— Власть. Настоящую власть. Не над жалкими деньгами, а над самой эволюцией. Вы сможете получать способности других сверхлюдей. Усиливать свои собственные. Стать… богом во плоти, если хотите. — Возбужденно перечислял старик, словно речь шла не о собеседнике, а о нем самом.
Павел задумался на секунду. Предложение действительно стоящее, если правдиво. Проблема в том, что, приняв его, с Красным Серпом, а главное, Молотом, уже не сойтись. Весь легальный бизнес рухнет. К тому же, есть ведь альтернатива…
— Но ведь я получу все это, и даже больше, если зачищу вас, и захвачу в плен несколько живых ртов, не так ли? — Спросил здоровяк, глядя на чудовищ сверху вниз.
Он не упомянул о том, что ко всему прочему получит пятьдесят халявных душ, а то и больше, если охрана сплохует.
Седьмой вздохнул, снял очки, и протер линзы платком.
— Жаль. Очень жаль. Я надеялся на разумный подход. — Он надел очки обратно и кивнул своим людям. — Убейте его.
Пятьдесят теней рванули вперед, но лишь за тем, чтобы встретить шквал пуль. Охранники не церемонились, и сходу пустили в бой РПГ, взрывая самых наглых и отчаянных эволюционистов. А тех, кому хватило ума и способностей воздвигнуть перед собой разнообразные барьеры, или попросту уклониться, начали безбожно закидывать гранатами.
Сумерки осветились взрывами, а когда была активирована лазерная пушка, последовательно разрубившая сразу четверых эволюционистов, вечер стал неотличим от дня.
Первые же секунды битвы унесли жизни дюжины эволюционистов, что заставило чудовищ яростно взреветь. На бойцов обрушились всевозможные атаки, от стихийных волн, до комков шипящей плоти, превращающихся в клыкастых монстров прямо на лету.
Правда достичь рядов афганцев и бойцов они не смогли. Десять черных глеф вылетели с крыши, рассредоточившись по кругу перед охранниками.
Элементальные абсорбаторы высвобождали волны темно-серого песка, перекрывающего все атаки. А те, что умудрялись прорваться сквозь рассыпчатые барьеры, встречали лично чудовищным вращением.
Почувствовав прилив душ, Павел улыбнулся, хищно, с предвкушением. Он вытащил единственную оставшуюся глефу из бетона, и высвободил содержимое. Оно отличалось от обычного кальция и кремния. Частицы песка образовывали формы острых игл, светящихся пурпурным светом.
Сотни крошечных игл закружились вокруг великана стройными рядами, прежде чем с визгом разлететься во все стороны.
Снаряды, слившиеся с атмой смерти, покрыли огромную площадь. Все монстры до единого попали под удар.
Чешуя, шерсть, и каменная кожа, способные останавливать пули, были прошиты как листы бумаги.
Легкого касательного ранения, было достаточно, чтобы массивные участки плоти стремительно теряли жизненную силу. Иссыхали, отваливались от тела, и рассыпались прахом.
Удар пережили меньше десяти монстров, находившихся либо под энергетическими барьерами, либо за каменной стеной, сотворенной стариком. Тот был в бешенстве, и что-то отчаянно кричал в рацию. Пока Павел наслаждался вкусом душ, полных страха, недоумения, и боли.
Вдруг, его голова резко отклонилась в сторону, пропуская мимо массивный противотанковый снаряд. А затем и вся фигура, оставив послеобраз, переместилась на метр. Только секунду спустя раздались последовательные оглушительные звуки выстрелов.
— Хорошая попытка. — Великан улыбнулся, глядя вдаль, за пределы соснового бора, где на раскладной вышке сидел снайпер. Позади был еще один, но он не удостоился внимания, так как стрелял по телу, а не в голову, что в разы сложнее. — Моя очередь.
Из глефы вырвалось облако светящегося песка, сформировавшего два полуметровых штыря. И пока снайперы перезаряжались, и наводились на цель, заряженные атмой смерти снаряды вылетели, мгновенно преодолев звуковой барьер.
Павел не стал смотреть, как снайперы, с дырами в груди, слетают с вышек. Он сам спрыгнул вниз, и крутнув глефой после приземления, рванул к выжившим эволюционистам.
Его тело двигалось с невероятной скоростью. Два с лишним метра мышц неслись на врагов, как локомотив. Акробатическая гибкость, невозможная для таких габаритов и плотных мышц, позволяла с легкостью уворачиваться от плазменных сгустков, вылетающих изо-рта змееподобного эволюциониста, и кровавых хлыстов, которыми атаковала восьмирукая тварь, похожая на четырех сросшихся сиамских близнецов.
— Убейте его! — Крикнул седьмой, вкалывая себе ярко-синюю сыворотку.
Глефа метнулась быстрее мысли. Лезвие вошло точно в горло кричавшего. Голова, отделившись от тела, взлетела в воздух, поливая снег горячей кровью. Разделенная плоть по отдельности начала расти, впитывая землю под собой. Но мертвец остался мертвецом, даже при том, что тело превратилось в платинового титана, ростом под пятнадцать метров.
— Вот блин, хотел ведь его в живых оставить… — Неловко почесав висок, Паша повернулся к оставшимся эволюционистам. — Ладно, выберу троих из вас. Остальные… уж извините.
Вдалеке несколько монстров зарычали. Они направили ладони друг к другу, и между ними начало расти искусственное солнце. Яркая сфера начала обстреливать концентрированными лучами света, и поливать раскаленными добела дугами энергии.
Тело Павла двигалось само, подчиняясь инстинктам, отточенным на тренировках. Он прыгнул, кувыркнулся в воздухе, и толстая дуга раскаленного пламени прошла снизу, растопив снег и оплавив землю.
Приземлился великан рядом с одним из кооператоров. Удар ногой, и тело монстра, вывернутое в обратную сторону на уровне поясницы, с грохотом влетело в сосновый бор, ломая по пути деревья.
Павел развернулся, и глефа описала дугу. Следующий монстр даже не успел понять, что произошло. Голова отделилась от тела и полетела в темноту, оставляя за собой алый след.
Искусственное солнце рухнуло, и взорвалось, но Павла уже не было рядом. Он направился к следующей цели.
Великан танцевал среди могущественных эволюционистов, усиленных сыворотками, и каждый его шаг, каждый взмах глефы приносил смерть. Он наслаждался процессом.
Развитый контроль над кремниевым песком позволял создавать тончайшие лезвия, вибрирующие с высокой частотой. Они резали бронированных врагов вместе с энергетическими и физическими барьерами, как капусту. Контроль над кальцием, в свою очередь, заставлял скелеты монстров крошиться, сковывая движения, и не позволяя проявить даже половину реальной боевой мощи.
Все закончилось меньше чем за пять минут. Площадка перед выставочным павильоном превратилась в бойню. Десятки трупов валялись на снегу, кровь текла ручьями, заливая брусчатку и впитываясь в сугробы. Некоторые были изуродованы до неузнаваемости, некоторые выглядели почти целыми — только головы свернуты под неестественным углом, или груди пробиты насквозь. Но главное — среди них были живые. Трое. Они лежали, оглушенные, со сломанными конечностями, но живые.
Тишина, наступившая после бойни, казалась почти осязаемой. Павел стоял посреди воплощенного ада. Белый костюм был чист и безупречен. Он грузно дышал, но не от усталости — от возбуждения. Сладкие души, полные силы и энергии, впитывались в него словно в губку.
В окнах выставочного павильона, в гримасах ужаса застыли лица гостей. Никто не двигался. Никто не дышал.
Дарья, которую мать крепко держала за руку, выглядела бледной, почти бескровной. И лишь Витек сохранял спокойствие. На него не подействовала даже подавляющая аура потустороннего мира, так что о психологических качествах отличника невозможно судить по критериям обычных людей.
— Этих троих — в подвал. — Великан позвал Расула и Евгения негромко, но те сорвались на бег.
За ними бросился личный состав, спешащий исполнить приказ пугающего до чертиков начальника.
Павел обернулся к выставочному павильону, от которого веяло первобытным ужасом.
— Господа. — Повысил он голос достаточно, чтобы расслышал каждый. — Прошу прощения за этот незначительный… инцидент. Надеюсь, произошедшее не испортит ваше впечатление о Черной карте, и выставке.
