— Макс… — Она покачала головой, — Ты прости меня. Надо было сказать это все раньше. Мы бы тогда много избежали. Я поняла, что ты особенный, когда тебе было два года. Ты… И правда был странным. Не плакал. Смотрел как взрослый. А иногда вокруг тебя вещи… менялись. Ломались.
Она вздохнула, посмотрела вдаль.
— Когда тебе исполнилось пять, пришел он. Человек в маске. Или без лица… я не помню точно, все как в тумане. Он говорил страшные вещи. Про сосуд, про предназначение. Что тебя будут искать и найдут. Он предложил нам помощь. Я испугалась. Схватила тебя, и мы с папой бежали. Три года прятались, меняли города. Пока не осели здесь, надеясь, что эти странные люди потеряли след.
Мать просмотрела на меня. Пристально.
— Я не знаю, откуда в тебе это. Но для меня ты всегда был моим сыном. Моим Максом. И плевать на их эксперименты. Ты — мой ребенок. И точка.
Я обнял её. Крепко.
— Спасибо, мам. И все. Больше не поднимай эту тему. Ладно?
Вечером я заехал в «Домовой».
Магазин процветал. Стас, снова ставший полноправным владельцем, носился между стеллажами, гоняя грузчиков и Ивана.
— Осторожнее с плиткой, криворукие! — орал он весело. — Это итальянская керамика, а не кирпичи с дачи!
Увидел меня, расплылся в улыбке.
— Макс! Здорово! За краской?
Я посмотрел в его глаза. Они были… живыми. Карими. Диксон и Лисин сотворили чудо. Использовали остатки моих чар и свои знания, чтобы вырастить новые ткани. Стас снова мог видеть.
— Нет, просто заехал проверить, не разорил ли ты нас, — усмехнулся я. — Мы же теперь партнеры.
— Не дождешься! Мы расширяемся! Кстати, Лисин заходил. Жаловался, что Диксон опять устроил взрыв в их лаборатории.
Я рассмеялся. Диксон и Влад открыли частную клинику. Лечат безнадежных больных. Диксон ворчит, что люди — хрупкие создания, но я вижу, как он счастлив, копаясь в земных болезнях.
Вышел из магазина и двинул в сторону «Чернильного кота».
Салон переехал в центр. Огромные витрины, стильный дизайн.
Ляля сидела за столом, рисовала эскиз. Услышала колокольчик, подняла голову.
— Привет, — улыбнулась так тепло, что внутри все перевернулось.
— Привет. Как дела?
— Очередь на месяц вперед. Все хотят тату от «той самой Ляли».
Я подошел, обнял её за плечи. Она прижалась ко мне. Мягкая, живая.
— Макс… ты как? Магия… она ушла? Совсем?
— Почти, — честно ответил я. — Резерв пуст. Твой парень больше не супермен. Не могу ломать стальные двери руками.
— И хорошо, — она поцеловала меня в щеку. — Не хочу супермена. Хочу обычного парня.
Я поцеловал ее в затылок. Потом подумал и шлёпнул по попке. В итоге мы минут десять гоняли по салону. Я хотел интима, а Ляля кричила, что вот-вот придёт клиент. В итоге пришлось струячить ни с чем. Вечером отыграюсь.
Приехал домой. Поднялся на второй этаж, в спальню. Пошёл в ванную. Замер напротив зеркала, уперевшсь руками о раковину.
Из отражения на меня смотрел молодой парень. Обычный.
Черные вены исчезли без следа. Глаза — серые, человеческие. Прах ушел. Зов Пустоши смолк.
Правда, в спальне у меня есть кое-что интересное. Шкатулка. С двумя забавными предметами. Ключ от Всех Дверей, который, как оказалось, похож на обычный кристал. И Браслет Путника — кусок холодного металла. Теперь они мертвы. Связь с источником разорвана.
Усмехнулся своему отражению.
Выродка больше нет. Он остался там, за закрытыми Вратами, в мертвом городе.
Здесь я — Макс Либин. Выживший. И я, наконец-то, начинаю просто жить.
