На заставе "Рубиновая" (СИ) - Март Артём

— Да не за что, — он выдохнул дым и выкинул бычок. — Может, ты, Саня, нас как следует встряхнёшь. Раз уж сами уже встряхнуться не можем.

Полдень мы встретили на плато, нагретом злым афганским солнцем. Недалеко пролегало неширокое русло давно высохшей реки. Мы продвигались и видели тут и там кривоватые, мёртвые деревца, пучками разбросанные по иссохшей, каменистой местности. То и дело натыкались на пеньки.

Видимо, когда-то здесь рос лесок, но теперь местные выбирали отсюда остатки высушенной солнцем древесины.

Воздух дрожал, густой и обжигающий. Я шёл в центре строя, в основной группе. Чувствовал спиной тяжёлый, недобрый взгляд «Громилы».

Впереди, на два десятка шагов, в головном дозоре бесшумной тенью скользил Артём Лисов по кличке «Фокс». Он двигался осторожно и быстро, читал местность, словно книгу.

Он иногда, не оборачиваясь, поднимал руку: сжатый кулак — «стоп», растопыренные пальцы — «внимание», плавное движение ладонью в сторону — «обходить». Я дублировал его сигналы для своих, голосом тихим, но чётким. Он слышал и почти незаметно кивал. Так, без слов, мы начали выстраивать контур понимания. Профессионал признаёт профессионала, даже сквозь стену недоверия.

«Громила» за моей спиной что-то пробурчал. Что-то неразборчивое, но по тону — злое и презрительное. Я не обернулся.

«Тихий», Олег Нестеров, наш замыкающий, шёл так, будто боялся раздавить землю. Его плечи были подняты к ушам, шея втянута. Парень был насторожен, как загнанный зверёк, чувствующий и опасность снаружи, и давление своей же стаи изнутри.

С флангов, чуть поотстав, двигались «Учёный» Игорь и «Ветер» Котов. Эти двое были не из гороховских. Служили во втором отделении под началом старшего сержанта Феди Буйнова. Оба невольно держались ко мне ближе, словно стараясь найти точку опоры и отгородиться от гороховских бойцов.

Очень скоро мы достигли предполагаемого места пропажи подростка, указанного нам по условным знакам, главным из которых был несколько более плотный, но почти полностью сухой лесок.

— Внимание на землю, на камни. Ищем любые следы, всё что попадётся, — сказал я, — отпечаток обуви, обломанную ветку, пятно.

«Фокс» впереди внезапно замер. Не вжался в землю, а просто остановился, став частью пейзажа. Его рука медленно поднялась — «внимание». Некоторое время он рассматривал землю, а затем указала чуть в сторону от тропы, сквозь неплотные сухие стволики низкорослых веток и к хаосу крупных валунов, лежащих у очень пологого и плавного подножия гор и скал.

Мы подошли. С первого взгляда место казалось неприметным. Но Фокс почти сразу что-то увидел. Он присел на корточки, не касаясь земли руками.

— Волочили, — произнёс он тихо, без эмоций, когда группа рассредоточилась вкруговую, а я приблизился к нему. Его палец обвёл участок сбитой, примятой полыни. — Двоих. Одного — легко.

— Второй сопротивлялся, — дополнил я, прочитав след.

— Точно, — секунду погодя сказал Фокс и как-то недоверчиво и быстро зыркнул на меня.

Вдруг я почувствовал, как за спиной кто-то навис. «Громила» шумно дышал через нос, как бык.

— На позицию, боец, — обернулся я к нему.

— Пусто тут, нету ничерта, — ответил тот недовольным, злым тоном. — Чего дурью мается?

— На позицию, — приказал я. Приказал не потому, что чувствовал явную опасность, а лишь чтобы обозначить свой командирский статус.

Громила с Фоксом переглянулись. Некоторое время Громила, казалось, хотел мне что-то сказать, но не решился. Лишь вернулся на свою позицию и сел на колено, взвесив в руках свой РПК.

Потом Фокс показал на глубокий, соскользнувший след каблука, оставшийся на рыжей земле под тонким слоем пыли. Рядом — несколько тёмных, смазанных и запёкшихся пятен, кое-где присыпанных свежим песком. Кто-то пытался скрыть следы крови.

— Крови мало, — отметил я. — Не смертельно. Или успели перевязать.

— Или добивали не здесь, — холодно парировал «Фокс».

— Фокс, гля, — приблизился Учёный.

«Учёный», Игорь, показал нам обломок металла. Это была верхняя треть клинка от афганского пуштунского ножа — «карда». Слом был неровным, злым, с зазубринами. Металл ближе к обуху был тёмным от чего-то липкого.

— Смотри, что нашёл, — вновь обратился он не ко мне, а к Фоксу, — оружие сломали в схватке.

Бойцы взаимодействовали, казалось, минуя меня. Встревать я не стал. Лишь принялся следить за их совместной работой. Уже на пути сюда я заметил, как хорошо сформировалось боевое слаживание между гороховцами. Они двигались чётко, тихо и понимали друг друга чуть не с полувзгляда.

— Да, вижу, — Фокс принял осколок. — Труп тащили вон туда, к скальнику. Без стрельбы. Тихая работа.

— Идём по следу, — приказал я. — «Фокс», головной дозор, пятьдесят метров. «Громила» — ты сзади, смотри под ноги и на скалы сверху. Остальные — между нами, интервал семь метров. Из вида друг друга не терять.

Мы двинулись дальше. Теперь «Громила» шёл, прикусив язык, но его огромная фигура уже не излучала тупой агрессии, а была собранной, готовой к действию. Казалось, пулемётчик «почуял» задачу наравне с остальными и теперь ловил мои команды на лету и выполнял их с отточенной, солдатской чёткостью.

Вражда враждуой, а дело — делом.

След привёл нас к неглубокой расщелине, прикрытой нависающим камнем. Фокс замер у входа, затем кивнул.

Когда мы приблизились и я приказал бойцам рассредоточиться, то почувствовал знакомый запах. Запах войны. Здесь пахло смертью, пылью и ещё чем-то сладковато-кислым — разлитым в спешке маринадом из тушёнки или испорченными фруктами.

В расщелине, кое-как присыпанные крупным щебнем, лежали три тела.

Двое — в потрёпанной, пропылённой афганской одежде. Худые, с впалыми щеками. Их лица были искажены гримасами боли и удивления. Одному перерезали горло. Второго ударили в спину, пронзив сердце. Кровь на их одежде запеклась тёмными пятнами.

Третий был другим. Камуфлированные брюки и куртка хорошего пошива, не местного. На поясе — пустой подсумок. Лицо полное, с короткой аккуратной бородкой. Однако на нём навсегда застыли синяки и кровоподтёки. Он лежал на боку, но причина смерти оказалась той же — колотые раны. Но в отличие от первых двух тел, это оказалось буквально истыкано куда придётся.

Тишина повисла густая, как смола. Было слышно, как «Тихий» сглотнул комок в горле. «Ветер» отвернулся, стараясь дышать ртом.

«Фокс» присел рядом с пакистанцем, не касаясь его. Его движения были медленными, изучающими.

— Двоих этих убрали тихо, — констатировал он, кивком указывая на местных. — Этого убили в рукопашном бою.

— Странная компания, — заметил «Тихий», — двое оборванцев и спец какой-то. Это ж кто их так?

— А ты уверен, — спросил я, поднимая на «Тихого» взгляд, — что они были из одной компании?

Фокс угрюмо задумался.

«Учёный», побледневший, но собранный, указал на пустой подсумок. — Оружие забрали. Документов нет. Кто они?

— Те, кого искали, — сказал я тихо. — И те, кто искал. — Я наклонился к пакистанцу. Верхний карман куртки был расстёгнут. Внутри, в пыли, лежал плоский стальной портсигар. Я достал его носовым платком. На крышке аккуратной гравировкой была выведена вязь на урду и цифры: «17−84-А». Номер партии.

Я сунул портсигар во внутренний карман. Поднял взгляд. «Фокс» смотрел прямо на меня. В его обычно пустых глазах я увидел не вопрос, а понимание. Он всё прочёл: и мои действия, и значение этой находки. «Громила» же уставился на портсигар в моём кармане, потом на меня.

— Значит, не пацана ищем, — хрипло прошипел «Громила». Он уже не бузил. Он констатировал.

— Итак, — я поднялся от тел. — Что мы имеем? Три трупа, которые пытались скрыть второпях. Скорее всего, в темноте, потому плохо вышло. Следы и кровь, которую тоже пытались смазать.

— Одна банда душманов напала на другую, — задумался Громила. — Чего тут расследовать? Итак всё понятно.

— Этот на душмана не похож, — кивнул я на мёртвого пакистанца.