Далеко не в пользу противника сыграло то, что пруссаки были высокоорганизованы и дисциплинированы. Некоторое время они продолжали движение, несмотря на то, что потеряли уже чуть ли не половину своего личного состава.
Причём, скорее всего, от выстрелов стрелков и от артиллерии погибало больше пруссаков, но ракеты создавали такой ужасающий эффект неизбежной смерти, что было удивительно наблюдать, как психология немецких солдат не сломалась. Сейчас умирали по истине великие воины. И все правильно, ибо Россия могла скоро узреть действительную мощь прусского духа. Наш, русский дух в итоге побил бы немецкий. Но жертв было бы куда как больше.
Но, наконец, кто-то отдал приказ к отступлению, и пруссаки побежали. Наверное, бежали так, как ещё за всю свою историю не бегали. Многие солдаты и офицеры неприятеля спотыкались, мешали друг другу, сваливались в образовавшиеся небольшие воронки от взрывов ракет.
А ещё многие продолжали смотреть на небо, оттого теряли ориентацию на земле и опять же падали. Но по их спинам бежали другие верноподданные Фридриха Великого. Втаптывая в кровавую грязь соплеменников.
Но будет ли король великим и после сегодняшнего сражения?
— Центр? Что с австрийским центром? — выкрикнул я, стараясь перекричать ещё нескончаемые громоподобные звуки.
— Неприятель продолжает наступление, — сообщили мне.
— Полкам Кашина и Решетникова срочно отправляться на вторые позиции, — кричал я.
И теперь сигналы, сообщающие суть приказов, было давать куда как сложнее. Уже не было в воздухе воздушного шара, который могли бы задеть ракеты. Дым от огня и сожжённого пороха застилал не только пространство сражения, но также смещался и на наши позиции.
Но только я хотел приказать ещё и продублировать приказ посыльным, как увидел только два хвоста лошадей, удаляющихся в сторону нынешних позиций Кашина. Это была основная и заводная лошадь одного из посыльных.
И всё-таки это великолепно и это правильно, когда у офицеров есть собственное понимание всего происходящего. Поняли, что лучше продублировать приказ.
Кашину и Решетникову нужно было в срочном порядке садиться на коней и, огибая Вену с севера, войти в город с западной стороны. А пруссаки в это время своим центром продавят оборону австрийцев и войдут в город.
И в этом, как я был уверен, Фридрих должен видеть единственный путь к своей славе и к тому, чтобы не проиграть сражение, а может быть, даже и перевернуть его в свою пользу. Ведь мы не сможем использовать артиллерию или ракеты на достаточно узких улицах столицы Австрии. И поэтому становились намного слабее. А там уже, в рукопашных боях, наверняка пруссаки думают, что у них немало шансов. Ведь численно они все еще сопоставимы с нашими объединенными армиями.
И это заблуждение нам на пользу. Но, может быть, в меньшей степени на пользу австрийцам, которые должны будут сдать часть своего города.
Тем временем, по фронту моего корпуса догорали костры, прекратился обстрел из пушек и перестали лететь ракеты. Ещё изредка постреливали оставленные здесь немногочисленные меткие стрелки.
Чаще они стреляли в тех пруссаков, которые додумались упасть на землю, закрыть голову руками, переждать артиллерийский и ракетный обстрел. И вот теперь такие ушлые поднимались и бежали в сторону своих позиций, но русские пули нередко били их в спину.
Но теперь главные события начинали развиваться в самом городе. Мой корпус Фридрих намеривался только сдерживать. Они оставляли немалое количество войск, было видно, что подтягивали новую артиллерию. Конечно же, они боялись флангового удара по своим войскам.
И в это время прусские гренадеры громили выстроенные австрийские пехотные части. Совсем другая картина боя, где Фридрих использовал своё преимущество в обученности солдат и в тактике, уничтожая врага.
И вот австрийцы, спасаясь, побежали в город. За ними устремились прусские гренадеры. Уже скоро солдаты в мундирах короля Фридриха стали скрываться за первыми строениями столицы Австрии, города Вены.
На военном языке, в военном понятии, которое бытовало до того момента, как я появился в этом времени, Фридрих мог бы уже считать, что город был им взят.
— Успели бы! — сказал я, наблюдая за тем, как удаляются лучшие стрелки Российской империи и всего мира.
Они подстегивали своих коней, чтобы спасти столицу союзников и не дать возможности тому королевству, потомки которого в XX веке были самым ненавистным народом для русских, встать своим милитаризмом в полный рост.
— Готовьтесь для третьего этапа плана, — скомандовал я, разворачиваясь для беседы со своими высокопоставленными гостями.
Ну если только они будут способны хоть к какому-то диалогу, что не факт, учитывая те ошалелые взгляды, что продолжали бросать на поле боя.
От авторов:
