СМЕРШ-1943. Книга третья (СИ) - Барчук Павел

Майор перестал кружить по комнате, остановился. Хмуро посмотрел на меня, на Карася.

— Явились, герои, — констатировал он ехидным тоном, — Спасители отечества и генеральских жизней.

Сергей Ильич вдруг резко сорвался с места, подошел к нам, ткнул указательным пальцем сначала Мишке в грудь, потом мне.

— Ты и ты! Вы хоть понимаете, что натворили⁈ Самовольно покинули расположение! Нарушили приказ! Да по законам военного времени вас прямо во дворе, у кирпичной стенки поставить мало! Вы — оперативные работники Управления контрразведки, а не махновцы в гуляй-поле!

Карась возмущенно втянул носом воздух. Но промолчал. Заметил, как Котов выразительно поднял одну бровь и еле заметно качнул головой.

Так понимаю, основной удар капитан уже принял на себя, но начальство еще не до конца выплеснуло злость. Андрей Петрович без слов рекомендовал нам молча выслушать все обвинения, даже не особо справедливые.

Мы с Карасём вытянулись в струнку и с немного придурковатыми физиономиями уставились в одну точку, прямо перед собой. Любые попытки оправдаться сейчас сработают как высокооктановый бензин, вылитый в открытый костер.

— Победителей не судят, говорите? — Назаров снова принялся кружить по комнате, яростно впечатывая пятки в дощатый пол. Он будто разговаривал сам с собой. Мы то ему не отвечали, — Ваше сказочное счастье, ироды, что засада действительно была. И что Василий Иванович лично за вас поручился. Если бы генерал-лейтенант Казаков не сообщил о случившемся самому Рокоссовскому с благодарностями в адрес первого отдела за спасение своей жизни, вы бы уже сидели в подвале без ремней. — Взгляд Сергея Ильича метнулся к Котову, — Вместе со своим командиром, которому вдруг часто начал отказывать мозг. Уяснили⁈

— Так точно, товарищ майор! — рявкнули мы с Карасем в один голос.

Назаров тяжело, со свистом выдохнул. Похоже, финальный этап разноса подчиненных подходит к концу.

— Котов мне всё доложил, — уже спокойнее продолжил он. — Всю хронологию ваших художеств. И главное — чья конкретно это была идея.

Сергей Ильич снова подошел к нам со старлеем, но теперь замер конкретно напротив меня. Взгляд у него был…странноватый. Не очень понятный. То ли майору хочется меня обнять по отечески, то ли придушить.

— Котов вот утверждает, что про южный тракт и возможную засаду в Глухом яру догадался ты, Соколов. Это правда?

— Так точно, товарищ майор. Я поделился своими опасениями и предположениями с товарищем капитаном. Он лишь принял решение проверить эту версию…

— Не выгораживай командира, — жестко отрезал Назаров, взмахнув рукой. — Он — старший оперуполномоченный, офицер. За свои решения сам отвечает. А то вы как петух с кукушкой. Котов вас нахваливает и твердит, что Соколов с Каресёвым вообще ни при чем. А вы его. Ты мне вот что скажи, лейтенант… Откуда узнал?

Я выдержал паузу, будто собирался с мыслями. Слегка поморщился от стрельнувшей боли в плече — отчасти искренне, отчасти чтобы сбить градус, — посмотрел Назарову прямо в глаза, уверенно, открыто.

— Чистая логика, товарищ майор. И немножко психологии. Смотрите… К нам в руки попадает предатель. Капитан Воронов. Который очень постарался оказаться в списке погибших, чтобы иметь возможность действовать на благо врага. При этом, вы сами сказали, человек он опытный, многое видел, многое знает. Мог ли Воронов отбиться от нас? Думаю, как минимум, не позволил бы взять себя живым. А потом — совсем странная история. Следуют признания о готовящемся нападении на командующего фронтом Слишком крупная, слишком сладкая наживка. Воронов дал нам цель, от которой ни один контрразведчик, ни один командир просто не имеет права отмахнуться. Вы отреагировали единственно верным способом — немедленно стянули на северный тракт все оперативные резервы, перебросили комендантские взводы, сняли патрули с других направлений. Но пока дежурный объявлял тревогу, я подумал: а что, если это — отвлекающий маневр?

Назаров прищурился, хотел что-то сказать, но осекся. Не стал перебивать.

— Если северный мост — пустышка, значит, настоящий, смертельный удар готовится в другом месте. Штаб? Маловероятно, — Продолжил я, — Южное направление? А вот это мне сразу показалось очень логичным. Просто прикинул, кто из крупных военных фигур, чья смерть нанесет урон фронту, находится сейчас на юге? Штаб артиллерии фронта. Генерал-лейтенант Казаков.

— Допустим, — хмыкнул Назаров, — Ход мысли ясен. Но почему именно Глухой яр, Соколов? Дорога до Свободы — не три локтя по карте. И на протяжении всего пути — лес на три полноценные дивизии. Прячься — не хочу.

— Топография и чистая логика, Сергей Ильич. Глухой яр — идеальное бутылочное горлышко. Дорога идет на затяжной подъем, затем делает резкий, слепой изгиб. Справа — крутой, осыпающейся склон. Слева — обрыв и снова склон. Транспорт вынужден сбрасывать скорость почти до пешего хода. Добавьте к этому густую, плотную «зеленку», где можно спрятать хоть целую роту. Это единственная математически выверенная точка на всем южном тракте, где кортеж командующего артиллерией гарантированно превращается в удобную мишень.

Вообще, конечно, тут я немножко лукавил. Просто не хотел подставлять того связиста, который «сдал» местонахождение Казакова. Знаю я, чем это может закончится для парня. Сегодня растрепал своим, а завтра — врагу.

— Психология, логика, дедукция, индукция… — буркнул Назаров, качнув головой. — Дюже ты умный, Соколов, для любителя периодических изданий. Я вот, к примеру, тоже журналы уважаю, но, выходит, столько полезного там не нашёл. Ладно…— Сергей Ильич обернулся к Котову, — За нарушение приказа я вам, конечно, еще крови попью в рабочем порядке, товарищ капитан. Однако… — Назаров усмехнулся, — Вы снова вышли в ноль. Чёрт его знает, как у вас это получается. Другой вопрос, Андрей Петрович, долго ли продлится везение? Риск, конечно, дело благородное, но иногда он приводит к непоправимым последствиям. Кстати, Соколов…

Майор круто развернулся, подошел к сейфу. Звякнул связкой ключей, со скрипом повернул тяжелый замок. Достал небольшую, темно-вишневую «корочку», захлопнул дверцу и махнул мне рукой, подзывая ближе.

— Держи, лейтенант. Хватит с помятой бумажкой бегать.

Я в два шага оказался рядом, принял удостоверение. Ну, наконец-то. И главное — вовремя. Моя «справка» превратилась в черт знает что. Её уже на свет божий доставать стыдно.

— Служу Советскому Союзу!

Крутанулся на пятках, чеканным шагом вернулся к старлею.

— А теперь к делу, — Назаров подошёл к столу, тяжело опустился на стул. Его тон мгновенно стал сухим и деловым. — Раз уж у тебя котелок так хорошо варит, лейтенант, выкладывай, какие еще мысли имеются по всей ситуации. Напомню, предатель Воронов по-прежнему сидит у нас в «одиночке». Ждет дальнейшей беседы. И меня интересует еще вот что…— Сергей Ильич поморщился, — Как ты считаешь, может ли Воронов быть Пророком? Мы тут с Андреем Петровичем покумекали маленько, пока вы с Карасёвым отсутствовали… Пришла нам такая мысль в голову. Что, если Воронов о Пророке сказки рассказывает, прикрывает себя же самого? Он, с его положением, доступом и опытом вполне может быть организатором и руководителем этой диверсионной сети. То есть… Пророком может быть.

Назаров снова еле заметно скривился. Видимо мысль о том, что бывший друг является потенциальным куратором чертовой кучи диверсантов, вызывала у майора очень неприятные эмоции.

Я на мгновение подвис. Во-первых, не ожидал, что опытный контрразведчик настолько проникнется моими аналитическими способностями. Во-вторых, еще не успел придумать, как убедить Назарова и Котова, что капитан Воронов — это одна колея, а предатель в расположении артиллерии — другая. Я ведь не могу сказать прямым текстом: «Товарищи, Воронов — шизофреник из двадцать первого века, он просто расчищал доску для Абвера, чтобы изменить историю, а Казакова слил кто-то совершенно другой».

Ну а в-третьих, у меня в отношении Крестовского план только один. Грохнуть гниду поскорее. Но если майор свяжет Воронова и Пророка в одно лицо, убить шизика будет очень непросто. Обычный предатель может «погибнуть» при попытке к бегству. Меня за это накажут, но не расстреляют. А вот если Пророк двинет кони по моей вине — боюсь представить последствия.