не следит, но кино — его страсть.

— Извините, — пробурчал он.

Я молчал. С разговорами пока не лез — сначала надо заинтересовать, для этого я и позвал Виталика, чтобы разыграть сценку.

Фильм начался, и мы все сидели рядом. Зал полупустой.

Завязка фильма необычная — в одном американском городе ночью пропали дети. В одно и то же время два десятка учеников местной школы проснулись, вышли на улицу и побежали в одну точку, очень странно расставив руки в стороны и наклоняя тело. Это и было главной интригой фильма.

Чего только не снимают. Ну а я начал импровизировать и умничать, копируя манеру Гойко — неторопливую, вальяжную, самоуверенную.

— А ты же знаешь, почему все дети так бегут?

Виталик посмотрел на меня. У него не было плана, что именно говорить, от него требовалось просто отвечать, как отвечал бы типичный молодой человек. Лишь бы естественно выходило.

Для этой роли лучше бы подошёл Олег или тот же Миша, но объяснять им свою маскировку я бы замучался.

— Это ж к Наруто отсылка, — Виталик усмехнулся. — Корпус вперёд, руки назад.

Выговор у него получалось изобразить характерно, особенно с этой торопливостью и интонациями.

— Нет, ты что? Это совсем другое, — возразил я. — Они так бегут не просто так, а изображают девочку с одного фото. Есть известное фото, где американцы бомбили напалмом одну вьетнамскую деревню, и жители бежали оттуда. Одна девочка оттуда бежала именно в такой позе.

Виталик это явно не знал и полез проверять в интернете.

— А я думал, никто не догадается, — тут же услышал я удивлённый голос Соболева.

Не зря я читал всё утро киносайты и кинофорумы, чтобы блеснуть знаниями. А Соболев, конечно, уловил это, как заядлый киноман. Или, скорее всего, он тоже вычитал это всё в интернете и был не против поумничать.

— На самом деле, — продолжил я профессорским тоном, давая знак Виталику, что можно молчать, — когда пересмотришь столько фильмов, то уже несложно понять, какие ходы используют режиссёры и что берут друг у друга или из известных сюжетов.

— Вы правы, — Соболев развернулся ко мне.

— А вообще, это же история Гамельнского крысолова, пересказанная на новый лад.

Всё, теперь он считает, что я такой же киноман, как и он.

— Что-то новое изобразить сложно, — проговорил Соболев. — Но всё же первая работа режиссёра была более уникальна. И более самобытна. Вы видели «Варвар»?

— Не смотрел, — честно ответил я.

— Вот крайне вам рекомендую. Вообще, та история ближе к «Одиссее», в тот момент, когда Одиссей попал в пещеру к Циклопу, и чтобы покинуть её, он ослепил самого Циклопа. А вот в этом фильме…

И он начал рассуждать о кино и аллюзиях, напрочь забыв о том, что происходит на экране. Ну а фильм, где некая злобная сущность похитила детей, продолжался, Виталик даже в него погрузился.

Ну а мне надо было другое.

— Хорошо, что вас встретил, — сказал я и обронил: — Я просто не местный, у меня здесь подопечные живут. Учились у меня, хотел их повидать.

— А вы откуда? — спросил он.

— Из Донецка, тренером работал. У меня здесь трое подопечных было, один вот пришёл, ещё с двумя связаться не могу. Неделю назад звонил, всё хорошо было, а тут всё, исчезли. Даже трубку не берут.

Соболев начал прислушиваться, вспоминая все те намёки, что я ему кидал. Сначала письмо о пропавших, затем тот разговор в кафешке, где я тоже намекал об этом, и сегодня сделаю самый жирный намёк.

— Решили, наверное, что скучно, — с лёгкой обидой в голосе произнёс я. — Ну ещё бы, играют в свои приставки, как Глеб.

— Какую приставку? — спросил Соболев, сразу став серьёзнее.

— Сине-красная такая, я в них не разбираюсь. Постоянно в ней сидел. Рассеянный стал, раз её даже забыл на вокзале.

Ну теперь-то он точно вспомнил ту встречу. И взгляд стал тревожным, он подумал, что пропал и этот. И всё в его голове сходилось.

Он смотрел на меня. Крючок закинут. Осталось сделать так, чтобы он снял сюжет и этим выбил Трофимова из колеи.

Потому что Трофимов, гад, очень опасается этой истории с утечками. Надо её поднять, чтобы сюжет, наконец, сняли, и он сдвинулся со своего места, где прочно окопался.

Глава 18

Фильм закончился. Сначала я вывел Виталика, чтобы Соболев его не запомнил, а после встретил телевизионщика в кафе на первом этаже кинотеатра, где мы продолжили разговор.

— Да вы что, какая пропажа? — я отмахнулся. — Никуда они не делись. Молодые пацаны, девочек себе нашли, не до старого тренера. Да и здесь порядки другие. Я же их сызмальства знаю, кино с ними смотрел, они ко мне привыкли. А здесь народ поглядывать будет, скажут, мол, извращенец какой-то.

Мне дико хотелось выпить кофе, тем более, Соболев взял себе кружку капучино. Но горячая жидкость могла повредить мой маскарад и грим, вот я и терпел. Да и жарко во всём этом сидеть, под силиконовыми накладками лился пот.

В кафе было темно, свет приглушён. Окна открыты, но снаружи было пасмурно, но для меня это идеально, собеседник видит меньше деталей. Зато запомнит татуировку в виде албанского орла, которую я ему показывал. Хоть она выглядела грубо, зато узнаваемо.

— Слушайте, то, что они резко перестали выходить на контакт — очень подозрительно, — Соболев, как я и ожидал, вцепился в это всеми руками и ногами.

Я специально его отговаривал, чтобы подтолкнуть его в нужном направлении, и это срабатывало. Теперь он явно очень хочет этим заняться.

Намёки, которые я ему давал, сработали прекрасно — до этого уже высылал им в студию письма с просьбами помочь в розыске, показывался сам в образе Толика с приставкой, теперь намекаю, что и он пропал.

И Соболев решил копать. А я качать. Кольцо вокруг Трофимова сжималось, нужно было только выдернуть чеку из гранаты и ударить в нужный момент.

— Я вам всё пришлю, раз такое дело, — сказал я. — Давайте вашу почту.

И теперь качаем по полной. Рассказал ему приметы пропавших, ведь помнил, что про них было известно, причём описал так, будто знал этих парней, хотя сам никогда их не видел. При этом упомянул про некоторых других.

Остальное зависит от пробиваемости Соболева, но я буду за этим следить, чтобы всё получилось.

Попрощавшись с телевизионщиком, я дошёл до парковки, и уже севший за руль моей «Тойоты» Виталик остановился рядом.

— Хорошо у тебя получается, — сказал я, усаживаясь на заднее сиденье. — Уверенно водишь, не хуже «птички».

— А вдруг эта кочерыжка откажет? — он показал вниз. — И всё, нажать на педаль не смогу. Давай лучше сам за руль, Толян.

— Ты же сам в такси хотел, помнится. Немного проедь, я тебя сменю.

Невольно вспомнил один старый забугорный фильм, который я видел давным-давно, ещё на кассете. В финале человек, притворявшийся полупарализованным жуликом, уходил из полиции. И когда надобность в маскировке отпала, его походка становилась увереннее, спина выпрямлялась, а с испуганного лица будто слетела маска.

После этого он выглядел совсем иначе, и зрители понимали, что весь фильм копы гонялись именно за этим человеком.

И под эти мысли я просто содрал с себя бородку, парик, вытер лицо, а из-под широкого костюма вытащил силиконовые накладки.

Через несколько минут на заднем сиденье вместо внушающего доверие полного седого мужчины с бородкой сидел худой пацан в синих шортах и мокрой от пота белой майке. Я потряс лямки майки и открыл окно. В этом маскараде было слишком жарко.