Июнь 1941 года. Книга 2 (СИ) - Махров Алексей

— Понял, командир, — ответил Панкратов. — Вижу подозрительное — два раза стучу… э–э–э… сапогом по… спинке сиденья водителя. И вытягиваю вверх руку.

— Вовка, ты идешь первым, — наклонился ко мне через боковое окошко сержант. — «Опель» держится за тобой метрах в пятидесяти, если дорога прямая, и ближе на поворотах, чтобы не потеряться. Быстрее тридцати километров в час не гони. Увидел противника — останавливайся.

— Я всё понял, Зима!

— Тогда, погнали!

Зимин сел в кабину «Опеля», за рулем которого так и остался Круглов. В кузове встал с пулеметом Седых, рядом с ним Гаврилюк. Кулешов и Климчук привычно контролировали левую и правую стороны.

Я захлопнул нижний боковой люк, оставив броневые заслонки открытыми, включил первую передачу и поехал из рощи в направлении деревни. За нами тяжело тронулся «Опель», гружённый людьми, пленными, оружием и боеприпасами.

Утро уже вступило в свои права. Солнце поднялось над лесом, окрасив верхушки берёз в бледное золото, но в низинах ещё лежали широкие полосы тумана. Воздух был прохладным и чистым, каким он бывает только в ранние летние часы, пока дневная жара не разогрела землю и не подняла над дорогами удушливую пыль.

Мы проскочили Клённики, не останавливаясь — на единственной улочке было пусто, во дворах тоже никого. Неудивительно — хотя крестьяне уже должны были проснуться и заняться своими повседневными делами, при виде зловещего силуэта броневика с крестом на борту, они наверняка попрятались. Миновав мостик и брошенную возле него «полуторку», наша колонна выехала на знакомую просёлочную дорогу.

Вести «Sd.Kfz. 221» приходилось внимательно. Я уже привык водить местный грузовик — без гидроусилителей руля и тормозов, с двойным переключением передач, но эта машина оказалась крайне неповоротливой, какой–то инертной. Хорошо хоть, что мотор гудел ровно, без стука и перебоев. Температура масла и охлаждающей жидкости держалась в норме. Да и передачи включались чётко.

Панкратов стоял в башне, высунувшись почти по пояс и постоянно крутил головой, осматривая дорогу впереди, лес по сторонам и оглядываясь на «Опель», идущий следом. Иногда он наклонялся и громко сообщал о препятствиях, которые видел раньше меня.

— Володя, левее бери! Справа яма, водой залита! — кричал Матвей, перекрывая гул двигателя.

Я послушно смещал машину к краю дороги.

— Дальше чисто! Можно немного прибавить! — орал Панкратов.

Я разгонял броневик до тридцати километров в час, но почти сразу приходилось снова сбрасывать скорость. Твёрдые участки регулярно сменялись заполненными жидкой грязью ямами. «Опель» позади раскачивался, словно пьяный и подпрыгивал на колдобинах, однако Круглов держал положенную дистанцию и не отставал.

Сидя в стальной коробке, я ощущал себя одновременно защищённым и слепым. Броня могла остановить винтовочную пулю и осколки, но крохотные, чуть больше альбомного листа, смотровые окошки превращала окружающий мир в узкие движущиеся картины. Я видел только кусок дороги перед капотом, обочины и нижние части древесных стволов. И всё же эта немецкая жестянка давала нам огромные преимущества перед простым грузовиком. Мы могли выдержать пулеметную очередь и, главное, издалека выглядели для немцев «своими».

Я постоянно думал о времени. Передовой отряд 3–й танковой дивизии не вышел на связь. Рано или поздно его начнут искать. Возможно, основные силы сейчас двигаются нам навстречу, и любой поворот мог привести нас прямо в лоб танковой колонне. А комдив Недвигин продолжал держать позиции возле Малориты, не зная, что противник выходит ему во фланг. Каждый пройденный километр приближал нас к своим, но и увеличивал вероятность напороться на врага.

Дорога нырнула в лес, словно в зеленый тоннель. Панкратов спустился в башню почти по плечи, чтобы ветки не хлестали по лицу. Я припомнил, что сразу за этим леском будет большое пшеничное поле, а дальше — несколько маленьких, засеянных овсом. Открытое место, а потому — опасное.

Я слегка повернул голову и крикнул Панкратову:

— Матвей, удвой бдительность! Смотри в оба! Сейчас мы на поле должны выскочить!

Панкратов несколько секунд молчал, оглядывая лес.

— Думаешь, нас именно там встретят?

— Не знаю. Может и проскочим, — ответил я. — Не нравится мне это тишина. Почти три часа едем, и до сих пор никого не встретили.

— Так может и нет там впереди никого, — сказал Панкратов. — Дорога проселочная, для наступления моторизованных частей малоподходящая.

Я усмехнулся, но отвечать не стал. Лично я на такое счастье не надеялся. Матвей снова поднялся выше и продолжил наблюдение.

Лес впереди начал редеть, вот–вот должна была показаться пшеница. Здесь грунт стал плотнее. Я машинально прибавил скорость. «Sd.Kfz. 221» легко разогнался до сорока, ветер ворвался в кабину через распахнутые створки и немного охладил нагретый воздух внутри. «Опель» позади тоже ускорился, сократив дистанцию.

Но буквально через несколько секунд Панкратов дважды ударил сапогом по спинке сиденья.

Я мгновенно нажал на тормоз.

— Что увидел? — спросил я, напряженно всматриваясь вперед через узкое окошко.

— Пока ничего, — ответил Матвей, поднимая руку, чтобы дать сигнал сержанту. — Слышу моторы. Впереди. Много.

Я заглушил двигатель. «Опель» остановился позади. Его мотор ещё несколько секунд работал, потом тоже стих. В наступившей после этого тишине стал отчетливо слышен тяжелый нарастающий гул в сочетании с характерным металлическим лязгом, который ни с чем не спутаешь.

Зимин выскочил из кабины «Опеля» и, пригнувшись, подбежал к броневику.

— Слышишь? — спросил он, остановившись возле бокового люка.

— Танки, — уверенно сказал я. — Несколько. И колёсная техника.

— Как думаешь, далеко?

— Километра два, может, меньше. Лес звук отражает.

Сержант посмотрел вперёд. Через тридцать метров дорога выходила на поле. Если продолжить движение, мы могли выскочить прямо под танковые пушки.

— Оставайся здесь, — велел Зимин. — Я сбегаю, гляну.

Он вернулся ровно через минуту.

— Четыре танка, — негромко сказал Зимин. — И грузовики. Едут по дороге через поле.

— Встретим их на опушке? — спросил Панкратов.

— Ты чего, Матвей, перегрелся? — оторопел я. — Четыре танка, четыре! А у нас ни «эрпэгэ», ни даже простых гранат. Сражаться с ними — самоубийство!

При слове «РПГ» сержант посмотрел на меня долгим взглядом, но уточнять не стал.

— У нас же теперь собственный броневик! — с ноткой гордости в голосе, продолжил Панкратов. — Мы же можем пропустить танки, а грузовики расстрелять из пулемёта.

— У нашего броневика противопульная броня, — ответил я. — Любой снаряд или даже близкий разрыв разнесет нас в клочья. Даже если положим часть пехоты, через пять минут нас сомнут гусеницами.

Зимин кивнул.

— Уходим с дороги! — скомандовал он. — Быстро!

— Да, блин, куда? — охренел я. — Лес кругом!

Глава 18

Зимин быстро огляделся, словно надеясь отыскать спасительный проход среди деревьев. Но ничего похожего вокруг не было.

— Задом сдавай! — рявкнул сержант и побежал к грузовику, на ходу крича: — Всем слушать! Навстречу идёт немецкая колонна: четыре танка и грузовики. Бой не принимаем. Технику прячем в лесу. Петька, сдавай назад до той большой сосны, которую проехали минуту назад. Там справа какой–то просвет был, на просеку похожий. Действуем быстро!

— А если они заметят следы колёс? — спросил Круглов, заводя мотор.

— Для этого у нас Гаврилюк есть — заметёт, — ответил Зимин. — Но если будете стоять и разговаривать, заметят не только следы, но и нас.

Все пришли в движение. «Опель» тронулся с места. Я тоже запустил двигатель и включил заднюю передачу. Проблема была в том, что заднего окошка на этой жестянке не было, а в крошечные боковые зеркала я видел только стволы сосен. Развернуться на узком просёлке было невозможно, поэтому пришлось сдавать назад, ориентируясь по крикам Панкратова. Матвей стоял в башне, развернувшись лицом к корме, и направлял меня.