Товарищ политрук (СИ) - Колдаев Евгений Андреевич

— Здесь я, товарищ лейтенант.

Ага, это взводный видимо. Сидел там, контролировал подавляющий огонь и общее руководство. Толково. А теперь решил разобраться.

Я тоже, пригибаясь к земле, двинулся на голоса. Угроза миновала. Фрицы отошли, танк тоже начал отползать и больше не бил. Скорее всего пойдут отсыпаться, зализывать раны, а утром снова придут в гости. С них станется. Как выразились красноармейцы, надо будет умывать.

Только вот для их техники нужны понтоны или какая еще переправа. И в этом для нас плюс.

Пока пробирался через лесок в поисках лейтенанта, думал. Вряд ли тройки и четверки смогут проехать тем, где я промчался на мотоцикле. Нужно укрепление грунта. Да и то. Старик сказал, что здесь еще не заболочено, а многие подступы к Кшени — это топь. Пойма широкая, влажная, да еще дождь. Саперам врага придется повозиться. Это же отлично.

Довольная улыбка расползлась по моему лицу.

— Товарищ лейтенант, тут товарищ политрук… — Метрах в тридцати от берега, в низине между деревьями, общались два командира. Рядом было оборудовано пулеметное гнездо.

Я вышел из темноты на голоса.

— Здравствуйте, товарищи.

Сержант скосил на меня глаза, приложил руку к виску.

— Здравствуйте, товарищ политрук. — Лейтенант смотрел на меня пристально, тоже отдал воинское приветствие. Все же я, если так посудить, несколько старше их по званию.

— Благодарю за помощь с трофейным грузом. — Улыбнулся я. — Мне бы в штаб.

— А где остальные? — Лейтенант нахмурился. — У меня задача шестерых с того берега вытащить. А вас… — Он кашлянул. — Вы, товарищ политрук, и тот старик, еле живой от страха. И… Мотоцикл.

— Вестового из штаба не было? — Ответил я вопросом на вопрос.

— Пока нет.

— Разминулись мы с группой. — Лицо мое выражало полную серьезность. — Там немцы. — Указал направление. Дым был виден даже отсюда, как и продолжающийся пожар. В темноте приличное зарево на горизонте. Километра два где-то, если по прямой, не так уж и далеко. Это пешком если идти, то три раза утонуть можно в болоте и Кшени.

Продолжил:

— Там немцы хутор захватили. Население… Население мучали. Ну мы на них и… — Я вздохнул, лейтенант слушал внимательно, не перебивал. — Но приказ проверить берег был. Моя группа пошла выводить жителей, а я с местным добровольцем…

— Стариком, что ли? — Глаза лейтенанта по мере того, что я рассказывал, все сильнее лезли на лоб.

— Да. Мы с ним тут за рекой по дороге проехали. Не думал я, что там столько этих гадов. Насилу выбрались. Спасибо вам за помощь! — Повернулся к старшине. — И тебе спасибо. — Улыбнулся добродушно.

— Служу Советскому Союзу. — Отчеканил тот.

— Товарищ старшина, проводите в штаб. — Глаза лейтенанта опустились на мои ноги. Он кашлянул.

— Мне бы да. Сапоги какие-то. — Пожал я плечами. Там в болоте…

Повисла тишина.

— В штабе. — Неловко проговорил летоха. — У нас — то откуда запасные?

В целом — то верно. Откуда?

— А мотоцикл где? — Я пристально смотрел на него. — Его тоже в штаб. Я же его не себе. — Тут конечно кривил душой в некоторой степени, но говорил почти правду. — Я его для дела. Чтобы вестового в сто девятнадцатую к соседям отправить. Да и пулемет. — Мотнул головой на свою еще теплую ношу. — Его бы обратно установить.

Лейтенант вновь окинул меня недовольным взглядом. Видимо надеялся трофей оставить себе. Черта с два, парень. Не ради этого я жизнью рисковал.

— Товарищ сержант, проводите товарища политрука до наших тыловых позиций, там местный, тот старик и мотоцикл. А потом в штаб. — Спустя секунду добавил. — И если найдутся сапоги, то…

— Есть. — Ответил Базаров. — Идите за мной, товарищ политрук.

После боя он смотрел на меня уже не так недовольно, а вполне понимающе и с некоторым уважением. Мы дежурно распрощались с лейтенантом и двинулись дальше от реки. Метров сто где-то и добрались до второй линии обороны, опирающейся уже на дома деревни Раково и всякие хозпостройки. Дождь прекратился, но темно было хоть глаз коли. Что и как здесь с гнездами и обороной я не особо понял. Довел меня сержант через рощу, вывел к избе, укрепленной землей. Тут мы и нашли старика и мотоцикл. Машина была загнана под навес, там же на лавке сидел старик. Трое бойцов, один из которых был с дегтяревым, стояли рядом и о чем-то переговаривались с местным жителем.

— Вы чего из окопов вылезли? А? Черти! — Заворчал сержант. — Живо на позицию. Приказа не было.

— Но товарыщ…

— Так. — Нахмурился сержант. — Красноармеец Мищенко. — Он уставился на одного из бойцов. — Отставить разговоры. Приказ лейтенанта, доставить политрука, старика и трофей в штаб.

— Здравствуйте… — Они втроем подтянулись. Сразу — то не поняли, кто идет с их сержантом. Я весь с головы до ног мокрый, в грязищи, еще и босиком.

— А еще. Сапоги нужны. — Он махнул на мои ноги. — Товарищ политрук, пока спасал трофейную технику, в болоте их оставил.

— Так откедова?..

— Мищенко. — В голосе сержанта я слышал негодование. — Я же знаю, есть у тебя. Вся рота знает.

— Мыщенко, Мыщенко. — Заворчал красноармеец. — Ну и шо, шо я чеботарем работал, шо тэпэрь, все у меня имеется, чи шо?

— Поговори мне. Ты что, не видишь, кто перед тобой? А?

— Да бачу, товарища сэржант. Тильки откедова?

— Из закромов. Из закромов своих.

Боец с дегтяревым вздохнул.

— Мне для красного командыру ничого не жалко. Тильки розмеру такого…

— Товарищ Мищенко, а вы сами откуда? — Меня заинтересовал его говор. Вроде бы здесь части либо сибирские, либо местные. Если мне память не изменяла. Может, конечно, ошибался. Всякое же случается на войне.

— Из пид Россоши. — Он улыбнулся. — Как бачат наши тама. Это километров… трыста на юг.

Ну, значит почти местный.

— Товарищ Мищенко. Понимаю ваше недовольство. Сменяем на колотушку немецкую. — Улыбнулся ему в ответ. — Ну сами посудите, как мне до штаба босиком. А вам тут в обороне колотушка — то пригодится.

Он замер удивленно. Не думал, что политрук попытается действовать не приказом, а предложит обмен.

— Товарищ политрук. — Начал было сержант.

— Все понимаю, товарищ. Но это не просто обмен. — Я говорил совершенно серьезно. — Вижу боец Мищенко хороший пулеметчик. И лишняя граната ему может быть завтра ой как потребна.

— То да. Гранат — то бы поболе нам. — Он смешался. — Вы товарыщ полытрук не бе… не подумайте. Я нычого. Просто размэр — то не ваш. Я-то завсигда. Мы — то за советску власть всей душой. Я мыгом.

Он спрыгнул в окоп.

— Одна нога тут, другая там. Будэ. — Заторопился куда-то в темноту.

А я подошел к старику, сидевшему, кутавшемуся в плащ-палатку, уже нашу, выданную бойцами. Глянул на мотоцикл. Достал свой вещевой мешок из люльки. Накинул плащ-палатку.

Сержант повозился в своем скарбе, достал, протянул сухую тряпицу.

— Товарищ политрук, вы бы ноги, того… А то продрогли совсем. Я бы в хату вас, там печь, но вы же в штаб.

— Да. Я уж там согреюсь. — Улыбнулся ему, принял, начал протирать. Обратился не глядя к старику. — Отец, ты как?

— Чай не помер, но… — Он усмехнулся. — Не поверишь, старуху с косой видел. Она прямо пару раз каааак…

— Чего? — Удивился я, бросив на него взгляд.

— Как замахнется. Но ты, командир… Так рулил ловко, что мазала все время.

Я усмехнулся.

— Ох, старик. Спасибо тебе.

— За шо?

— Да за то, что дорогу показал. И стрелял неплохо.

— Так то да. — Дед аж подбоченился, колесом грудь выпятил. — Я же их убил, да товарищ командир.

— Да, отец, убил. Гадов.

Лицо его посуровело, а я спросил:

— За своих переживаешь?

— Немного. Но твои парни толковые.

Мы поговорили еще немного. Сержант Базаров организовал двоих красноармейцев, чтобы оттолкать мотоцикл к штабу. Заводить мотор, шуметь он не решился и я поддержал эту его идею. Тряпица его стала чумазой и мокрой. Но ноги свои я в порядок более менее привел.

Вернулся Мищенко, протянул мне кирзовые сапоги. Сержант посмотрел на него недовольно.