Темное божество из СССР 3 (СИ) - Татуков Карим Анарович "loloking333"

— В горшок срать ты меня учила. По поводу знакомств с девушками у нас вообще разговоров не было. — Со вздохом ввалившись в квартиру, великан скинул сумки с вещами в сторону. Не заметив, что в прихожей как-то слишком много пар обуви, даже с учетом гостьи. — Познакомиться хочешь? Мам, это — Катя Димченко, с недавних пор — боль моя дырка задница. В переводе на женский, у нас вроде как отношения. И не надо цепляться к словам «вроде как», придумывая себе тройные смыслы, о нежелании, неуверенности, бла-бла-бла…

Последнее предложение адресовалось возмущенной Кате. Которую больше покоробило «боль дырка задница», нежели «вроде как». Правда стребовать объяснений ей не дали. Девушке пришлось отбежать к Карине, чтобы нечеловеческая махина удосужилась снять верхнюю одежду в тесной прихожей. Его макушка едва не касалась потолка, а протиснуться в двери не боком, и не в полуприседе вообще не представлялось возможным. Вот настолько тяжело житие сверхчеловека.

— Как же тебя так угораздило? Бедняжка… — С сочувствием пробормотала Карина, заставляя Павла удивленно обернуться. Неужели в кой-то веки, татартайсон проявляет понимание? Однако мама смотрела не на него, а на Катю. Значит, и слова утешения предназначены ей.

Раньше Карина оберегала нерадивого сына от всяких глупостей. В том числе, ранних отношений. Не хватало бабушкой стать в свои-то года. Тем более она не хотела, чтобы Пашка связывался с высокомерной четой Димченко. Уж слишком разное социальное положение и воспитание. Непросто придется паре из двух совершенно разных миров.

Но после всего пережитого татарка искренне считала, что ее плоть и кровь — не чудаковатый парнишка, а настоящее воплощение зла. Сатана, выбравшийся из преисподней, чтобы сеять хаос в мире, а заодно трепать близким нервы. Появление у него девушки больше — не проблема, а чудо из чудес.

Кто знает, найдется ли еще дурочка, которая повторит столь ужасную ошибку? В таком свете, Катя, из какой-бы неподходящей семьи ни была, являлась исключительной возможностью пристроить зловредного гоблинобуса. Так что оставалось лишь оберегать и заботиться о ней, чтобы глупый зайчик не вырвался из силков.

— Бедняжка? В смысле бедняжка? — Паша пристально уставился на мать, осмелившуюся предать родную кровь. Однако та проигнорировала сына, подхватила девушку под руку, и они вдвоем отправились на кухню. — Это я — тут бедняжка, ясно? От меня общество требует платить, защищать, возить, решать проблемы, думать о жилье, де… да ну нафиг. Пойду в ванну гляну, не появилось ли лишней щетки, и не началась ли экспансия.

Махнув рукой на женщин, забывших о его существовании, Паша почапал по коридору. Но когда шел мимо прохода в кухню, краем глаза зацепил ненормальную оживленность. Чуть скорректировав положение головы, он обнаружил нечто противоестественно-ненормальное.

«Да вы, блин, издеваетесь…».

Пока мама показывала Кате, как лепить пельмени, над деревянным листом с тестом и мукой пыхтела тучная женщина. Марина Коновалова, собственной персоной, позвякивала составными золотыми серьгами, пока раскатывала кругляши теса. Вместо того чтобы… быть в гребаном Подмосковье! Ну или вращаться где-то на орбите, своим гравитационным полем регулируя приливы с отливами.

Тем временем тетушка будто невзначай обратила внимание на великана. Хотя и до этого наверняка знала о его приходе, и слышала весь разговор. Квартира-то не пол тысячи квадратных метров, однако отыгрывала дамочка, будь здоров.

— Господи боже, как ты так вырос⁈ — Со смесью шока и ужаса воскликнула Марина. Ведь Паша действительно вырос на три десятка сантиметров с последней встречи. Да и мускулами оформился так, что в облегающей толстовке напоминал бугристый валун, с таким же рубленым прямоугольным лицом. — Неужели правду в газетах пишут?..

Последующий вопрос отразился недовольством на лице Карины, которое она и не попыталась скрыть.

«О моем сыне хотя-бы пишут, а о тебе только сейсмологи вспоминают».

Пака татарка тихо закипала, стекленная дверь в зал, где вовсю гремели новогодние передачи по старенькому телевизору, распахнулась. По очереди вывалились двое похожих, но в то же время совершенно разных мужчин. Высокий и тощий Сергей, а за ним, низкорослый и коренастый Олег. На персонажей с разными характеристиками будто налепили одно и то же лицо. Даже линия срастания бровей одинаково неравномерна, и смещена вниз, к переносице.

— Все хорошее — правда, все плохое — как комплименты вашего мужа. — С отсутствующим интересом юноша дал ответ, не сводя недовольного взгляда со счастливого отца. — Бать, а че вы ни словом не обмолвились, что родственники приедут? Если это такой новогодний подарок, от меня кроме крема для лобковой депиляции в ответ ничего не дождетесь.

Великан всерьез подумывал отвезти новенькую волгу в поместье, на службу логистическому отделу. Потому что такой щедрости родители не заслуживают.

— Ахаха, Паш, ну ты скажешь, конечно. Мы без приглашения приехали. — Поспешил объясниться Олег, пожимая руку хмурому племяннику. Чтобы смотреть ему в глаза приходилось задирать голову под самый потолок. От такого положения не просто неловко, но и чревато зажимом нервов в шейных позвонках. — А комплименты Маринке я от чистого сердца делаю. Так что не надо тут.

На этих словах даже Сергей, души не чаявший в родном брате, едва глаза не закатил. Но спорить не стал.

Глава 41

Ссора родственников

— Кстати о комплиментах. Девка твоя… ну просто красавица! — Олег не удержался от восхищенного восклицания, когда говорил о Кате. Не обращая внимания на мрачную тень, окутавшую физиономию любимой. Что отнюдь непросто, учитывая, сколько пространства занимает эта самая физиономия в тесной кухне. — Ух чертяга, урвал так урвал. Знай наших, Коноваловых!

Ободряюще хлопнув племянника по предплечью, банально потому, что до плеча пришлось бы тянуться на носочках, мужчина оторопел. Он не мог понять, как человек может настолько вырасти, пусть даже под действием стероидов?

«Нет. Не в препаратах дело… Сынишка Сереги — один из этих?.. Из мутантов?..».

Несмотря на очевидные догадки, к которым приходил едва ли не каждый первый, кто вживую видел Павла, Олег оставил опасные размышления при себе. По той же причине, по которой и прочие делали вид, будто нечеловеческие габариты юноши вписывались в рамки нормальности.

Страх. Банальный страх. Не столько перед сильным и агрессивным подростком, сколько перед всеми эволюционистами.

Капиталистические заскоки Коновалова освещалось газетами и телепередачами на уровне грязного белья какой-нибудь эстрадной проститутки будущего. Типичная желтуха, но с моральным посылом: «Смотрите какой гад, не надо так». А вот преступления эволюционистов превратились в острую социальную проблему. Что-то рядом с черным вандализмом, но на анаболиках.

Народ в ужасе от мутантов, обладающих сверхчеловеческими способностями. Большинству нет даже дела до того, преступник эволюционист, или герой Красного молота. Одна лишь мысль встретиться с кем-то, кто может сделать с тобой все что только захочет, а ты не в состоянии ничего противопоставить, давила на мозги экзистенциальным кошмаром.

До гласности простые советские граждане держались от мутантов настолько далеко, насколько могли. Теперь же, со смелостью СМИ, и с попустительства Красного серпа, изоляция грозилась перерасти в гонения.

Но это только тенденция. Следовать ей, Олег, даже если бы захотел, наедине с реальным эволюционистом ни за что бы не стал. А потому продолжал работать в режиме доброго дядюшки:

— Ну что племянник?.. Как у вас, у молодых, нынче продвигается? Скоро свадьба? А? — Мужчина заговорщицки зашептался, подначивая юношу. Однако тот не менялся в лице от начала и до конца, оставаясь хмурым и безрадостным. — Я бы на твоем месте поспешил. Уведут ведь, ей богу.

Паша, наблюдающий за странным поведением родственника, скривил губы. Если бы не воспоминания о прошлой жизни, он бы присоединился к радостной атмосфере. Поболтал бы с дядей, надарил бы подарков Артему, душу которого почуял в своей комнате, и даже не стал бы издеваться над гиппопотамихой.