Змий из 70х II (СИ) - Симович Сим

Стрелка спидометра перевалила за сотню, когда впереди сквозь метель проступили массивные чугунные ворота Третьей градской больницы. Доктор не стал тратить драгоценные секунды на поиски парковки.

«Волга» с диким воем тормозов влетела на территорию, едва не снеся полосатый шлагбаум и опешившего сторожа в тулупе. Хирург ударил по тормозам прямо у ступеней главного корпуса. Машину занесло, хромированный бампер с глухим хрустом врезался в заледенелый сугроб.

Змиенко выскочил из салона, даже не заглушив двигатель и оставив дверцу распахнутой. Мужчина в два прыжка взлетел по скользким бетонным ступеням и рывком распахнул тяжелые стеклянные двери приемного покоя.

Ал ворвался в вестибюль, едва не выбив плечом тяжелую стеклянную створку. Дежурная медсестра за стойкой испуганно вскочила, уронив журнал дежурств, но хирург даже не взглянул в ее сторону. Врач широким, хищным шагом миновал пустой холл и бросился к лестнице. Лифт казался слишком медленным. Ботинки гулко били по мраморным ступеням, отсчитывая ускользающие секунды.

Третий этаж. Спецблок.

В длинном коридоре стояла мертвая, неестественная тишина. Нина, старшая медсестра, жалась в углу у сестринского поста, бледная как мел. Увидев заведующего отделением, женщина лишь беззвучно, с ужасом в глазах указала дрожащей рукой на закрытую дверь реанимационной палаты.

Доктор рывком распахнул белую пластиковую створку.

Помещение тонуло в полумраке, освещаемое лишь тусклым зеленоватым светом кардиомонитора. У койки Исая застыли двое. Одинаковые строгие костюмы, непроницаемые, стертые лица. Один из незваных гостей уже занес над портом капельницы стеклянный шприц, до краев наполненный прозрачной жидкостью.

— Положил. На стол. Живо, — голос Змия прозвучал тихо, но от этого ледяного, вибрирующего баритона в палате стало ощутимо холоднее, чем на февральской улице.

Агент со шприцем медленно повернул голову. В его пустых, рыбьих глазах не было ни удивления, ни страха. Лишь холодная, механическая исполнительность.

— Альфонсо Исаевич. У пациента зафиксировано резкое ухудшение состояния, — ровно произнес человек из ведомства. — Проводится экстренная медикаментозная терапия согласно утвержденному протоколу…

— В моем отделении протоколы устанавливаю я, — блондин шагнул вперед, сокращая дистанцию до минимума. Ал жестко, стальной хваткой перехватил запястье незваного гостя. — А то, что находится в вашей ампуле, гарантированно вызовет необратимую фибрилляцию желудочков. Идеальное убийство без следов. Умно. Но вы опоздали.

Второй комитетчик плавно сунул руку за пазуху идеально скроенного пиджака.

— Не советую, — Змиенко даже не повернул головы, его потемневшие фиалковые глаза неотрывно, с пугающей первобытной яростью сверлили человека со шприцем. — Ваш начальник только что получил от меня работающий нейроинтерфейс. Проект запущен, ветеран подчиняется командам. Если вы прямо сейчас убьете моего отца, я лично вернусь в бункер и превращу вашу драгоценную титановую игрушку в груду бесполезного металлолома. И тогда ваш улыбчивый блондин снимет с вас шкуры заживо за срыв государственной программы.

Секунды растянулись в густую, звенящую вечность. Человек в сером костюме оценивающе смотрел в искаженное бешенством лицо столичного светила. Наконец, агент едва заметно кивнул своему напарнику.

Шприц с тихим стеклянным стуком лег на металлическую тумбочку. Топтуны молча, не проронив больше ни единого слова, отступили от койки и растворились в темном коридоре так же бесшумно, как и появились.

Ал остался один. Хирург тяжело оперся обеими руками о спинку больничной кровати, чувствуя, как под ребрами бешено колотится сердце. Исай дышал — слабо, прерывисто, но аппаратура фиксировала ровный синусовый ритм. Старик спал под действием сильных седативных, даже не подозревая, что смерть только что отступила от его изголовья.

Врач подошел к окну. За стеклом кружила глухая ночная метель, заметая следы его брошенной у входа машины. Игра перешла на новый, абсолютно безжалостный уровень. Ведомство показало свои зубы, и теперь одной только хирургической гениальности было недостаточно для выживания. Ему требовался союзник. Человек, который знает архитектуру бункера до последнего винтика и готов рискнуть всем ради одной безумной диверсии.

Змий решительно развернулся и вышел в коридор. На часах было начало третьего ночи, но доктор направился прямиком к ординаторской. Он собирался поднять Мэй с постели, даже если для этого придется выломать дверь ее квартиры.

Телефонный диск затрещал под нетерпеливыми пальцами. Гудки в трубке казались бесконечно долгими. Наконец, на том конце провода раздался сонный, недовольный женский голос.

— Если ты не умираешь, Змий, то я лично приду и убью тебя, — хрипло отозвалась архитектор.

— Одевайся, — сухо отрезал мужчина. — Бери все свои чертежи по резервному коллектору и жди меня. Я буду через двадцать минут. Мы начинаем обратный отсчет.

Тяжелая карболитовая трубка с глухим стуком легла на рычаги. Змиенко не стал задерживаться в ординаторской ни на секунду.

Врач стремительно спустился на первый этаж, миновал спящую дежурную и выскочил на мороз. Брошенная у входа «Волга» всё так же приглушенно урчала двигателем. Салон успел немного прогреться, но хирурга всё равно била мелкая дрожь — отступающий адреналин требовал выхода.

Ал с силой захлопнул дверцу, вдавил педаль газа и бросил тяжелую машину в лабиринт заснеженных переулков.

Квартира Мэй находилась в высотном сталинском доме. Доктор взлетел по ступеням на четвертый этаж, перешагивая через две, и впечатал палец в кнопку звонка.

За массивной дверью послышались торопливые шаги. Лязгнул английский замок.

Архитектор стояла на пороге, зябко кутаясь в длинный шелковый халат поверх тонкой сорочки. Для женщины, которую подняли с постели в третьем часу ночи, эта роскошная модель слегка за тридцать выглядела пугающе безупречно. Растрепанные темные волосы только добавляли ей опасного, пленительного шарма.

— Ты ломишься ко мне так, будто за тобой гонится весь Комитет, Змий, — бархатный голос Мэй звучал хрипло со сна, но в глазах уже читалась острая, профессиональная цепкость.

— Они уже гонятся. Просто пока делают вид, что мы играем по правилам, — бросил хирург, отодвигая хозяйку с прохода и уверенно шагая в просторную гостиную.

Блондин стянул влажное от растаявшего снега пальто, небрежно кинул его на спинку дивана и тяжело опустился в кресло.

— Налей выпить, Мэй. Люди Виктора только что пытались пустить Исая в расход прямо в реанимации. Если бы не анонимный звонок, старик был бы уже мертв.

Женщина мгновенно растеряла остатки сна. Лицо красавицы заледенело. Она молча подошла к бару, плеснула армянский коньяк в два пузатых бокала и вложила один прямо в руки врачу. Затем щелкнула выключателем настольной лампы и одним резким движением развернула синьки украденных чертежей на дубовом столе.

— Они зачищают концы, Ал, — жестко констатировала архитектор, придавливая непослушные края ватмана тяжелыми хрустальными пепельницами. — Тот белобрысый куратор получил свой интерфейс и теперь рубит хвосты.

— Интерфейс работает, — Змиенко сделал большой глоток, подходя к столу и вставая рядом с ней. — Я вживил чип. Генерал подчиняется командам. Но перед тем, как запечатать устройство, я добавил в плату крошечный шунт. Ни один их кабинетный инженер не заметил подвоха.

Мэй вскинула голову. В темных глазах вспыхнуло неподдельное, азартное восхищение. Тонкие пальцы с идеальным маникюром быстро заскользили по линиям вентиляционных шахт минус третьего этажа.

— Ты гениальный псих, Ал. Если подать через этот шунт перегрузку…

— То импульс уйдет не в нервную систему киборга, а ударит по обратной цепи, — перебил ее доктор, чеканя каждое слово. — Мне нужно точно знать, куда пойдет этот разряд. Я хочу, чтобы их бетонная коробка захлебнулась.

Строитель склонилась над колонками мелких цифр, быстро шевеля губами и сводя в уме сложные расчеты.