Выживала. Том 3 (СИ) - "Arladaar"

— Зеки, что ли? — рассмеялся Григорий Тимофеевич. — Тут зона-то до сих пор работает?

— Работает зона! — заявил Василий. — Всё как и раньше. Всё как при тебе было.

Последние высказывания Василия навели Женьку на определённые мысли. В 21 веке ходили слухи, что в Шерегеше раньше было исправительное учреждение, но оно уже не работало, закрыли, чтобы не смущать туристов со всей страны и из-за границы. А то хорош горнолыжный курорт: с работающим рудником, из-за которого постоянно происходят провалы в земле, да ещё и с зоной. Но это первый момент на которой Женька обрати внимание, второй же, когда Василий сказал: «Как при тебе было». Это могло говорить о том, что батяня здесь мотал срок, о котором он, кстати, никогда ничего никому не говорил. А если отбывал наказание здесь, наверняка и с Василием они наверняка раньше виделись. Впрочем, Женьку это никак не касалось, он кайфовал от необычной ситуации. Опять сложилось ощущение, что попал в какой-то приключенческий фильм.

Когда сели в сани и поехали, Женька огляделся. Управлял лошадью Василий, он ехал боком, так же как и батя, свесив ноги вниз и поставив их на полозья саней. Женька по совету отца залез на покрывало вместе с ногами и привалился к бате, который обнял его.

Лошадь ехала неспешно по деревенской улице, по бокам которой возвышались высокие снежные сугробы и валы, отчего складывалось ощущение, что едешь по какому-то ущелью. Но всё-таки было видно, что дорога явно идёт к самой околице, за которой возвышались невысокие горы, заросшие елями. Если оглянуться, сзади было видно рудник и центральную часть посёлка с несколькими рядами двух-трёхэтажных домов и бараков. Слева виднелась гора Зелёная, у которой, собственно говоря, и находился в 21 веке горнолыжный комплекс с множеством гостиниц, ресторанов, лыжных домов, подъёмников и прочего. Сейчас там не было ничего: почти весь склон горы и подножие темнели отдельно стоящими кучами елей и сосен.

— А здесь на лыжах сейчас катаются? — поинтересовался Женька.

— Кто же здесь будет кататься на лыжах, кому это надо? — рассмеялся Василий. — Мы люди рабочие, только на лошадях катаемся, а летом на мотоциклах. Хотя… Слухи ходят про ту горку…

Василий рукой в рукавице указал в сторону горы Зелёной.

— … Якобы туда иногда приезжают какие-то туристы, останавливаются у бабки одной местной, но это уже в марте, когда снег твёрдый и тепло становится, — продолжил Василий. — Из наших местных я точно знаю, что никто здесь не катается.

Пока ехали и разговаривали о том о сём, Женька по-прежнему смотрел по сторонам. Вскоре улица закончилась, и дорога пошла между двух невысоких гор, заросших ельником.

— Вот я думаю когда езжу сюда, это же как-то опасно от людей в стороне жить, — рассказывал Василий. — Случись чего, кричи не кричи, никто не услышит. Хотя наши отцы и деды так и жили, и ничего не опасались. Но сейчас время не такое.

— Я гляжу, у него электричество есть, — заметил батя, глядя на столбы, по которым была протянута линия электропередачи.

— Ну, как говорит депутат наш один, в будущем посёлок в ту сторону будет разрастаться, поэтому заранее прокинули линию, столбы поставили, и вроде как доброе дело сделали, подключили человека, — заявил Василий. — У нас здесь, Гришка, по-простому живут. Надо будет, хоть где и хоть что подключат, только деньги давай. Видишь, как дорога хорошо почищена: татарин себе Кировцем зимой дорогу торит, он на нём работает, на руднике.

Ехали относительно недалеко, отдалились примерно на 300 метров от окончания деревенской улицы. Среди двух невысоких горных хребтов, в распадке, находилась обширная усадьба, обнесённая высокой оградой. Всё как у людей. Деревенский дом с дымящейся печной трубой, рядом с ним углярка, дровяник, баня, несколько сараев и небольшая кошара, внутри которой было слышно, как блеют овцы. Перед усадьбой стоял жёлтый К-700 с очистным ножом сзади.

— Вот так да… Так он на нём, что ли, на работу ездит? — удивился батя.

— Так какая ему разница, здесь стоит или на шахте, — заявил Василий. — На нём ездит, договорился, видать, с начальством. Человек он хваткий, вёрткий. Чего ему не ездить… Пока едет на работу, дорогу почистит и себе, и людям. А как отсюда на работу ходить? Отсюда пешком минут 40, да и в темноте как-то по лесу шкрябаться неохота, особенно если снега по колено выпадет и волки погут наскочить.

Надо сказать, Василий был прав, насколько Женька видел, место здесь было глухое, посёлок виден в прогалине между горами как бы в отдалении, да и то в морозном тумане хорошо различим только высокий копёр рудника. Вокруг усадьбы высоченные ели, запорошенные снегом. Женька заметил что вокруг ограды протянуты колышки с верёвками, на которых повязаны красные флажки: пугалка для волков. Насколько она эффективна, неизвестно. На дороге он видел волчьи следы. Гораздо более эффективными сторожами были собаки, которых, похоже, на усадьбе жила целая псарня. Во всяком случае, когда сани подъехали к усадьбе, раздался громкий разношёрстный лай, от самого низкого, принадлежавшего, похоже, кавказским овчаркам, до мелкого визгливого, по которому можно было определить, что издаёт его совсем мелкая собака, дворняжка.

— Приехали, — заявил Василий, слез с саней, закинул ружьё на спину, привязал коня поводьями к небольшому столбику, стоявшему в отдалении от ограды, и подошёл к калитке, нажав на кнопку звонка.

— Открывай, татарин! — крикнул Василий. — А то сейчас из ружья пульну, распугну твоих шавок!

Женька и батя тоже слезли с Саней и встали вслед за Василием. Тут же раздались шаги, и из двери дома, находившегося метров в 5 от ограды, вышел невысокий кряжистый мужик в меховой безрукавке, круглой чёрной матерчатой шапке и с небольшой аккуратно подстриженной бородой.

— Смотри, чтобы в ответ никто не пульнул! — с усмешкой сказал татарин, подойдя к калитке и открыв её. — Васька, ты в кого такой наглый? С гостями пришёл? За мясом?

Татарин, увидев батю, поздоровался с ним за руку и представился: — Артур. Проходите. Сейчас чай пить будем.

— Григорий, — батя пожал Артуру руку.

— Да мы только что из-за стола, — предупредил Василий.

— Обидеть хочешь? — Артур уставился на Василия. — Раз сказал чай, значит, чай.

Отказаться не было никакой возможности, иначе нанесли бы хозяину оскорбление, поэтому первым делом отправились пить чай. Женька думал, что внутри дома обстановка будет как-нибудь отличаться от обычной деревенской, но это не оказалось не так. Артур жил точно так же, как и все деревенские жители в частном доме. Обстановка в зале самая обычная: диван, кресло, кровать с металлическими спинками и панцирной сеткой. Стол, тумбочка с телевизором, несколько табуреток. В двух небольших спаленках помещались только кровати, больше похожие на топчаны. На стенах и полу множество ковров.

В доме тепло и пахнет молоком, хлебом и мясом, что вполне естественно для деревенского жителя. В дверях стояла черноволосая смуглая женщина лет пятидесяти, такая же по возрасту, как хозяин, одетая в длинные цветастые халат и платок на голове.

— Гости пожаловали! — засмеялась она. — Проходите, присаживайтесь за стол, мы сейчас сами всё сделаем.

— Что сделаете? — с недоумением спросил Григорий Тимофеевич.

— Я имею в виду, есть приготовим, — объяснила женщина. — Меня Гульнара звать. Пройдёмте, сейчас попьём чай, и тогда уже займётесь своими делами, без этого никуда не пущу.

Через достаточно короткое время хозяева вскипятили чайник, разлили по чашкам ароматный зелёный чай. Хозяйка положила свежие лепёшки и эчпочмаки: треугольнички из слоёного теста с мясом, картошкой и луком. В вазочках мёд, варенье, сгущённое молоко.

Батя хотел было затеять разговор о деле, расспросить, сколько мясо стоит, когда колоть барашка, но хозяин замахал руками: ешьте, пейте, дескать, о делах потом. Поэтому говорили в основном про зиму, погоду, кто где работает или учится, например, как Женька.

— Значит, горными лыжами увлекаешься? — спросил Артур.