Последний раунд (СИ) - Марченко Геннадий Борисович

Смотрины — как я это про себя называл — были назначены на воскресенье, 20 апреля. Своих я предупредил, куда иду. Оказалось, родители — а мама в первую очередь — давно подозревали, что я встречаюсь с девушкой, и вот теперь узнали от меня, с какой именно. Естественно, мама закидала меня вопросами, насколько у нас всё серьёзно, на что я отделался общими фразами. Мол, всё ещё пока молодо-зелено, в этом деле торопиться не надо, и так далее… Но мой ответ, судя по виду мамы, её точно не удовлетворил.

К походу в гости я готовился ответственно. Первым делом купил на рынке у какого-то то ли армянина, то ли грузина букет цветов для мамы Инги. В кулинарии — торт «Ленинградский». Перед выходом тщательно побрился, затем надел свой лучший и по совместительству единственный костюм. Сбрызнул себя слегка «карпатским» одеколоном.

— Хорошо выглядишь, — похвалила меня мама, поправляя узел галстука на моей шее.

— Жених, — одобрительно хмыкнул отец. — Я в своё время, когда знакомился с родителями твоей матери, выглядел скромнее.

— Ну уж вспомнил, как тогда — и как сейчас, — скорчила гримасу мама. — Тогда всё было проще.

Ага, подумал я, а через двадцать лет будут говорить, что в 70-е всё было куда как проще.

— Потом как-нибудь пригласи Ингу к нам, а то неудобно получится: ты с её родителями познакомился, а она с твоими — нет, — наставляла меня мама.

— ладно, поговорю с ней на этот счёт, — вздохнул я.

До дома Инги добрался пешком, благо идти было от силы минут двадцать. Шёл аккуратно — из-за оттепели снег превратился в кашу, причём грязную, не хотелось запачкать брюки. Поэтому особо опасные места обходил стороной.

Дверь открыла сама Инга. А откуда-то из глубины квартиры на меня дохнуло божественным ароматом курицы с чесноком.

— А ты вовремя, минута в минуту.

Инга привстала на цыпочки и чмокнула меня в щёку. В этот момент в прихожей появилась со вкусом одетая женщина, вытиравшая руки кухонным полотенцем.

— Здравствуйте, Виктория Андреевна! Это вам!

Тщательно выщипанные брови мамы Инги поползли вверх.

— Неожиданно, — протянула она, принимая букет. — Хризантемы, мои любимые… Как вы догадались?

Мы с Ингой обменялись быстрыми взглядами, что не укрылось от внимательного взора Виктории Андреевны. Она негромко рассмеялась:

— Кажется, я догадалась. Что ж, отдаю должное, пока вы сумели меня, молодой человек, приятно удивить.

— А это даже мне не так часто удаётся, — раздался слегка насмешливый голос появившегося в просторной прихожей солидного мужчины с небольшой залысиной на голове в обрамлении которое стриженых с небольшой проседью волос.

Тот протянул мне руку, представился:

— Юрий Анатольевич.

— Захар, — ответил я на его крепкое рукопожатие своим, не менее крепким, но стараясь не переборщить.

Далее было предложено пройти в зал и сесть за стол, на котором уже стояли закуски и две бутылки — «Арарат Ахтамар» и «Мукузани». Коньяк, я так понял, предназначался мужчинам, а сухое красное — прекрасной половине человечества.

— Давайте, Захар, вы дамам вино наливаете, а я нам кое-что покрепче, — сказал Табаков-старший, с чпоканьем выдёргивая пробку из коньячной бутылки.

Я последовал его примеру. Разливая, умудрился не пролить на белоснежную скатерть ни капли. Вот почему такую постелили? Её же стирать потом замучаешься.

— Ну что, за знакомство? — предложил Юрий Анатольевич, когда мы все вооружились разной степени наполненности рюмками и бокалами.

Выпили, закусили… Дальше выяснилось, что сегодня главное блюдо — запечённая в духовке курица с чесноком, аромат которой встречал меня уже на пороге. То-то хозяйка после второго тоста, произнесённого мной за здравие семейства Табаковых, исчезла на кухне. Видно, курочка как раз доходила.

— А вы, я слышал от Инги, боксом занимаетесь, причём весьма успешно? — спросил Юрий Анатольевич, отправляя в рот кружочек финского сервелата.

— Есть такое, — не смог сдержать я улыбки. — Пока вот всесоюзное первенство «Буревестника» выиграл, в июне надеюсь выступить на чемпионате Союза. Вроде бы победители получат шанс отобраться в олимпийскую сборную.

— Да-да, я слышал, что в этом году летние Олимпийские игры пройдут в Западной Германии. Не доводилось там бывать, а вот в ГДР три года почти оттрубил в составе Группы советских войск. Это было почти сразу после войны, меня призвали в 48-м. А в должности заместителя директора завода — ну вы знаете наверняка со слов Инги, что я работаю на «Тяжпроме» — так вот, в этой должности мне иногда приходится выезжать за рубеж, налаживать производственные отношения. И не только в соцстраны. В частности, прошлым летом летал в Голландию.

— И как вам у них показалось? Хорошо живут?

Юрий Анатольевич хитро прищурился и погрозил мне вилкой:

— А вы, Захар, с какой целью интересуетесь?

— Да просто интересно, — пожал я плечами. — Правда, что у них в магазинах по тридцать сортов колбасы?

— Не в колбасе счастье, — теперь уже вилка проделала движение в другой, отрицающей плоскости. — Да, в магазинах у них выбор побогаче нашего, но купить всё это может далеко не каждый. Там за всё нужно платить. За жильё, которое у нас бесплатное — плати. Коммунальные услуги и всякие налоги съедают чуть ли не половину зарплаты. Медицинские услуги очень дорого обходятся, болеть там вообще невыгодно…

— Тем не менее многие ездят на личных автомобилях, — с серьёзным видом подначил я собеседника.

— Ага, только взять и выложить сразу всю сумму не каждому по карману, так что большинству приходится брать машину в кредит и выплачивать оставшуюся сумму долгие годы. И с квартирами та же история. Нам вот незнакомо слово ипотека, а там оно в порядке вещей. Это когда человек вносит за квартиру первый взнос, а остальное выплачивает в течение десяти-пятнадцати, а то и двадцати лет. Такая вот кабала, для кого-то пожизненная.

— Тут согласен, у нас хотя бы квартиру бесплатно дают. Правда, многие годами на неё в очереди стоят, а целые поколения живут в коммуналках, — вздохнул я. — Но хотя бы в любом случае есть крыша над головой. А типа ипотеки у нас вон в мебельном можно оформить. Только называется это рассрочкой.

— Ну ты не сравнивай, — как-то незаметно перешёл на «ты» Юрий Анатольевич. — В рассрочку ты берёшь по божеским ценам, три шкуры, как у них, с тебя никто драть не будет. Ладно, что это мы всё про них, да про них… Ты вот мне скажи, какие у тебя планы на будущее?

— На будущее? — задумчиво переспросил я.

Тут же перед мысленным взором пронеслась моя прошлая жизнь со всеми её нереализованными возможностями. Мог бы я ещё до развала Союза сделать карьеру, скажем, по партийной линии, и тем самым создать какой-никакой задел для безбедного будущего уже в новой России? Чтобы вовремя приватизировать какой-нибудь завод, чтобы не было всех этих ларьков, наездов братвы и последующего срока за мордобой?

— Пока главное — сдать успешно диплом, — наконец ответил я после несколько затянувшейся паузы, за время которой Инга успела с кухни вернуться за стол. — Дальше, скорее всего, буду работать по профессии, постараюсь достичь каких-то успехов. Ну и спорт бросать пока не собираюсь. Если какую-нибудь глупую травму не получу, глядишь — и на этом поприще будут достойные результаты.

— Молодец, — покивал Табаков-старший. — Всегда нужно стремиться к победам. Что в профессии, что в спорте, что… в личной жизни.

Тут он покосился на дочь, отчего на её щёчках заиграл румянец.

— А вот и наша курочка!

Виктория Андреевна поставила на стол большое блюдо с дымящейся курицей, и специальной двузубой вилкой с помощью ножа принялась её разделывать, а куски выкладывать нам на тарелки. Аромат от курицы исходил и правда божественный. Если она ещё и на вкус такой же окажется…

Наверное, я в одиночку под чуть насмешливым взглядом Юрия Анатольевича и довольным Виктории Андреевны слопал полкурицы точно. И ещё съел бы, тем более что хозяйка дома предлагала, но наглеть совсем уж не хотелось.