Его Сиятельство Вовчик. Часть 1 (СИ) - Машуков Тимур

— ТВОЁ ТЕЛО ПЕРЕСТРАИВАЕТСЯ! — её слова врезались в сознание, как гвозди. — ТЫ СТАНОВИШЬСЯ НА СТАДИЮ ПРЕОДОЛЕНИЯ!

Преодоление. Термин, который я знал лишь в теории, и к которому должен стремиться любой ставший на путь одаренного. Критический, смертельно опасный порог в развитии мага. Момент, когда латентный, спящий дар, пробудившись от мощнейшего стресса — часто околосмертного опыта — начинает перестраивать тело и душу носителя, чтобы выйти на новый уровень.

До инициации — редчайший случай, выжить во время которого шансов практически нет. Эти «счастливчики» сгорают. Сходят с ума. Лопаются, как перезрелые плоды. Если это происходит до того, как ты стал магом.

— ТЫ ПРОШЁЛ ЕЁ БЕЗ ПОМОЩИ АРТЕФАКТОВ! — продолжала орать бабушка, поравнявшись с носилками и неотрывно глядя на меня. Её взгляд был как физический удар. — БЕЗ ПОМОЩИ НАСТАВНИКА! СКВОЗЬ СМЕРТЬ И БОЛЬ! И ТОЛЬКО ОТ ТЕБЯ ЗАВИСИТ, КАКОЙ СИЛЫ МАГОМ ТЫ СТАНЕШЬ!

Её слова не утешали. Они вселяли чистый, животный ужас. От меня зависело? Я же ничего не контролировал! Во мне взрывалась вселенная боли, и я был просто её эпицентром!

— БОРИСЬ! — закричала она в самое мое лицо, и слюна брызнула с её губ. — НЕ ДАЙ СЕБЕ СДОХНУТЬ! СОБЕРИ ВОЛЮ В КУЛАК И ВОЗЬМИ ПОД КОНТРОЛЬ ТО, ЧТО ТЕБЕ ДАНО! ИНАЧЕ ТЫ УМРЁШЬ! Я НЕ ДОПУЩУ, ЧТОБЫ МОЙ ВНУК ИЗДОХ, КАК ПОСЛЕДНЯЯ СОБАКА! БОРИСЬ! ПОКАЖИ, ЧТО ТЫ ДОСТОИН НАШЕЙ ФАМИЛИИ!!!

И последний крик, прозвучавший уже когда меня заносили в какую-то круглую, прохладную комнату с каменными стенами, был самым страшным:

— ТЫ — РОМАНОВ. НО ТЫ И ЗОТОВ! ТЫ ВЫЖИВЕШЬ!

Дверь захлопнулась. Шум, голоса, её крик — всё это осталось снаружи. Внутри был только я, каменный стол в центре, тусклый свет и тот всепоглощающий, пульсирующий ад внутри меня.

«Сдохнуть». Да, больше всего на свете сейчас хотелось именно этого. Чтобы все прекратилось. Чтобы изнуряющая боль, раздражающий шёпот, этот разрывающий меня изнутри шар — всё это, наконец, стихло, исчезло. Смерть казалась милосердным избавлением.

Но её слова… «Ты — Зотов». Проклятие. Приговор. Или надежда?

Я сжал зубы так, что хрустнула эмаль. Из горла вырвался не крик, а животный, рычащий стон. Я попытался отрешиться. Не от боли — это было невозможно. А от всего остального. От страха. От усталости. От желания сдаться. Я представил свою волю не как абстракцию, а как физический объект. Холодный, стальной шар. Шар, который нужно вогнать в тот самый, горячий, бушующий сгусток энергии в груди.

Я пытался дышать, но дыхание срывалось. Я пытался сосредоточиться на чём-то внешнем — на холодной поверхности камня под спиной, на запахе сырости и полыни в воздухе, на слабом мерцании светящегося мха в щелях между плитами. Но внутренняя буря была сильнее.

Шар энергии внутри пульсировал, рос, его границы расползались, угрожая поглотить всё. Шёпот в голове становился навязчивым, превращался в гул, в пронзительный визг. Я чувствовал, как по коже ползут мурашки, но на самом деле это были крошечные разряды магии, прорывающиеся наружу.

«Борись». Бабушкин голос звучал теперь уже внутри меня, настойчиво повторяя её приказ.

Я собрал всё. Всю злость на отца. Весь страх от крушения. Всю ярость от пальцев Софии на своей шее. Всю боль от потерянных в том аду людей. Всю странную, тёплую нежность к Нике, которую пока боялся признать. Всю ненависть к собственной слабости. Я сгрёб это в один ком, в тот самый «кулак» воли.

И с тихим, внутренним рёвом, который не смог вырваться наружу из-за крепко сжатых челюстей, я ударил. Не физически. А так, как чувствовал. Направил всю эту сконцентрированную массу отчаяния, гнева и желания жить и мстить прямо в центр бушующего хаоса внутри себя.

На миг показалось, что стало тише. Шёпот отступил. Пульсация замерла. Потом последовал ответ.

Волна энергии, вдесятеро мощнее прежней, вырвалась навстречу. Она сожгла все мои жалкие построения воли, как папиросную бумагу. Боль вернулась, стократ умноженная. В ушах зазвенело так, что я оглох. В глазах потемнело.

Но я не отпустил. Снова упрямо собрал обломки своей воли. И снова ударил. И снова. Это была не битва. Глупое, отчаянное, самоубийственное долбление головой в непробиваемую стену. Но я продолжал. Потому что альтернатива была одна — сдохнуть. А бабушка сказала — нет. Я — Зотов. Мы не сдыхаем просто так.

Я не знал, сколько прошло времени. Секунды? Часы? Я существовал в узкой щели между волнами агонии. Но постепенно, с каждым новым, отчаянным усилием, я начал замечать… Еще не контроль. Нет. Но некую точку опоры. Краешек того самого бушующего шара, который, казалось, начал… поддаваться. Немного. Ничтожно мало. Но он перестал быть абсолютно чужим. В его хаотичном движении появилась едва уловимая ритмичность. Мой ритм. Ритм моего сердца, которое, вопреки всему, всё ещё билось.

Это был лишь первый, крошечный шаг. До победы, до обретения контроля, до «становления магом» было ещё бесконечно далеко. Но это был шаг. Шаг в сторону от смерти.

И я, стиснув зубы, истекая потом и кровью из-под ломающихся ногтей, намертво впившихся в камень, сделал его. А потом начал готовиться к следующему.

— ВСЕ ВОН!!! — услышал я крик. — Активировать щиты, личные и охранные! Заблокировать помещение! Сейчас он вспыхнет!!!

Вспыхну — это значит сгорю, что ли? Нет, мы так не договаривались! Я герой, а герои не умирают, лежа на полу в луже собственных отходов. Им положено уходить в закат, обнимая, как минимум, пару красоток! Хотя, даже согласен на одну — я не привередливый.

Ну, теорию, как это вообще происходит с правильными одаренными, я знал — заходишь в изолированное помещение, кладешь руки на «Распознаватель». Он начинает накачивать тебя эфиром под контролем опытного мага. И бум — ты тоже маг. Это, конечно, если есть предрасположенность к этому, а тело готово. А если нет — твой пепел быстро всосут бытовые артефакты очистки.

Так что инициация — это всегда риск, пусть и небольшой. Проверить, есть ли в тебе сила, несложно, и только идиоты надеются на авось.

В моем случае никакого контроля, естественно, не было — мое тело само решило все за меня. А может, просто посчитало, что ему на хрен не сдалась такая вот суровая жизнь, и поэтому лучше помереть. И мое сопротивление воспринималось им как личное оскорбление. Оно давило, желая покоя, а я давил, желая жить.

Почти не слушающимися руками я достал из кольца флакон с зельем активации, забранным у Левчика. Оно должно было мне помочь. Сделав вид, что вытащил его из кармана, я засунул пузырек в рот и сжал челюсти. Плевать на стекло — оно органическое, магическое и вполне съедобное.

Раздался негромкий хруст, и по моим венам будто огонь пробежал, потом его сменил лед, потом пронесся ураган… И под конец их словно прочистили песочком.

Взбодрило — не сказать как. Чуть кровью не захлебнулся. Однако голова заметно прояснилась и взяла командование телом на себя. Тело еще раз попробовало выразить протест, остановив сердце, но уже так… несерьезно. Потому как сердце сразу застучало вновь, и моя тушка, наконец приподнявшись над землей, с грохотом упала на место, вспыхнула огнем, разом спалив всю одежду нестерпимым жаром, которой волной вырвался из меня, и замерла, смирившись с неизбежным.

Кстати, никакой боли от ожогов я не почувствовал, что вселяло маленькую надежду, что я все же не превратился в курочку гриль.

Шар, что рос внутри, наконец прорвался, явив на своем месте источник магии вполне себе приличного размера. От него во все стороны хлынул эфир по только что сформированным эфирным каналам. Они в точности повторяли кровеносную систему. Так что я стал крутым архимагом, способным нагнуть этот мир…

Что, поверили? Да фиг там! Это в одной книге герой во второй главе сразу хапнул силу семи архимагов и стал почти богом*. Но я ж не он. Правда, магом все-таки стал, ага. Но каким — это еще надо понять. И, кажется, мне сейчас об этом расскажут — слышу шаги, не сулящие мне ничего хорошего.

Впрочем, я все равно доволен, и есть надежда, что сейчас бить меня все же не будут. Я ж герой, а герои не умирают… Или я уже это говорил? Ну да ладно, чего попусту гадать — сейчас все узнаю…