Пиратобой (СИ) - Лекс Эл

— Какой странный механизм. — пробормотал я, тщетно пытаясь вытащить из памяти воспоминания о хоть чем-то похожем, о чем я слыхал бы ранее. — Вообще не похоже на болезнь.

— Не похоже, да. — адмирал кивнул. — Но никак иначе это не назвать язык не поворачивается. Заболевшие ржавкой люди сначала ощущают общее недомогание, похожее на простуду или грипп, после чего у них начинают отказывать внутренние органы. Причина этого — в том, что их кровь перестает работать так, как задумано природой, заболевшие желтеют, как при желтухе, а печень и селезенка распухают и становятся твердыми. Все это сопровождается высокой температурой, которую невозможно сбить никакими способами, а под конец заражения, которое может длиться годами, у человека просто начинают отказывать внутренние органы. К тому моменту у него на коже уже проступают характерные следы коричнево-ржавого цвета, из-за которых болезнь и получила свое название.

— Звучит жутко. — честно признался я.

Действительно, честно. Одно дело — сражаться с очевидным противником, зная, что от смерти тебя отделяет только твое, — или его, — мастерство. Другое дело — знать, что противник может ударить по тебе оттуда, откуда ты его даже не увидишь, и только лишь от тебя зависит, узнает он о твоем местоположении или нет.

И совсем третье дело — когда ты в принципе даже не знаешь о том, что противник существует, а узнаешь об этом только тогда, когда уже становится поздно. И ничего не можешь с ним поделать, ведь этот противник — внутри тебя.

— Это заразно? — уточнил я очень важный момент.

— От человек к человеку не передается, если ты об этом. — адмирал покачал головой. — Можно хоть целоваться в десны с больным, ничего не случится. Опасно только топливо, но зато опасно во всех отношениях — бытует мнение, что даже выхлоп зараженного топлива может спровоцировать болезнь. Единственный момент, благодаря которому человечество все еще существует — опасна только малая часть топлива. Примерно каждая десятая бочка. Но даже контакт с опасным топливом еще не значит, что человек заразился — исследования показывают, что шанс заразиться в районе десяти процентов. То есть, можно считать опасной каждую сотую бочку.

Каждая сотая бочка — это все равно очень много. Сколько таких бочек заливается в двигатель корабля когда он идет в дальнее плавание? Тысячи. А значит шанс заразиться уже не так уж и мал, особенно если учесть механизмы распространения болезни.

— Но нет худа без добра! — внезапно улыбнулся адмирал. — Бытует мнение, что ржавка — это единственное, что в данный момент удерживает страны от новой войны. Многие считают, что если бы не было болезни, если бы страны не были заняты поиском лекарства от этой напасти и внутренними проблемами, связанными с этим, то мир бы давно уже полыхал снова.

— Вы тоже так считаете? — я решил сразу прояснить ситуацию.

— Я… — взгляд адмирала на мгновение затуманился, словно он нырнул в глубины памяти…

А потом резко встряхнулся, как попугай, на которого упали первые капли тропического ливня, и сурово посмотрел на меня:

— Я считаю, что вы, курсант Дракс, тянете время! Вот что я считаю! А я вытащил вас из спальни вовсе не для того, чтобы тут штурвальные спицы точить! Вас еще ожидает персональное занятие, так что — марш вниз по лестнице, раз-два!

Глава 23

Адмирал привел меня в стрелковую галерею, но явно не для того, чтобы стрелять. Об этом говорило как-то, что в поле зрения не было ничего стрелкового, так и то, что я и без тренировок адмирала прекрасно умел стрелять. Пожалуй, получше многих умел.

— Я видел, кстати, как ты провел сегодняшний бой. — адмирал как будто бы решил сразу же подтвердить мои мысли. — Отличная техника, надо сказать! Победить Криса Кросса — это вполне себе уровень, хочу я тебе сказать! Он, конечно, пока еще щенок, но это щенок самой злобной и самой умелой собаки в этом полушарии. Кроссы давно считаются лучшими фехтовальщиками Вентры, и они этот статус стараются поддерживать всеми силами! А ты взял и в первом же бою макнул их сыночка в соленую воду!

— Мне просто повезло. — честно ответил я.

— Ой не ври. — адмирал покачал головой. — Я готов поверить, что тебе повезло наполовину, но на остальную половину ты все сделал сам — переиграл его тактически. Может, у тебя плохо с работой рук и ног, может, ты плохо ощущаешь дистанцию, но сегодня ты отлично показал, что все это пасует перед выдержкой и грамотным планированием. И это отлично, потому что хладнокровный боец — это непредсказуемый боец.

— А паникующий боец — это наполовину побежденный боец. — закончил я за адмирала, и он довольно кивнул:

— Совершенно верно, якорь мне в!.. Э-э-э… В общем, совершенно верно! Конечно, со временем, пройдя через множество спаррингов, Крис Кросс тоже станет хладнокровным закаленным бойцом, и тогда он победит тебя играючи…

— Но только если я не подтянусь до его уровня, верно? — усмехнулся я.

Проклятье, кажется, я заразился от Агатовых вирусом договаривания за собеседником!

— Я сразу понял, что ты смышленный парниша! — адмирал кивнул. — И да, мы будем делать из тебя хорошего… нет, отличного фехтовальщика!

Заговорщицки улыбаясь, адмирал расстегнул свой извечный сюртук и извлек из-под полы «затмение» в ножнах.

— Ага. — глубокомысленно заявил я, глядя то на «затмение», то на саблю в другое руке адмирала. — А я думал, опять сабля будет.

— Нет, дружок, хватит с тебя! — хохотнул адмирал. — Это же все-таки мое оружие, я его кому попало не доверяю!

— Отрадно слышать, что я — не «кто попало». — заметил я. — Но не могу удержаться от вопроса — а почему тогда первое занятие проходило с ней?

— Так тогда арсенал еще был закрыт и опечатан! — адмирал развел руками. — Курсанты-то еще не прибыли! Я могу бы, конечно, злоупотребить своим положением и вскрыть его, но у этого потом такие проблемы были бы… Слишком серьезные для того, чтобы этим заниматься лишь для того, чтобы выяснить твою склонность к тому или иному оружию. Намного проще было дать тебе на часок свое личное оружие.

— Ага. — снова глубокомысленно заявил я. — Значит, та винтовка, из которой я стрелял?..

— Тоже моя личная, да. — адмирал пожал плечами. — Ты все правильно понял!

Не понять было несложно, на самом деле, все лежало на поверхности. Даже более того — я понял и кое-что еще, уже не связанное с оружием, ну или во всяком случае не связанное прямо.

Я понял, что адмиралу, несмотря на его привилегированное положение в Академии, все же сложно давались какие-то вещи. По тем или иным причинам, но главное — сложно. В случае со вскрытием арсенала, который был опечатан, как и положено любому арсеналу, когда им не пользуются, препятствием наверняка была прорва бумажной волокиты, которая неотвратимо настигла бы фон Дракена и похоронила под собой, как девятый вал. А адмирал не то чтобы не способен справиться с такой напастью, он способен. Он просто не хочет этим заниматься. Это наводит на него тоску и не вполне оформленное желание двинуть кому-нибудь в табло. Желательно, тому, кто придумал все эти десятки формы, отчетов и объяснительных.

И я прекрасно его понимал. В такой ситуации действительно дать курсанты свое собственное оружие — одно из лучших, возможно, даже самое лучшее решение. И пусть сабля фон Дракена совсем не похожа по характеристикам на легкий короткий клинок стражников, это даже хорошо. В бою с Кроссом он вел себя намного предсказуемее, и управляться с ним было намного проще, чем с длинной изогнутой саблей с непонятно где расположенным центром тяжести.

Ну а винтовка адмирала вообще напоминала оружие стражников как две капли морской воды — видимо, прикипев к этому оружию за долгие годы сначала обучения, а потом и службы, адмирал просто не желал менять его ни на что другое.

Хотя ладно, для начала надо выяснить, есть ли в этом мире вообще это самое «другое» или все оружие тут ограничивается болтовками и рычажками? Надо будет прояснить этот вопрос, и поскорее.