Парторг 3 (СИ) - Шерр Михаил

Я взял справку михайловского черкасовского штаба и быстро пробежал глазами. Документ был составлен грамотно, с конкретными цифрами и датами.

— Читаю сделанный вывод о положении дел на двенадцать ноль-ноль вчерашнего дня, — произнес я вслух. — Работы по строительству цементного завода, Себряковского карьера и кирпичного завода ведутся с опережением графика, установленного Наркоматом строительства СССР. Коллективы строителей взяли на себя обязательство выдать первую продукцию, цемент марок, необходимых Сталинграду, не позднее первого июня 1943 года и в полном объеме начать выполнение плановых заданий не позднее первого июля. Выпуск первых партий кирпича ожидается к середине июня.

— Ну, — довольно заулыбался Иван Иванович, и на его усталом лице появилось выражение облегчения, — это решение проблемы, если конечно товарищи сдержат данное слово и не подведут.

— Сдержат и не подведут, — угрюмо ухмыльнулся Кузнецов. — Не сомневайтесь. С них спрос такой, что сдержат.

Я посмотрел на Степана Ивановича. Он сидел с непроницаемым выражением лица, но в глазах читалась уверенность. Он явно знал, о чем говорит.

— Хорошо, — развивать эту тему резонов нет, и я решил закрыть её обсуждение. — А с проводами будем думать. Есть у меня одна сумасшедшая идея.

Еще в кабинете Андреева, когда он сказал про иностранные образцы, которые можно собрать на развалинах, я подумал, что вполне можно было бы включить в наши «протезные» требования поставки в Сталинград кабельной продукции. И сейчас я решил сегодня же попросить разрешения обратиться с этой просьбой к Маленкову. Попытка не пытка, а вдруг выгорит. Но говорить об этом я пока никому не буду.

Я открыл свою рабочую тетрадь и написал «звонок сегодня М.» и повернулся к Кузнецову.

— А теперь вам слово, Степан Иванович.

Главный инженер треста бросил взгляд на разложенные перед ним бумаги и начал говорить уверенно и четко.

— Нам передается девятьсот пятьдесят семь человек. Триста пятьдесят два имеют специальности, необходимые сталинградским заводам. Поэтому они сразу же будут переданы заводским товарищам. Так как свободной жилплощади на заводах нет, эти товарищи временно должны быть размещены в Спартановке. Таким образом непосредственно нам передается шестьсот пять человек, но из них двадцать два это специалисты, которые должны быть переданы в профильные наркоматы: учителя, медицинский персонал и работники сельского хозяйства. Товарищ Воронин в рамках своих полномочий решил, что эти специалисты могут быть использованы в городе Сталинграде и области.

— Так, Степан Иванович, давай с этого места поподробнее. О каменщиках и штукатурах успеем. Давай сначала про учителей.

Кузнецов перевернул лист и продолжил:

— Пожалуйста. Учителей девять человек, семеро школьных и двое бывшие преподаватели вузов. Один бывший математик МГУ, ушедший добровольцем осенью сорок первого, в плен попал в ноябре, бежал, партизанил, был ранен и переправлен на Большую Землю. Проверку прошел полностью, органы претензий к нему не имеют. Кораблев Владимир Александрович, тридцати пяти лет. Второй, доцент кафедры строительных конструкций строительного факультета Белорусского политехнического института. Эвакуироваться не успел, тоже ушел добровольцем, в плен попал в мае сорок второго, освобожден прошедшей зимой. Также прошел проверку, претензий к нему нет. Соколов Константин Алексеевич, сорок лет.

— Ценные кадры, ничего не скажешь, — я покачал головой. — К Гольдману их. Математика потом пристроим в другое место. А учителя?

— Математика, физика, химия по двое и географ.

— Тоже неплохо, — прокомментировала Анна Николаевна, оживившись. — Вот как раз пойдут в школу в вашем Блиндажном.

— А не жирно будет в одну школу-то по два предметника? — засомневался Иван Иванович.

— Не жирно, — решительно ответила Анна Николаевна. — Иван Петрович мне списки подал, там детей со всего района набирается почти пятьсот человек. И это сейчас в мае, а что будет в сентябре? Тем более, что я консультировалась, эту школу можно будет провести как трестовскую. А это рабочие карточки для учителей.

— А как это трестовскую? — удивился Беляев, приподняв брови.

— Вечерняя школа рабочей молодежи, а дети как бы довесок, — быстро ответила Анна Николаевна и подала мне бумагу с печатью и шапкой какого-то органа. — Пожалуйста, Георгий Васильевич, ответ областного отдела народного образования.

Я взял бумагу и пробежал глазами по тексту. Всё было оформлено грамотно, с соответствующими резолюциями и печатями.

— Отлично, — я радостно потер руки. — Будем решать вопрос решенным. Иван Иванович, в течение какого времени вы оформите всех этих товарищей?

— Это не ко мне вопрос, — спокойно ответил главбух. — Как только товарищи Беляев и Гольдман издадут соответствующие приказы, так сразу же.

Всё делопроизводство нашего экспериментального и кошелевского заводов пока идет через трест, мы пока решили штаты не раздувать. Да и специалистов нет.

— Я сразу же после окончания совещания подготовлю приказы, — подвела черту под обсуждением этого вопроса Анна Николаевна.

— Хорошо и пошлите сразу же машину к Гольдману с приказом на подпись.

— Этого делать не надо, — возразила Анна Николаевна с легкой улыбкой. — Если вы не будете против, я сейчас же распоряжусь, Зоя позвонит, и Илья Борисович лично будет тут как штык.

— Не возражаю, — улыбнулся я, представив себе, как Гольдман примчится по первому зову.

— Разрешите продолжить? — дисциплинированно спросил Степан Иванович.

— Конечно, Степан Иванович.

Главный инженер треста снова заглянул в свои бумаги и продолжил доклад:

— Медицинских работников пятеро, два врача и три фельдшера. История обычная: окружение, плен, освобождены в ходе зимнего наступления. Полагаю, что их тоже разумнее всего использовать в какой-нибудь больнице, которую надо организовать в нашем тресте.

— Конечно, но с этим я думаю вы и без меня справитесь, — я махнул рукой. — Так что давайте, Степан Иванович, дальше.

— Остаются восемь специалистов сельского хозяйства: агрономы, зоотехники и ветврачи. Их я, полагаю, надо будет передать на нашу подшефную сельскохозяйственную станцию?

— Естественно, — мне уже хотелось скорее услышать о кадрах непосредственно для нас.

Степан Иванович понял мое нетерпение и ускорил темп:

— Таким образом непосредственно тресту передается пятьсот восемьдесят три человека. Из них около двух сотен владеют профессиями, которые в тресте мы можем использовать только в качестве разнорабочих. Вот список этих лиц, — Степан Иванович подал его мне. — Около сотни простые колхозники, есть дворники, творческие работники, человек пятьдесят бывшие школьники. А вот триста девяносто три человека уже имеют специальности, крайне необходимые тресту. В том числе и инженерно-технические работники. Есть один архитектор.

Степан Иванович достал из лежащей перед ним папки документов простую тетрадь в клеенчатой обложке.

— Здесь полный список всех передаваемых лиц и куда их планируется направить. Если кто-то будет не согласен, то предлагаю принять заявления и в рабочем порядке рассмотреть. У меня всё.

Я взял тетрадь и пролистал несколько страниц. Всё было расписано аккуратно, по специальностям, с указанием возраста и места предполагаемой работы.

— Молодцы, товарищи, — сказал я, откладывая тетрадь в сторону. — Работа проделана огромная и очень нужная. Теперь главное, чтобы все эти люди быстро влились в коллектив и начали работать.

Я посмотрел на часы. Пора ехать в Бекетовку, в лагерь № 108.

— Вкратце по черкасовскому движению. Работа идет отлично, у горкома партии замечаний нет. Замечательное решение закреплять бригады за конкретным объектом. Если по каким-то причинам происходит прокол с фронтом работ у строителей или наших добровольных помощников, а оперативно перебросить на другой участок работы не получается, то конечно палочка-выручалочка разбор завалов. Их к сожалению еще надолго хватит.