Прекрасная эпоха (СИ) - "Д. Н. Замполит"

— И общеевропейской войной, — я был категоричен.

— Быть не может, в Петербурге на это пойдут!

— У нас не будет выбора, если Австро-Венгрия объявит войну Сараево. Жду вашего ответа — вы с нами или нет?

Князь Александр часто задышал, лицо покрылось потом. Он схватил бокал с шампанским и осушил одним глотком.

— А как же Турция?

— А что — Турция? Разве не в ее интересах сохранить формальную зависимость босно-герцеговинского и болгарского княжеств от Высокой Порты?

Баттенберг презрительно скривил губы:

— Болгарии нужен царь!

— Болгарии нужен мир и Соединение! — отрезал я. — Болгарскому народу — считать русских братушками, не поступившись достоинством и честью. Балканам — покончить с экспансией немцев. Итак, да или нет? Если вы с нами, у вас есть все шансы сохранить достигнутое. Если же нет, вы останетесь один на один с Веной и Берлином. Вы сможете под них лечь и выиграть что-то в краткосрочной перспективе. Но долго ли удержитесь на престоле? Те самые капитаны, которые сейчас ведут армию в бой, однажды придут в вашу спальню с заряженными револьверами в руках!

На нас оглядывались. Князь Александр мандражировал. Нарисованные мною картины пугали, амбиции требовали своего, политические расчеты, оценка сил европейских держав рисовали туманные перспективы, оставалось юлить, выкручиваться, но такой возможности я ему не дал.

— Господа, — обратился я к обер-офицерам, превратившимся в генералов. — Смело в бой! Вы не одиноки! Боснийское королевство спешит на помощь, и вместе вы добьетесь своего!

— Белият генерал! — заревели «капитаны». — Да живее цар Александер! Да живее матка Руска!

Для них я не был светлейшим князем — Белый генерал навсегда, чье слово значимее указаний монарха Болгарии.

Я оглянулся на Баттенберга:

— Сейчас или никогда!

Он заломил руки:

— Нас столько раз предавали!

— Вместе вы победите! Славянство! Союз! Разорвем на клочки Австро-Венгрию!

— Да, на Вену! — орали обезумевшие офицеры. — На Берлин!

— Опомнитесь! — закричал Александр. — Какой Берлин⁈

Я поднял руку.

— Тишина! Никакого Берлина, оставьте эту миссию мне, вернее, великой России. Ваша задача — держать Балканы, и тогда железный барьер братских сербского и болгарского народов, мощный заслон от Ядранского до Черного морей, положит предел «Дранг нах Остен» на юг. Лоскутной империи не выжить. Священная обязанность России — добиться этой цели!

Вырвав у Баттенберга подписанный договор с Боснийским королевством — филькину грамоту, но куда деваться, — помчался в Софию, чтобы держать руку на новостном пульсе. Вскоре сообщения потекли рекой, и от каждого у телеграфистов глаза лезли на лоб. Не успели загреметь пушки у Пирота, как пришло ожидаемое сообщение о вторжении в Сербию боснийцев без объявления войны. Только успели охнуть мировые столицы, как снова-здорово — какая-то Дикая дивизия ворвалась в Белград и захватила княжескую резиденцию. Сербское правительство в полном составе арестовано. Князь Милан в бегах, его ищут. И тут же следом — сербская армия разгромлена болгарами и отступает к Нишу.

Ополоумевшая Вена принялась кидаться ультиматумами. От диктатора Кондухова требовали в 24 часа покинуть территорию признанного в мире княжества, от болгар — немедленно приостановить наступление и заключить перемирие.

Сараево ответило лихо: «Ждем в гости! Не забудьте захватить с собой Штримеркский полк». Тонко намекнули, что его обещали вырезать до последнего человека. Представляю, как поперхнулся Франц-Иосиф, прочитав телеграмму. Что предпримет? Рискнет или нет?

Рискнул объявить частичную мобилизацию. Братушки подкачали — повелись на угрозы и остановились. Но сербов это не спасло. Правильней сказать, спасло, да еще как. Они с радостью сдались герцеговинскому корпусу молодого князя Карагеоргиевича и влились в его ряды! Правда, главнокомандующий 1-й освободительной армии (вторая под началом Кундухова — просто армия, без громкого названия — охраняла границу), он же военный министр, бойцов Обреновича оценил крайне низко и большую часть распустил по домам.

Но что же князь Милан? Куда подевался? Пропал. Его усиленно искали черкесы по всей Сербии, а местные им даже помогали. Ярость народная против князя была столь велика, что его растерзали бы, попадись он в руки общинам в восточной части страны, совершенно разоренной в ходе недолгих боевых действий. На их плечи упала тягота снабжения армии — сперва собственной, потом болгарской.

Цетинье молчало, Никола Черногорский как в рот воды набрал. А что ему говорить? Ругаться на зятя, женатого на Зорке, за политическую авантюру? Радоваться его успехам? Трястись за свой трон?

— Это называется «я в домике», — пошутил Дядя Вася. — Не пора ли нам пора, Миша? Нам скоро округ отмобилизовывать.

1 декабря черногорскому князю стал окончательно не до шуток. Петр Карагеоргиевич из Белграда оповестил мировые столицы, что отец подписал отречение в его пользу, что он собрался короноваться как Боснийский король, что Боснийское королевство из крошечного государства превращается в большую страну, присоединив к себе всю Сербию и сохранив в своем составе Боснийско-герцеговинское княжество как номинального вассала турецкого султана. Кажется, у юристов-международников это известие вызвало взрыв мозга. Так сказал Дядя Вася, любит он ввернуть лихое словечко из будущего.

Это сообщение застало меня уже в Царьграде, я выехал из Софии, как только пришло известие о мобилизационных мероприятиях в Австро-Венгрии. Султан хотел меня видеть. Немедленно. Но пришлось уступить настояниям участников Конференции и завернуть с вокзала в «Англетер».

Жалкое зрелище. Морды бледные, пальчики дрожат, сидят, бумажки перебирают, будто что-то там найдется интересное. Маркиз демонстрировал холодную бесстрастность, принц Рейсс прятал глаза, француз смотрел жадно, как на богатую тетушку.

— Рискнете повторить свой «славный» боснийский поход? — поинтересовался у своего австрийского коллеги. — У Сараево туго с портами, королю Карагеоргиевичу не помешает Далмация.

— Какой король? — выпучился австрияк. — Что вы несете?

— Некогда мне, чего хотели? — ответил грубостью на грубость.

— Нам нужно выработать единую позицию, — отмер Солсбери.

— Отлично. Давайте порекомендуем султану забыть эту историю. Страница перевернута, он в выигрыше.

— Никогда! — взвился австрияк.

— Воюйте, — пожал я плечами. — Соединенные силы Боснийского королевства и Болгарского княжества с радостью готовы помериться с вами силами.

Продемонстрировал текст договора с подписью Баттенберга.

— Ничтожная бумажка! — взвился австрияк. — Вам нас не запугать!

— Это договор об оборонительном союзе, — спокойно пояснил я. — Как ваш, с Берлином. Что касается подписи, так вот она, — поставил свой росчерк. — У меня есть полномочия от князя-короля Карагеоргиевича. Осталось завизировать документ у султана. Он меня ждет.

Принц Рейсс умоляюще на меня посмотрел:

— Михель, остановитесь! Канцлер поручил мне уведомить вас, что Германская империя намерена протянуть руку помощи своему союзнику.

Я развернулся к маркизу.

— А у вас тоже что-то есть?

Он завел шарманку о необходимости сохранить мир на континенте, но на чьей стороне окажется Лондон не сказал ни слова.

— Полагаю, нашу Конференцию можно считать закрытой, — подвел я итог, не имея полномочий председателя. — Не знаю, как вы, господа, а я намерен срочно вернуться в Россию. Меня Виленский округ ждет. Не могу оставить без присмотра в такое напряженное время.

Принц Рейсс встал, подал руку:

— Надеюсь, мы не встретимся на поле боя.

Яхта повелителя правоверных «Сульмание», напоминавшая своими изящными обводами огромный каик, несла меня в Одессу. Жест любезности от султана, пребывающим в восторге от перспективы, что не придется платить по долгам австрийцам, своим главным кредиторам, этим, как он выразился, «клевретам сатаны, лицемерам, приходящим под видом правды». Он не забыл историю с Боснией, жаждал реванша чужими руками и хорошо понимал, что нападение на вассалов поставит его перед непростым выбором, заставит искать защитника извне — то бишь Россия из недавнего врага превратится в друга, такое уже было не раз. Стоило заикнуться о желании поскорее добраться до родного округа, как все было устроено по щелчку пальцев.