— Сюда. — Проговорил старик
Я глянул на него, вздохнул, крутнул руль и повел трофейный транспорт по лугу Здесь, конечно, мы замедлились. Да, болота не было. Но кочек прибавилось. Кустарник приходилось объезжать, петлять.
Но река была уже близко.
— Свои! Свои! Не стрелять! — Выкрикнул я, давая газу для того, чтобы не завязнуть в промоченной дождем земле. Но шли мы не так плохо, как я опасался. Трава помогала, повышала сцепление почвы. Но шины скользили по ней еще сильнее и мотало нас из стороны в сторону так, что казалось еще немного и полетим к чертям.
Я правил, стараясь выбирать более-менее ровную местность. Но кочки скрывались под высокой травой.
— Свои! — Заорал я.
Из-за спины ударил пулемет.
И тут в ответ ему с того берега ответили. Застрекотал наш родной максим. Близко, пол пути уже прошли. Хлопнула винтовка, вторая. Немцы отвечали, но моторы их притихли. Если нас преследовали только мотоциклисты, это еще пол беды. Но в деревне могли быть минометчики. Сюда могла ударить артиллерия. Ночью конечно вряд ли, но черт знает что могло случиться. У них же там танки и настоящая гора техники.
Рулил, трясся, удерживался ногами на месте только каким-то чудом. Мотоцикл нес нас словно безумный скакун, решивший выкинуть к чертям ездока. Прорывались.
Камыши уже впереди.
— Стоять! Руки! — Заорал кто-то. На ломанном немецком выдал. — Руки вверх!
— Свои мы! Политрук Морозов! — Выкрикнул я.
Немецкая накидка и каска остались где-то на дороге. Но я понимал, что выгляжу больше как настоящий черт на мотоцикле. Грязь всю дорогу летела во все стороны. И на меня в том числе. Если немецкий плащ еще как то спасал и доставалось только ногам, то сейчас, при езде через луг, я был еще более чумаз, чем до того, как переоделся.
Благо форма не порвана, уже хорошо.
— Руки!
От реки к нам рванулись два красноармейца. Метнулись тенями, пригибаясь к земле.
— Политрук Морозов. — Я поднял руки, добавил. — Дед, ты тоже давай, а то мало ли.
Один из наших остался чуть в стороне, целился в нас, был готов стрелять. Второй подошел. Оружие не опускал, уставился на лицо, на петлицы.
Очередь разрезала ночь, ей ответила вторая, потом еще одна и еще. Фрицы видимо подтягивались и не хотели отпускать нас. Они не очень понимали что происходит. Но если какой-то мотоцикл проскочил к реке, значит там те самые партизаны. А их надо остановить.
Красноармеец смотрел на меня пристально, потом глянул на деда.
— Сынок, мы тут трофеев взялы маленько. — Улыбнулся старик. — Свои мы.
— Группа уже должна вернуться, красноармеец. — Проговорил я. — Бери нас в плен. Черт с тобой! Только давай на тот берег, а то нас тут всех.
Он глянул на мотоцикл.
— Его тоже бери.
Чтобы долго не выяснять ситуацию я сложил руки друг с другом, готовый подчиниться. Плевать как, переправимся на тот берег, там разберемся. А то не ровен час нас тут сейчас поливать свинцом начнут и долбить из минометов.
— Я его видел. — Резко выдал тот, второй. — Точно. Ванька, это наши.
— Где? — Красноармеец стоявший рядом не сдавался.
— Да где. У штаба батальона. Нас же за диверсантами собирали. Группу. И он с этим, комиссаром пришел, диверсанта они притащили. Они от соседей.
— Точно?
— Ну… — Протянул красноармеец. Сделал два шага вперед. — Точно.
— Товарищи. — Выдал я, опуская руки. — Нам бы трофей с собой забрать.
Два бойца уставились на наш агрегат. Один цикнул зубом.
— Не пропадать же добру.
— А, черт. — Выругался тот, что меня узнал. — Давайте вместе.
— Вылезай старик, дальше на своих двоих.
Он подчинился, мешком вывалился в грязищу. Я помог ему встать.
— Плот там. Как раз на старика и машину. Остальные вплавь. — Проговорил боец. Иначе потопнем.
Я кивнул.
Уже не давая газу, а толкая руками, мы потащили мотоцикл к камышам. Шуметь нельзя, мотор слышно и это хороший ориентир. От реки к нам подскочили еще трое.
— Вы чего удумали? Из зарослей высунулось недовольное лицо. Судя по петлицам сержант.
— Трофей переправить. — Проговорил я. — Нам к соседям поутру надо вестового слать. На чем? Связи — то нет. А тут вот. — Пока говорил, подталкивал все ближе и ближе.
— А черт. — Он юркнул обратно и я услышал. — Братцы. Тут машина. Надо бы ее на плот. Давайте веревку, подтянем. Быстро. Быстро.
Мы заработали командой. Дед и еще один боец поглядывали по сторонам. Со стороны деревни от наших преследователей пока активных действий не было. Постреливал пулемет, гудела пара моторов. Но я слышал, что дальше туда на захваченную территорию раздается усиленный шум мотора. Тяжелая машина, ванна, как ее назвал тот пленный фриц или может даже танк.
С нашей стороны стрекотали пулеметы. Бойцы примерно поняли где враг и били неспешно, небольшими очередями, не давая ему особо двигаться вперед. Прикрывали наш отход.
Минута.
Наконец-то переднее колесо вкатилось на плот.
— Поднажмем. — Процедил я, проваливаясь по колено в мерзко пахнущую перегноем и тленом жижу. Сапоги видимо тут останутся.
Толкнули. Готово. Плот накренился, ушел под воду, но бойцы поддерживали. Кое как закрепили парой веревок. Перекинули через руль. Продели через колесо. Через второе.
— Аккуратно. Давайте. — Ворчал сержант. — Старик, ты придерживай.
Для деда на плоту действительно осталось немного места и он, сел спереди у руля, вцепился руками в дерево.
— Потащили.
Плот был снабжен веревочной тягой. На той стороне реки бойцы помогали. Сержант отдал команду и они начали натягивать канаты. Находившиеся здесь, удерживали плот, не давали ему перевернуться.
И тут со стороны немцев жахнуло орудие.
Вот твари!
Свист и громкий бабах. Метров сорок левее, прямо у берега, по изгибу реки. Грязь фонтаном вместе с водой.
— Быстрее. — Процедил я. — Давайте.
Парни на той стороне реки тянули что есть силы. Я, оставив сапоги где-то в грязи, плыл цепляясь за паром. Двое бойцов замыкали. Оружие они скинули в люльку. Двигались следом за мной. Река — то не большая, вплавь тут ерунда, только потом сушиться.
Бабах!
Еще выстрел. Уже ближе к нам, но дальше от реки. Полетели комья мокрой земли, вывернуло кустарник.
— Давайте, товарищи.
Мы уже почти добрались до того берега, как последовал третий выстрел. Бабах! Пулеметные очереди фрицев рассекли воздух сразу же после него. Наши в ответ не отвечали. Раз долбят из орудия или танка, то лучше не показывать позиций. Бить по огневой точке ощутимо проще, чем по темноте, камышам, кустам в дождь. Нас — то там считай и не видно, а трассеры пуль отследить можно.
На этот раз правее, но еще ближе.
Разрыв ударил по ушам. Камыши на той стороне реки, где мы только что были, посекло осколками. Комья земли попадали в воду.
Я понял, следующий прилетит по нам еще ближе. Считал. Где-то десять секунд на перезарядку и наведение у них уходит. Я посчитал. Не торопятся фрицы. Действуют медленно, может дождь мешает и темнота?
Раз. Ноги уже давно упирались в дно и я с бойцами, подоспевшими на помощь, толкал. Тут берег был более чистый от камыша. Воды реки подмыли его, нанесли на изгиб песка.
Два — плот уперся, дрогнул.
— Режь веревки и от плота. — Приказал я холодно. Врассыпную. — Старик, давай в гору и прячься.
Я понимал, что прыгни он в люльку, мы не выкатим агрегат быстро. А заводить. Вспомнилась моя возня с кикстартером там, на сожженном хуторе.
Пять.
— Навались.
Мы выкатили мотоцикл на берег.
Шесть-семь.
Ноги скользили, но усилиями нескольких бойцов, удалось втащить его выше. На относительно ровную позицию. Канава! Между деревьями, что росли близь подхода к реке. Дальше начинался небольшой лесок, роща.
— Туда! — Выкрикнул я. — Толкай
Восемь.
На девять мотоцикл поехал сам и влетел колесом вниз, замер.
— Ложись. Врассыпную. — Я отпрыгнул, укрылся за корнями, вжался в землю.
