Отставникъ (СИ) - Борисов-Назимов Константин

— Михаил Юрьевич, неужели все так плохо? — задумчиво поинтересовалась Вера.

Ничего ей не ответил, только кивнул и посмотрел на парня. Молод он, горяч и наверняка считает, что пытаюсь его обмануть. Ну, это его право, но к своим ощущениям он обязан прислушиваться.

— Могу ли связаться с отцом? — посмотрел на меня Смирнов. — Хочу у него совета попросить.

— Без проблем, — пожал я плечами и уточнил у хозяйки дома: — Телефон в особняке имеется?

— Да, — спокойно ответила та, но потом подошла к несостоявшемуся своему защитнику и произнесла: — Твой батюшка потребует, чтобы ты немедленно покинул это место и прибыл к нему или в больницу. Господин поручик, я же права?

И вновь я не стал отвечать, а сам прикидывал, как лучше раздробить камни у парня и не повредить его органы. Теоретически, можно расширить протоки, а отложения сжать. Энергетическими потоками управляю неплохо, но далеко не идеально. Как бы не вызвать кровотечение. С другой стороны, господин Смирнов на грани, но еще этого не осознает. Удивительно, как он держится, а не загибается от боли. Или очень высокий болевой порог? Скорее всего сразу несколько причин сработало. Боль нарастала постепенно, он с ней справлялся и приспособился не обращать внимание на изначальный дискомфорт, а потом и спазмы. Но как долго это продлится?

— Откуда мне знать, что это не такая изощренная месть? — вновь недоверчиво посмотрел на меня Василий.

— Понял, вы мне не доверяете и на вашем месте поступил бы также. Никто вас не удерживает и не принуждает, идите, — махнул ему в сторону двери кабинета.

— Спасибо за беспокойство, но лучше я пойду, — принял тот решение.

— Удачи, — криво усмехнулся я, подумал и добавил: — Если припрет, не будет еще поздно, то бесплатно не возьмусь помогать. Да и то, перед этим вы оставите письмо, в котором признаете все риски и возможные последствия. Хорошо?

— Без проблем, — хмыкнул тот.

Его камни на данный момент стали успокаиваться, но это ненадолго. Пара резких движений, немного физической нагрузки и… Ну, это его дело, больше уговаривать не собираюсь.

Господин Смирнов попрощался и откланялся. Я же устало потер виски и посмотрел на задумчивую госпожу Холодную.

— Жаль парня, — коротко сказал и подошел к девушке.

— Господин Голицын, так ты еще и одаренный, — сказала та и уточнила: — Угадала?

— Как и ты, насколько понимаю, — ответил ей.

— Жизнь преподносит сюрпризы, впрочем, не удивлена. Есть в тебе что-то притягивающее, не как у обычных людей. Ты и в самом деле мог его вылечить? — она кивнула в сторону пустующего кресла, которое недавно занимал парень.

— Не факт, но попытаться мог, — честно признался и добавил: — Определенные риски есть всегда, просчитать и дать стопроцентные гарантии в таких случаях нельзя. А если разобраться, то доктор из меня еще тот.

— Как думаешь, он вернется? — направилась к окну хозяйка кабинета, разрывая дистанцию.

Испугалась или не понимает, как теперь себя вести? Похоже, ей необходимо время, чтобы поразмыслить над тем, что про меня узнала. Хотя, уверен, она давно догадывалась про мой дар.

— Вер, наверное, мне следует отправиться к Анастасии? — задал ей вопрос, не став отвечать на ее.

— Адрес оставишь? — как бы безразлично, поинтересовалась та, но не сумела скрыть разочарование в голосе.

— Конечно, а завтра встретимся, и ты скажешь, будем ли с тобой участвовать в гонке или нет, — произнес я, при этом размышляя, а не обнять ли мне девушку и к себе прижать.

Не стал этого делать, боюсь, она сейчас сдастся, но потом пожалеет и себя накрутит. Подошел к столу, взял карандаш и лист бумаги, написал, где мы с госпожой Исаевой квартиру снимаем, а потом тихо покинул кабинет. Вера все это время стояла и прижимала лоб к оконному стеклу. Чем-то ее задело открытие, что имею дар.

Особняк покинул и направился по улице, высматривая извозчика. Время еще не такое позднее, прогуливающихся парочек хватает, как и обычных работяг. Пролетку поймал через полчаса, сторговался за пятьдесят копеек и всю дорогу продремал. Пару раз наблюдал, как городовой свистел и ругался на прохожих, чуть не угодивших под колеса автомобилей. Движение транспорта в Москве становится оживленнее с каждым днем. Если можно так сказать о машинах проезжающих оживленные перекрестки раз в десяток минут. Пока еще доминируют пролетки и телеги, в том числе и верховые прогулки в почете.

— Я пришел! — крикнул с порога квартиры, отворив дверь своим ключом.

— И где ты все это время был? — появилась в прихожей Настя, вытирая руки об фартук.

— Потом расскажу, — пожал плечами. — У нас есть что поесть или пойдем ужинать в трактир? Уж прости, но в ресторан приглашать не стану.

— И сама бы не пошла, — дернула та плечиком. — Ужин приготовила, мой руки и за стол.

Как и предполагал, она меня дожидалась и еще не ела. Где-то даже угрызения совести почувствовал, что мог у Веры заночевать и ничего бывшей сестре милосердия не сообщить. Правда, на столе нет ни свечей, ни вина с шампанским, обычная еда. Жареная картошка с курицей, соленые огурцы на блюдце и пара ломтиков хлеба. По сравнению с разносолами на вечеринке разница очевидна. Другой вопрос, что в доме госпожи Холодной наесться было невозможно, там лишь обычный перекус.

— Что с институтом? — коротко спросил, когда немного утолил голод.

— Говорят, что прием закрыли раньше, так как оказалось много желающих и уже всех набрали, — печально вздохнула девушка и бодро продолжила: — Ничего страшного, с рекомендациями господина Ботвинова меня берут в Павловскую больницу.

— Это где такая?

— На Павловской улице, — хихикнула девушка.

— Далеко отсюда?

— Часа полтора пешком, полчаса на пролетке, на конном трамвае не вариант, ходят редко, давка приличная, — передала она чьи-то слова и продолжила: — Я уж в больницу сходила, переговорила с заведующим, и он заверил, что примет на работу. Правда, на первое время буду младшей сестрой милосердия, но обещал повысить через две-три недели, если буду справляться со своими обязанностями.

— Как интересно, — хмыкнул я. — А дайка догадаюсь, что тебя туда направили из медицинского института, при этом заверили, что действуют во благо. Верно?

— Да, все так, господин Петр Семенович был настолько добр, что потратил на меня время, объясняя, как добраться и к кому обратиться.

— И кто он такой, этот господин? — задумчиво спросил я.

— Он мои документы проверял, к нему сторож направил, сказал, что тот моим вопросом заведует.

— В канцелярии в этот момент ты с ним вдвоем была? — чувствуя неладное, поинтересовался у доверчивой девушки.

Дело в том, что прием никогда не прерывают раньше времени по причине набора достаточного количества студентов. Нет, зачисление всегда происходит в указанные сроки. А тут еще и в больницу работать послали, причем не в ближайшую. Какой вывод напрашивается, при нехватке персонала и ожидающегося потока раненых с фронта? За опытную сестру милосердия, с опытом работы и рекомендациями больницы будут бороться.

— Я с Петром Семеновичем в архиве беседовала, — медленно произнесла Настя, похоже, начиная прозревать. — Михаил, неужели думаешь, что меня обманули? Но зачем?

— И сколько лет этому добросердечному господину? — не отвечая на ее вопросы, спросил у своей собеседницы.

— Лет тридцать пять, — нахмурившись, произнесла та. — Действительно, после того как ты стал расспрашивать, то ощущаю странности произошедшего.

— Завтра разберемся, — хмыкнул я и рассказал о том, как прошел мой день.

Разумеется, далеко не во всех подробностях и деталях, так, в общих чертах. Основное Настя уяснила, что какое-то время поработаю на госпожу Холодную и вскоре отправлюсь в Петроград. Последнее и вовсе не обсуждается, а вот буду ли с Верой, в прямом и переносном смыслах, еще вопрос. Про вызов на дуэль умолчал, а про обнаруженные камни в почках у господина Смирнова рассказал. В том числе и про свое предложение от них его избавить.