Ревизор: возвращение в СССР 53 (СИ) - Винтеркей Серж

Ну а как же иначе? Помогла нам тогда очень тётя этой Риты, когда срочно было нужно побольше информации собрать об обидчике Загита. Так что мы ей задолжали, а свои долги надо всегда отрабатывать.

– Пообещала Аннушка от меня, что мы ее племянницу с местными парнями познакомим, – продолжил я. – Значит, и познакомим. Главное, чтобы девушка хорошая оказалась, а парня ей найдём.

Подумал сразу, что Витька, вон, наверное, один придёт, без Маши. Можно будет тогда подсадить эту Риту к нему сразу – пусть общаются, и он себя одиноко не будет чувствовать на моём дне рождения, где все с жёнами или подругами. А Рита эта, авось, меньше стесняться будет в новом для себя городе.

– Да и я, если надо, могу на заводе какого-нибудь непьющего парня для Риты этой поискать. – тут же предложил Загит. – Сам знаешь, Паша, ЗиЛ завод очень большой. Найдется там для нее достойная пара.

Не стал говорить, что тетя из Киева наверняка такой вариант категорически не одобрит. Парня, работающего на заводе, она бы для племяшки своей и в Киеве нашла без проблем. Ей Риту надо выгодно пристроить за какого-нибудь перспективного москвича. Впрочем, Загиту, конечно, ничего не стал об этом говорить. Он же искренне помочь хочет, а то, что этот вариант подруге из Киева точно не подходит, ему супруга и сама скажет…

***

Москва, квартира Ландера

Ландер проснулся в субботу поздно – голова трещала. Тут же опохмелился, вспомнил, что вчера думал про то, что надо будет с утра кое‑что сделать. Но вначале всё никак не мог припомнить, что же именно… Наконец его осенило: «Ага, вот оно!»

Кубинский посол как‑то ещё несколько недель назад интересовался, когда у Ивлева день рождения. Ландер дал ему тогда ответ. И вот вчера уже ночью вспомнил, что у Ивлева день рождения точно на этой неделе. А значит, тот будет его праздновать. И, скорее всего, как принято, на выходных.

А ведь он его не поздравил. Нехорошо вышло.

Взяв записную книжку, нашёл домашний телефон Ивлева и набрал – никто не ответил.

Ландер вначале расстроился, но потом вспомнил, что у Веры сложились очень крепкие отношения с Ивлевым. Значит, скорее всего, он её в ресторан тоже пригласил. А значит, она знает, куда можно подъехать и поздравить Ивлева.

Ясно, что молодой начинающий журналист не осмелился позвать его – главного редактора крупной серьёзной газеты – на свой день рождения. Ну, ничего страшного: он сам подъедет и поздравит. И потом с гостями какое-то время посидит, угостит его, конечно, именинник…

Найдя домашний телефон Веры, он тут же её набрал.

– Верочка, здравствуй, это Ландер. Напомни мне: Ивлев где свой день рождения отмечает и во сколько? – спросил он.

– Завтра в «Гаване», в 17:00, Генрих Маркович, – ответила Вера.

– Спасибо тебе, – сказал Ландер.

***

Бухарест, посольство СССР в Румынии

Второй секретарь посольства СССР в Румынии Владимир Иванович Шадрин рассчитывал, что сегодня вместе с супругой они поедут на рынок и закупят свежие продукты. А потом неспешно проведут время дома.

А если погода хоть слегка наладится, то можно сходить потом ещё и на лыжах покататься за город. Потому что пока что была такая сильная метель, что в такую погоду никакого удовольствия от катания на лыжах за городом получить невозможно.

Зазвонил телефон, и Владимир тут же подошёл к нему. Понял уже, что, скорее всего, звонили с работы. Была бы погода получше, это мог бы быть кто‑то из друзей из посольств с предложением весело провести время на природе. Но в такую погоду очень даже вряд ли, что кому‑то придёт в голову подобная идея.

И правда, оказалось, что угадал, это звонок из посольства. Причём звонила секретарь посла – Зинаида Ивановна. Она попросила Шадрина явиться в течение часа к послу в резиденцию по срочному вопросу.

Естественно, что, несмотря на прежние планы, Шадрин тут же ответил согласием. Когда ты работаешь за рубежом, посол для тебя – царь и бог, выходные там или не выходные. Единственное исключение – если у тебя есть очень волосатая лапа в Москве. Но у Шадрина такой никогда не имелось. Всего он добивался собственным трудом.

– Кто там, милый? – спросила супруга.

– Это Зинаида Ивановна, Верочка. К послу меня вдруг вызвали. Похоже, что что‑то случилось нехорошее. Потому что голос у неё был какой‑то странный, – с озабоченным видом ответил Шадрин.

Впрочем, само собой, далеко не в первый раз его в субботу вызывали на работу. Достаточно часто что‑то случается. Но вот голос Зинаиды Ивановны его действительно напряг. Ему показалось – или она действительно разговаривала с ним с какой‑то ноткой сочувствия в голосе?

Как правило, такое вот сочувствие не означало ничего хорошего. Явно у посла его ждут какие‑то неприятности. Хотя Шадрин понятия не имел, в чём эти неприятности могут заключаться. Все порученные ему дела он всегда выполнял, стараясь успеть сделать их задолго до срока. На случай, если посол будет недоволен и что‑то понадобится переделать.

И он считал, что находится у посла на хорошем счету, потому что далеко не все сотрудники поступали так же. Некоторые предоставляли требуемые отчёты строго к финальному установленному сроку, как раз‑таки опасаясь того, что в противном случае от них потребуют их переделать.

Шадрин же предпочитал никогда не лентяйничать. Он всегда хотел гордиться результатами своей работы. Этому его научил ещё отец, и он эту норму с детства усвоил. Как говорил не раз батя: «Либо делай хорошо, либо вообще не делай, чтобы не было потом стыдно перед людьми». Ясно, что если у тебя есть работа, ты не можешь ничего не делать. Но и изображать видимость какой‑то деятельности Шадрин просто‑напросто не умел. А просто старался работать максимально добросовестно, рассчитывая, что отсутствие блата будет компенсировано его старательностью, что позволит со временем сделать в карьере качественный скачок. Мечтал, само собой, как каждый сотрудник МИД, на пенсию уйти в ранге чрезвычайного и полномочного посла… А потом еще и лекции в МГИМО читать, по приглашению…

Посол Стародубцев Василий Михайлович принял его сразу. Но вошёл к нему Шадрин с ещё большей тревогой, чем у него она появилась после телефонного разговора. Да, ему однозначно тогда не послышалось: Зинаида Ивановна, когда с ним здоровалась, смотрела на него с какой‑то печалью, словно заранее сожалея о том, что он сейчас услышит от посла.

«Чёрт подери, – подумал он, – у меня действительно какие‑то крупные неприятности». Больше всего напрягало то, что он понятия не имел, каким образом они у него могли появиться.

– Владимир, я не буду ходить вокруг да около. К сожалению, я удивлён и шокирован приказом, полученным из Москвы. Вам надлежит в течение недели сдать все дела и прибыть с супругой обратно в распоряжение министра.

Сказать, что Шадрин был потрясен, – это ничего не сказать. Никакой вины он за собой не чувствовал.

– Но что же случилось? – пробормотал он в надежде, что, может быть, посол хоть что‑то ему объяснит.

– Владимир, к сожалению, никаких деталей мне самому не объяснили, – развёл руками посол. – В свою очередь хочу сказать, что лично у меня и близко никаких претензий в ваш адрес не имеется. Вы однозначно один из лучших моих сотрудников в посольстве. Если в Москве кому‑то это будет вообще интересно, то я готов это подтвердить.

Такое признание со стороны посла дорогого стоило. Шадрин это прекрасно знал.

Когда человека вот так внезапно отзывают в Москву, то это означает, что у него серьёзные неприятности. И будь Стародубцев обычным осторожным карьеристом, он ни за что не стал бы его заверять, что готов дать ему при запросе из Москвы самые лучшие рекомендации. Зачем связываться с неудачником, будущее которого, скорее всего, уже однозначно будет достаточно печальным?

Эх, поэтому ему и хорошо было работать в Румынии под руководством Стародубцева. Он старательно выполнял свои обязанности, а тот ценил его работу. Хотя до этого момента Шадрин не знал, насколько тот её ценил. Так‑то посол обычно был скуп на похвалу… Но человеком оказался настоящим, как выяснилось в трудную минуту…