Выживший. Книга третья (СИ) - Барчук Павел

Я рванул вперед. Для охранников это было просто какое-то смазанное пятно.

Оказался рядом с первым стрелком раньше, чем пуля покинула ствол. Удар ребром ладони по горлу. Хруст хрящей. Он рухнул, булькая кровью.

Второй успел только выматериться. Я перехватил ствол автомата, дернул на себя, одновременно вбивая охраннику колено в живот. Удар был такой силы, что его бронежилет треснул. Бедолага сложился пополам. Еще один удар локтем в затылок — и он затих.

— Минус два, — констатировал я, перешагивая через тела.

Никакой жалости. Эти уроды знали, что охраняют. Они знали, что сюда привозят тех, кого выпотрошили в Доме Благодати. Они — соучастники.

Я вошел на территорию.

Сирена все-таки завыла. Видимо, в будке были еще парни из охраны. Увидели расправу над своими товарищами и решили навести кипиш. Идиоты.

Из главного корпуса выбежали еще бойцы. Пятеро. Они рассредоточились, открыли перекрестный огонь.

Пули свистели вокруг, выбивая крошку из асфальта. Одна чиркнула по плечу, порвала куртку и оцарапала кожу. Больно. Но терпимо. Регенерация еще работала, хоть и медленнее.

Я двигался зигзагами, уклоняясь от траекторий выстрелов, которые просчитывал за доли секунды.

Прыжок. Удар ногой с разворота — и первый боец отлетел метров на пять, врезавшись в дерево с тошнотворным хрустом позвоночника.

Второй попытался достать нож. Я перехватил его руку, сломал кисть, вырвал клинок и вогнал ему же под ключицу.

Третьего просто сбил с ног плечом, используя инерцию разгона. Правда, в моем случае удар был слишком сильный. Грудная клетка охранника превратилась в месиво.

Остались двое. Они попятились, понимая, что пули не останавливают меня. В их глазах был животный ужас. Они видели не человека, а монстра.

— Не… не подходи!

Я сократил дистанцию за один удар сердца. Хруст. Хрип. Тишина.

Путь в корпус был свободен.

Вошел в холл. Стеклянные двери разлетелись вдребезги от моего пинка.

Внутри царила паника. Персонал в белых халатах метался, пытаясь спастись. Врачи, медсестры. Те, кто помогал магам качать жизни.

Я не стал их трогать. Они — мелкие сошки. Свидетели. Пусть живут и боятся.

— Где особый блок⁈ — рявкнул, схватив за халат пробегающего мимо врача.

Он затрясся, пальцем ткнул в сторону лифта.

— Подвал! Сектор «Д»!

Я отшвырнул его и направился к лифтовой кабине.

Подвал. Стерильный, холодный коридор. Запах смерти. Лёгкое остаточное присутствие чар.

У двери с надписью «Сектор Д» стоял еще охранник. Элита. Здоровый амбал. Видимо, не понял, что пора валить. Или просто не слышал, какая паника царит наверху.

Зря.

Удар в солнечное сплетение, выбивающий дух, головой в переносицу и тут же — затылком о стену. Он сполз га пол, оставив кровавый след.

Дверь была заперта на электронный замок. Код? Плевать. Даже Ключ не буду активировать. Сейчас я не нуждаюсь в незаметном, тихом проникновении.

Вцепился пальцами в металл. Остатки магии влились в мышцы. Коробочка пискнула, застонала, погнулась. Я вырвал замок с мясом. Распахнул дверь.

Палата.

Ляля сидела на кушетке. Глаза — большие, широко распахнутые. Но страха нет. В руке… вилка. Я еле сдержал смех.

— Только ты можешь искренне верить, что с помощью столовых приборов одолеешь всех врагов.

Ляля вскочила с места, подбежала ко мне. Подумала буквально секунду, а потом обняла. Прижалась крепко-крепко.

— Макс! Не поверишь… Я знала, что ты придёшь. Тут псих один бегал. Очень странный. Вроде из магов. Такую околесицу нес. Говорил, будто ты монстр. Убиваешь людей и магов пачками. И еще, что в тебе сидит какая-то дрянь, способная уничтожать миры.

Девчонка оторвалась от меня, подняла взгляд. По этому взгляду я понял, Рибай ей не только говорил обо мне. Он еще что-то показывал. Возможно, картинки моих «героических» деяний.

— Это же все неправда? — спросила Ляля, глядя мне в глаза.

Она все прекрасно понимала. Но давала шанс зачеркнуть все дерьмо, чтоб начать заново.

— Конечно, неправда, — расплылся я своей самой милой улыбкой, — Брешут, сволочи. Идем. Нам пора в салон. Клиенты бьются в двери, кричат, что им срочно нужно тату.

Ляля тихо засмеялась. И больше не задала мне ни одного вопроса. Говорю же, фантастически умная девчонка. Мудрая.

Прежде, чем мы покинули «Светоч», я заглянул в кабинет главного врача. Сейф был открыт — видимо, ублюдок забрал наличку и свалил. Похоже, информация о гибели магов все же дошла сюда.

Хрен с ним. Деньги мне не нужны. А вот документы…

Я забрал все папки с отчетами, весь бумажный архив и комп, который главврач в «новую жизнь» тащить не стал.

Там было очень до хрена интересного. Списки клиентов. Отчеты о «процедурах». Имена. Включая руководство клиники. Ее связь с Домом Благодати. Правда о «сумасшедших», которые на самом деле сумасшедшими не были. Их просто выкачали досуха.

Там была вся грязь этого города.

За спиной остался разгромленный холл и трупы тех, кто думал, что деньги и оружие делают их бессмертными.

Диксон ждал у ворот. Увидев меня, он выдохнул с облегчением.

— Живой… И она жива. Отлично.

— Слушай, док… — я задумчиво посмотрел на Диксона, — Ты же чертов гений. У нас говорят, если человек гениален, то во всем. Мне нужно очень быстро распространить по сети информацию. В открытый доступ. Сделать из нее бомбу. Чтоб все узнали, что творилось в Домах Благодати на самом деле и чем занимался «Светоч». Сможешь?

— Думаю, да, — Диксон пожал плечами, — Вряд ли это сложнее, чем работа с энергетическими потоками или артефактами.

— Отлично, — Усмехнулся я, протягивая Диксону ноутбук. — Только есть одно пожелание. Во всех документах главным действующим лицом должна фигурировать Лика Аникеева. Не Гордеевы и не Боцман. Сделай так, чтоб именно она выглядела единственным организатором и тварью. Этих троих уже нет в живых. Они, думаю, сдохли в Изначальном граде с приходом Пустоши. А Лика осталась тут. Нехорошо. Что ж она одна без «подарка».

Следующие три дня город стоял на ушах.

Док не стал мелочиться. Он слил всё. В интернет, в федеральные СМИ, в прокуратуру. Копии документов ушли в десяток независимых изданий.

Эффект разорвавшейся бомбы — это мягко сказано.

Мир узнал правду. «Дома Благодати» — это не благотворительность. Это конвейер смерти.

Люди в панике выбрасывали амулеты, громили офисы «просветленных».

По телевизору крутили кадры ареста Лики Аникеевой. Она выглядела жалко. Растрепанная, без макияжа, в наручниках, которые на неё надели прямо в роскошном особняке. Лика кричала в камеры, что является жертвой, что это клевета. Но доказательства были железными. Видеозаписи, счета, переписки с кураторами. Док сделал все грамотно.

Ей светило пожизненное. Как и многим другим.

Эра магии на Земле закончилась. Навсегда.

Спустя 6 месяцев…

— Макс, ты опять забыл купить хлеб!

Голос матери донесся с кухни. Я улыбнулся, отложил книгу. Много читаю в последнее время. Нагоняю пропущенное.

Я сидел на веранде нашего нового дома. Большой, двухэтажный коттедж за городом, с садом и видом на реку. Купленный на деньги Риуса, честно украденные Диксоном.

Мать вышла из кухни, вытирая руки полотенцем. Она выглядела… здоровой. Спокойной. Тот кошмар остался позади. Лисин хорошо поработал с её памятью и здоровьем, используя свои знания иномирной медицины.

Подошла ближе, села рядом в плетеное кресло.

— Макс, — начала она осторожно. — Я давно хотела поговорить. О том, что было… раньше. В детстве. Ты ведь знаешь, что я не совсем…

Она замолчала. Я мысленно поморщился. Ждал этого разговора. Знал, что она немерено захочет обсудить мое детство и правду о том, что случилось. Но… Меня это все больше не волновало. По хрену, что было тогда. Главное — что есть сейчас.

Я положил руку ей на колено.

— Не надо. Это все осталось в прошлом. Я знаю одно. Ты моя мать, я тебя люблю.