Урановый след (СИ) - Смирнов Роман

Сверху послышались шаги, потом голос:

— Здесь он?

Егор Савельевич узнал молодого, вчерашнего. Тот, который сначала чихал, потом записывал, потом ходил весь в известке.

— Здесь, — отозвался он, не поднимая головы.

Молодой спустился быстро, чуть не пролетев последние две ступени. Сегодня он был в телогрейке поверх того же пальто. Волосы примяты, лицо помятое тоже. Не спал, видно, толком. Или встал ни свет ни заря.

— Доброе утро, — сказал он.

— У кого доброе, — ответил Егор Савельевич.

Молодой оглядел мешки, полез в свою папку.

— Сегодня ещё подвезут.

— И без тебя вижу, — сказал Егор Савельевич.

— Почему?

Тот и сам понял, что спросил глупость. Посмотрел на пустой дальний отсек, на проходы и новую дверь.

— А. Ну да.

Помолчал. Лист перевернул.

— Сказали, надо уплотнять. Возможно, сюда ещё встанет третий ряд.

Егор Савельевич медленно выпрямился. Не до конца, как мог.

— Чего надо?

— Уплотнять. Времени мало. Нам вчера вечером…

— Кому это — «нам».

— Ну… — молодой запнулся. — Нам по участку.

— Уплотнять у себя в бумагах будешь, — сказал Егор Савельевич. — Здесь третий ряд не встанет.

— Но если проход сузить…

— Проход сузить, отдушину закрыть, потом ходить боком и плесень нюхать? Хорошее дело.

Молодой покраснел. Немного.

— Я не сам придумал.

— Это я уже понял.

Сверху опять шаги. На этот раз тяжёлые. И голос другой, незнакомый:

— Что у вас тут?

Человек спускался не торопясь, но так, будто привык, что его ждут. Лет сорок, может. Пальто расстёгнуто, шарф тёмный, лицо сухое, скучное. Такое потом и не опишешь толком.

Он спустился, не поздоровался. Сразу глянул на мешки, на проход, на стены.

— Рогов? — спросил.

— Ну.

— Почему не используете дальний отсек?

— Потому что там сыро.

— Сейчас сухо.

— Сейчас сухо, а потом будет сыро.

Человек посмотрел на молодого.

— Это он вчера говорил?

— Да, — быстро ответил тот. — Мы отметили как зону риска.

— Риска, — повторил незнакомый без всякого выражения. Потом перевёл взгляд на Егора Савельевича. — А другого места у нас, по-вашему, навалом?

Егор Савельевич пожал плечом.

— Я не по-моему тут хожу. Я по подвалу хожу. Он если тянет, то ему всё равно, навалом у вас места или нет.

Тот помолчал. Не обиделся. И не разозлился. Это было хуже. Такие обычно спорить не любят — просто делают по-своему.

— Сегодня сюда пойдёт дополнительная партия, — сказал он. — Если не хватит основного отсека, займёте дальний. Временно.

— Временно потом и сгниёт, — буркнул Егор Савельевич.

— Что?

— Ничего. Говорю ваше дело.

Молодой стоял между ними молча, не зная, куда деть глаза.

Незнакомый сделал ещё несколько шагов, остановился у стены, где уже стояли мешки. Носком ботинка постучал по полу.

— Здесь сколько ещё можно поставить?

Егор Савельевич не ответил.

Тот повторил:

— Сколько?

— Если по уму — ряд. Может, полтора.

— А не по уму?

Егор Савельевич упёрся в него взглядом.

— А не по уму вы и без меня умеете.

Молодой дёрнулся, будто сейчас снова станет неловко. Но незнакомый только кивнул.

— Ладно. Посмотрим на месте.

И вот это «посмотрим» Егору Савельевичу не понравилось больше всего. Потому что оно всегда значило одно и то же: сначала нагрузят, потом будут разбираться, почему не лезает.

Незнакомый ушёл наверх так же спокойно, как спустился. Молодой остался. Постоял ещё секунду, потёр шершавой ладонью нос.

— Он из районного снабжения, — сказал зачем-то.

— Хоть из царской палаты, — ответил Егор Савельевич. — Стена от этого суше не станет.

Молодой вздохнул. Полистал бумаги.

— Вы… вы правда думаете, потянет?

— Что потянет?

— Стена.

Егор Савельевич подошёл к дальнему углу, присел, стукнул костяшками по кирпичу. Звук был глухой, неприятный.

— Вот слышишь? — сказал он. — Это не сухой кирпич.

Молодой тоже присел, неловко, в телогрейке своей, потрогал ладонью стену. Потом пальцы понюхал, будто по запаху что-то понять можно.

— На ощупь ведь сухо.

— На ощупь. А я тебе не про сегодняшний день говорю.

Молодой поднялся, отряхнул колени.

— Просто места мало.

— А места всегда мало, — сказал Егор Савельевич. — Ума только ещё меньше.

Он прошёлся обратно к проходу, опять оглядел мешки. Стояли вроде правильно. Пока. Сверху во дворе уже завёлся мотор. Потом ещё один. Молодой тоже услышал. Поднял голову.

— Началось, — сказал он тихо. Не Егору Савельевичу даже, а сам себе.

— Да нет, — буркнул тот. — Это ещё только собираются.

Егор Савельевич поднялся по лестнице первым. Уже на верхней ступени остановился и оглянулся вниз. Подвал стоял тихий, как всегда. Свод, кирпич, мешки, белёсая пыль у стены. Только теперь в этой тишине уже было что-то другое. Не пустота. Ожидание, что ли.

Во дворе и правда стояли два грузовика. Под брезентом мешки. Плотно. Так, что борта чуть просели. Возле первой машины курил шофёр, возле второй уже возились грузчики, натягивали рукавицы. Чужой, из районного снабжения, стоял рядом и о чём-то говорил часовому у двери. Молодой инженер выбрался следом за Егром Савельевичем и сразу полез в бумаги.

— Сколько? — спросил Егор Савельевич.

— По накладной… — Молодой перелистнул лист. — Тридцать два мешка и двенадцать ящиков.

Егор Савельевич на секунду прикрыл глаза.

— Это сюда?

— Часть в соседнюю точку, — быстро сказал молодой. — Но сколько именно сейчас уточнят.

— «Сейчас», — повторил Егор Савельевич. — У вас всё сейчас.

Чужой обернулся на них.

— Разгружаем быстро, — сказал он. — Без толкотни. Первый грузовик сюда полностью. Со второго по обстановке.

— По какой ещё обстановке, — буркнул Егор Савельевич.

— По той, что я вижу, — ответил тот.

Первый грузовик пошёл ещё терпимо. Мешки носили по одному. Грузчики ругались сквозь зубы, но ступали аккуратно. Егор Савельевич стоял внизу и сразу показывал, куда ставить. Здесь щель оставь. Тут не жми. В этот ряд выше не поднимай. Ящики к отдушине не суй. Пару раз чужой сверху пытался подгонять:

— Быстрее.

Но пока всё держалось. Сбой пошёл со второго грузовика. Места в основном отсеке уже оставалось мало. Егор Савельевич это видел ещё до того, как последний мешок с первой машины лег на пол. Проход сузился. Нагромоздили бы ещё немного и сами потом боком полезли бы.

— Всё, — сказал он, когда двое грузчиков стащили вниз очередной мешок. — Хватит. Дальше некуда.

— Есть куда, — отозвался чужой сверху. — В дальний отсек.

— Я тебе про него уже всё сказал.

— Я тоже сказал.

Грузчики стояли на лестнице с мешком между ними и ждали, кто кого переспорит. Молодой инженер, как назло, полез сверяться с накладной и молчал. Вот же помощь.

— Туда нельзя, — сказал Егор Савельевич уже громче. — Там стена тянет.

— Сегодня она ничего не тянет, — ответил чужой. — Ставьте.

Грузчики шагнули было в дальний проход. Егор Савельевич встал поперёк.

— Ставь обратно, — сказал он.

Один грузчик фыркнул.

— Ты, дед, определись уже.

— Я определился давно. Это у вас каждый раз новое.

Чужой спустился на две ступени ниже. Не быстро. Без суеты.

— Рогов, — сказал он. — Или вы сейчас отходите, или я распоряжусь без вас. Не задерживайте работу.

Голос у него был ровный, и от этого ещё хуже. Крикнуть проще. Ровный человек уже всё решил. Савельевич смотрел на него молча. Потом шагнул в сторону.

— Ставьте, — сказал чужой.

Первый мешок ушёл в дальний отсек. Почти к самой стене. Егор Савельевич скрипнул зубами.

— Не жми к кирпичу, говорю.

— Места нет, — бросил сверху чужой.

— Будет тебе «нет».

Второй мешок ещё втиснули. Третий тащили уже кое-как. На повороте один из грузчиков поскользнулся, мешок сорвался с плеча и грохнулся на край ступени. Ткань лопнула сбоку, мука брызнула на сапоги, на стену, на ступени.