— Вчера ночью мои люди забрали точки в Южном Бруклине, — сказал он. — Мои точки. Ты знаешь об этом?
— Знаю, — кивнул Джо. — Но ты не говорил мне об этом заранее.
— Нет, не сказал, — согласился Маранцано, но объяснять ничего не стал.
Бонанно вспомнил звонок Лучано в пять часов утра. Домой — у него был номер откуда-то. Он даже не обвинял, просто спросил, знает ли об этом Джо, и понимает ли, что это значит.
— Ну и откуда ты узнал? — спросил Маранцано.
— Лучано звонил мне сегодня утром, — Джо не стал врать. — Он рассказал об этом.
— Обвинил тебя? Что говорил?
— Спрашивал, что произошло, — ответил Бонанно. — Говорил, что эти точки остались за его Семьей по условиям перемирия. Требовал объяснений.
— И что же ты ему объяснил?
— Я сказал, что не знал, — ответил Бонанно. — Потому что… Я ведь и правда не знал, дон.
Маранцано посмотрел на него, чуть прищурившись, после чего спросил:
— Он поверил?
— Не знаю, — пожал плечами Джо.
— И он не давил на то, что я дал этот приказ мимо тебя? Не предлагал предать меня и работать на него?
— Нет, — сказал Джо и тут же пожалел, что сделал это слишком поспешно. Хотя на самом деле это было правдой.
Маранцано снова набрал в рот дыма, выдохнул, после чего сказал:
— Хорошо, я тебе верю. Он злился?
— Он говорил спокойно. Но может быть и злился, я не знаю.
Маранцано медленно кивнул, как будто слова Джо подтвердили его мысли, после чего снова вдохнул дым и проговорил:
— Именно. Он спокоен. И все потому что у него есть план. Вот об этом я и хочу поговорить. Помнишь, я говорил тебе, что у меня есть человек в Семье Рейна?
— Да, дон.
— Это Гаэтано Гальяно, — сказал он. — Ты его знаешь.
— Он капо в Семье Рейна, — подтвердил Джо.
— Он был капо у Рейны, — сказал Маранцано. — С некоторых пор он работает на меня. Сегодня днем они собирались в подпольном баре в парикмахерской. Лучано, Костелло, Рейна, Профачи, Мангано. И другие.
Бонанно вдохнул, выдохнул. В общем-то, этого и следовало ожидать. Лучано должен был ответить на этот выпад со стороны босса всех боссов, ведь тот в действительности нарушил перемирие. Только вот Джо не ожидал, что там будут боссы сразу трех Семей и капо четвертой.
— И что они обсуждали, дон? — только и оставалось спросить Бонанно.
— Меня, — просто ответил Маранцано. — Как меня убрать.
Он снова вдохнул сигарный дым, после чего погасил сигару в пепельнице. И сказал:
— Они хотят устроить мне ловушку. Мангано должен надавить на Скализе, потребовать пост босса. Скализе обратится ко мне. Даже если он согласится, я должен завизировать это решение. Я ведь босс всех боссов. По задумке Лучано я должен поехать на встречу, где они меня будут ждать. Люди Анастазии и этого жида Багси. И там меня попытаются убить.
Бонанно чуть собрался. Его дона собирались убить, и он подумал о том, что должен его защитить. Только вот после того, что он сегодня узнал…
В голове Джо мелькнула мысль, что, может быть, так оно и будет лучше. Он подумал об этом, и тут же отогнал эту мысль, он испугался ее.
— Когда? — спросил Бонанно.
— Гальяно сказал, что они поедут туда завтра. Все вместе. Так что у нас практически нет времени, и нам нужно подготовиться.
Он снова посмотрел на Бонанно, после чего сказал:
— Джо.
— Да, дон?
— На этот раз будешь действовать ты. Не Фиоре, не кто-то другой. Лично ты.
Бонанно ничего не ответил — он слушал.
— Лучано должен умереть на этой встрече. Завтра. Рейна и Мангано вместе с ним. И Скализе. Он слишком слаб. Они сами попадутся в свою ловушку. Профачи — позже, он пока не знает о том, что я в курсе, что он участвует в заговоре.
— Хорошо, — кивнул Бонанно.
— И ты сделаешь это сам, — добавил Маранцано.
Бонанно посмотрел на него. Естественно, он убивал людей для дона, и не раз. Но после того, как точки в Бруклине забрали без его участия, он подумал, что Маранцано ему не доверяет. А тут вдруг снова так.
— Сам? — переспросил он.
— Лично, — подтвердил Маранцано. — Ты возьмешь своих людей, оружие, и вы сделаете это. Вы убьете всех, кто будет на этой встрече. Всех до единого. У тебя есть сомнения?
— Нет, — покачал головой Бонанно. Соврал, откровенно говоря, но надеялся, что это звучало достаточно естественно.
Преданность и страх из-за того, что он увидел, боролись в нем. Все становилось все сложнее и сложнее.
— Дон, — сказал он. — А когда все закончится… Три из пяти Семей Нью-Йорка останутся без боссов.
— Четыре, — ответил Маранцано. — Профачи тоже умрет, только чуть позже.
— И что тогда будет с ними?
— Нью-Йорку не нужно пять Семей, — сказал дон. — Достаточно одной.
Бонанно посмотрел на него и подумал: четыре Семьи без боссов. И одна Маранцано. Он собирается подчинить их все, захватить весь Нью-Йорк. Огромный город будет под ним.
— Джо, — сказал Маранцано. — Ты слышишь меня?
Бонанно на секунду осекся. Похоже, что его мысли слишком явно отразились на его лице, вот босс и решил, что он потерял связь с реальностью. Джо тут же ответил:
— Слышу, дон.
— Тогда слушай дальше, — Маранцано достал бутылку из ящика стола и один бокал. Всего один — он не собирался угощать Бонанно. Налил, сделал глоток. — Сегодня же вечером собери своих людей. Самых лучших, кто умеет стрелять, и кому ты полностью доверяешь. Чем больше, тем лучше.
— Понял, — сказал Бонанно.
— Вам нужно будет сделать так, чтобы все поняли, что это сделал я. Это будет не просто казнь — это будет заявление.
— Я понял, дон, — повторил Джо.
— Место и время я сообщу тебе позже, когда они попытаются связаться со мной, — Маранцано сделал еще один аккуратный глоток и поставил бокал. — Как только все они соберутся, вместе со Скализе, ты нагрянешь туда и сделаешь дело. Будь на связи с пяти утра.
— Буду.
— Хорошо, — Маранцано посмотрел на него и спросил. — У тебя есть вопросы?
— Нет, дон.
— Тогда иди, — сказал дон, поднялся и двинулся к окну.
Бонанно встал и двинулся на выход. Он прошел по коридору, подошел к лифту.
Венец на голове человека, который разговаривал с черепом. Скорее всего не настоящим, просто бутафория, но для дона это был череп мертвого Валли. Это стояло перед глазами Джо, как фотография.
Маранцано убил его руками Лучано. А потом скорбел на его похоронах, делал вид, что потерял друга. Он принял это решение, а теперь слышит его голос.
Джо поймал себя на том, что пялится на кнопку лифта, но так и не нажал ее. Надавил большим пальцем, дождался, пока лифт поднимется, и поехал вниз. Вышел из холла, даже не попрощавшись с охранниками, пошел к своей машине.
Охлопал руками карманы, вытащил пачку сигарет, прикурил.
Дождь кончился, и погода была хорошей. Солнечно, тепло, только легкий ветерок, который разогнал сырость. Но Бонанно не обращал внимания на погоду, как мимо его внимания проходили и люди, которые шли по Парк-авеню по своим делам. И едущие по ней машины.
Бонанно глубоко затянулся.
У него есть приказ. Собрать людей, быть на связи с пяти утра. А когда позвонят — действовать. Убить Лучано, Рейну, Мангано, Скализе. Всех, кто будет на встрече. А потом ему, скорее всего, прикажут убить и Профачи.
Или нет. Может быть, Маранцано прикажет это сделать кому-нибудь другому. Черт его знает.
Он подошел к машине, водитель уже двинулся, чтобы открыть ему дверь, но Джо махнул рукой и сел сам, выбросив сигарету на асфальт. Достал вторую, прикурил.
Джо выполнял приказы Маранцано без разговоров. Сложные, неудобные. Он убил кучу людей, но совесть его никогда не мучила, и он спал спокойно. Он считал себя солдатом на войне, а на войне можно убивать людей на вполне законных основаниях.
И он не сомневался в доне Маранцано, как в командире. Потому что он давал ему клятву, и этот человек был его учителем. Именно он сделал из Джо того, кем он стал.
Только вот человек, который стоял посреди кабинета с венцом на голове и разговаривал с черепом. Тот же ли это человек, которого он так давно знал?
