— Где бы ты ни подобрал эту дрянь, выбрось, запечатай, уничтожь если сможешь… — Она указала дрожащим пальцем на карту. Однако обнаружив полный сомнения взгляд странного человека, элинка разъярилась: — Даже не думай смертный! Ты не понимаешь, с чем играешь… Тень мира — это проекция. Отражение, которое отбрасывает реальный мир на другие измерения. Есть реальность — настоящая, полная энергии, жизни, силы. А есть тени — бледные копии, почти пустые, но повторяющие форму оригинала… Демоны захватили многие тени Эр’зуу. Они ищут путь к первоначальному миру, и эта дрянь у тебя в руках… приведет их сюда. Это портал.
У Павла сперло дыхание. Он посмотрел на карту, которую носил с собой столько времени, которая давала богатство, силу, и впервые разглядел нечто чужеродное, опасное.
— С чего ты взяла, что тот мир — тень, а этот — реальный? Может, все наоборот? — Спросил он, пытаясь уцепиться за соломинку.
Кому бы захотелось родиться в копии мира, и осознавать себя, свой жизненный опыт, свое «Я» — лишь как тень кого-то, кто живет в настоящей реальности?
В уголках губ потусторонней появилась усмешка. Жалкая, но все же усмешка.
— Атма. — Заключила элинка. — Ее ни с чем не спутать. Тень — это всего лишь тень. Какой бы густой ни была, в ней нет атмы, связывающей мир с древом пустоты. Тени не могут порождать экстраординарное. В них нет жизни за пределами проецируемого мира, нет связи с другими измерениями. Нельзя спутать тень и реальный мир, только если… речь не о смертных с их скудными мозгами, и познаниями.
Потусторонняя оскалилась — теперь от злобы, не от страха.
— Ты сказала, что спутать тень с реальностью невозможно, и демонам нужна настоящая Земля. Так зачем они захватили подделку? — Потеряв надежду на собственную высокорожденную идентичность, Паша недолго пребывал в печали, переходя к куда более насущным вопросам.
Он испытывал глубокое недоумение относительно планов всяких потусторонних сущностей. В основном потому, что не имел ни малейшего понятия об их методах.
— Какой же ты жалкий, безмозглый, ничт… — Потусторонняя заткнулась на полуслове, когда лезвие глефы прорезало верхний слой кожи и пустило темную кровь, тут же начавшую испаряться. — Н-найдя тень, легко узнать где находится объект, который ее отбрасывает. Величайшие несмертные скрыли Эр’зуу от жадных глаз, и заблокировали все пути, но другие царства из теней способны забрасывать якори, вроде этой штуки. В них почти нет собственной энергии, иначе мы бы ее легко обнаружили, однако якоря работают хитро. Они побуждают местных жителей приносить жертвы, вытягивая из Эр’зуу энергию, которую заменяют энергией мира тени. Из-за схожести, обнаружить различия энергий двух миров очень трудно, конечно, если в них не содержится атмы. Якори строят систему сообщающихся сосудов между двумя реальностями. Когда энергии тени в реальном мире соберется достаточно, демоны могут использовать ее для обратного призыва и прорваться сюда.
У Павла пересохло во рту. Он вспомнил все те миллионы, которые отправлял в черную дыру пространственного магазина. Все те товары, которые получал взамен.
— Могут ли деньги являться жертвой? — Спросил он, хотя уже знал ответ.
Потусторонняя истерически рассмеялась, позабыв о предыдущем страхе и смущении.
— Может ли средоточие веры и убежденной ценности всех людей на планете быть жертвой?.. — Переспросила она. — Да это самая чистая, самая идеальная жертва какую только можно придумать! Или ты думаешь, чт…? Подожди… Не говори, что отправлял в этот портал деньги⁈
Павел молчал, и это молчание красноречивее любых слов.
Потусторонняя зашипела, заметалась в цепях. Потом вдруг замерла, на белом лице появилось выражение брезгливого понимания.
— Так вот откуда твоя сила, эмиссар… — Прошептала она. — Это не ты особенный. Ты просто шавка, получающая кости со стола хозяев. Ты — демоническая подстилка. Предатель своего мира. Ты…
Она не договорила. Павел рванулся вперед, схватил ее за горло и сжал так, что она захрипела. Его лицо было в сантиметре от ее лица, глаза горели холодным бешенством.
— Следи за языком. — Процедил он сквозь зубы. — Еще одно оскорбление, я вдавлю твои глаза в затылок, вырву уши, а в ноздри залью раскаленный свинец. Раз ты не можешь пользоваться органами чувств, чтобы понять, где проходит грань дозволенного, они тебе не нужны.
Потусторонняя смотрела на великана расширенными от ужаса глазами, чувствуя, как в том бурлит ужасающая атма эмантир. Не говоря уже о чудовищной энергии, даже физическая сила достигла уровня, когда пальцы с легкостью дробили барьер пурпурной энергии на шее, почти не ощущая сопротивления.
«Почему его сила растет так быстро?..».
Павел разжал пальцы. Элинка сползла по стене, хватая ртом воздух, массируя шею. Несколько минут в подвале слышалось только ее сиплое дыхание и капанье воды из проржавевшей трубы.
Великан, тем временем, не сводил пристального взгляда с карты.
«Демоны, значит… Все это время я работал на вас?.. Хах, дерьмо, какое же это дерьмо…».
В карих глазах вспыхнул гнев. Павел наотмашь ударил сжатым кулаком по стене, и та взорвалась кирпичной крошкой. По подземелью прокатилась дрожь, с потолка посыпалась земля, но постройка выдержала.
Он долго смотрел перед собой, с искаженным от ярости лицом. Великан чувствовал себя полнейшим идиотом, пляшущим под чужую дудку, и мало того, кичащимся и гордящимся своей ролью. Настоящий клоун…
— Хорошо… — После долгих и тяжелых минут рефлексии Павел вдруг усмехнулся, а затем расхохотался, сверкая безумными глазами. — Пусть приходят… Приходите все: элины, эмантиры, кетсаткоатли, рогатые… да пусть хоть ссаный бог с небес спустится! Мне просто нужно вас всех убить, верно?.. Я прав?.. Эй, тварь несмертная, скажи, я ведь прав⁈
Павел повернулся к потусторонней, но вместо подтверждения, или опровержения, застал лишь страх. Еще бы, со стороны он выглядел как обколотый психопат, у которого обострилась шизофрения.
— Можешь не отвечать, кому не похер, что ты думаешь… Я не хуже их… Несмертные, демоны, боги… я точно знаю, я не хуже их. — Великан вздохнул, и уставился на собственные руки. На массивные пальцы, сжимающиеся и разжимающиеся, словно у аватара игрока, впервые осознавшего фальшивость цифрового мира. — Этот гребаный мир сошел с ума. Но… такая ли это большая проблема? Мне просто нужно стать сильнее всех, подготовиться лучше всех, быть решительнее и безжалостнее всех, и ссать на планы каких-то там богоподобных выродков. В худшем случае, я просто прекращу свое существование, что… итак подразумевалось с самого рождения. Так чего бояться? К чему волнения? Давай сражаться! Я не боюсь, ведь я не хуже их.
Столкнувшись с неожиданным озарением, Павел поднял глаза. Темный и сырой повал, полный гнетущей атмосферы, казалось, наполнился светом.
Внешний мир не изменился, но что-то внутри претерпело глубокую трансформацию… То, как он воспринимал окружающую действительность. Это больше не колючий и агрессивный враг, не тюрьма для плоти и мыслей, это… просто место, полигон, куда вхожи разные «Я», пытающиеся достичь собственных целей.
Кто-то пришел раньше, кто-то позже, кто-то по праву рождения выше, благороднее, сильнее, кто-то появился в самом низу. И тем не менее, в этом прозрении Павел ощутил необъяснимое, интуитивно противоречивое равенство со всеми этими богоподобными «Я», обладающими невообразимой силой и знаниями тысячелетий. Данное осознание приносило облегчение. Ведь если все «Я» равны по своей сути, разница существует лишь во внешних обстоятельствах, в накоплении и достижении, в которых великан никогда не считал себя хуже других.
«Рано или поздно вы выползете из тени, и мы все столкнемся лбами. Вот тогда посмотрим, кто лучше. Это… даже немного волнительно».
