Экстрасенс в СССР 3 (СИ) - Яманов Александр

Действуя аккуратно, я сделал более эластичными самые узкие места протоков. Что существенно ускорило циркуляцию желчи. Конечно, через недельку не мешало бы проверить всё ещё раз, но сейчас опасность отступила. А печень, если правильно питаться и не злоупотреблять спиртным, быстро восстановится.

Насчёт аритмии сердца я до конца не разобрался и решил отложить дело на потом. Матрёна упоминала сеанс кодирования, вот в процессе Клюеву ещё раз и осмотрю.

— Вера Петровна, насчёт имущества я разберусь. Проведу ревизию и выявлю все недостачи, — пообещал я, — Мне непонятно, как поступать с Рязанцевым, если обнаружится большая недостача?

— Это дело сложное, — вздохнула председатель сельсовета, — Насчёт его семьи ты в курсе? Рязанцевы люди для Зажолино нужные, поэтому ссориться с ними не хотелось бы. Если Паша по мелочи ворует, то это не беда. А вот если что-то крупное, то будем решать мы с Жуковым. И ещё одно, участковый в курсе твоего назначения и его одобрил. Насчёт ситуации с директором клуба он тоже знает. С Панфиловым можешь делиться информацией, но только аккуратно. А теперь айда, я тебе твоё новое место работы покажу.

Во время разговора, мысли Клюевой читались с трудом. Но пойманные обрывки подтверждали, что она не врёт о своих намерениях. Вере Петровне действительно нужен порядок и информация о происходящем в клубе. А ещё она боялась крупных проколов Рязанцева. Ведь такого уже не утаить.

Странные они какие-то. Если вы подозреваете хищения, то обсудите их с главой семейства Рязанцевых. Вместо этого начались какие-то детективные игры. Потом же хуже будет.

Возле клуба я заметил, как из пристроенного к нему помещения вышла стайка пацанов, во главе с хромым пенсионером. Они несли несколько моделей самолётов. На вид дед был ещё крепок и носил видимые издалека седые усищи.

— Это Фёдор Кузьмич, ветеран войны, давно списанный по инвалидности. В школе ведёт труды, а в клубе авиамоделирование и резьбу по дереву. Летом он с ребятами занимается до обеда, а когда начинается учебный год — по вечерам.

Получив характеристики, я прочитал в мыслях Петровны несколько уточнений. Если бы была её воля, то именно Фёдор Кузьмич стал директором клуба. Мешали этому две вещи. Во-первых, нежелание пенсионера заниматься организацией развлечения для молодёжи. Во-вторых, стремление превратить сельский клуб в Дом пионеров.

— Надеюсь, мне не нужно влезать в его вотчину? — спросил я.

— Разумеется, у тебя будут ключи от пристройки, где расположены детские секции. Но пока жив Кузьмич, можешь туда даже не заглядывать. Там полный порядок и всегда убрано. Твоя задача — вовремя организовать выгрузку чурбаков и досок, предназначенных для резьбы по дереву.

— А какие ещё секции базируются в клубе? — спросил я, вспомнив, что видел группу бабушек, занимавшихся пением.

Кроме этого, Рыжий что-то рассказывал о местных балалаечниках и гармонистах.

— При клубе действует танцевальный ансамбль «Ивушка». После обеда занимается детская группа, а вечером приходят девушки постарше. Имеется фольклорный коллектив «Лейся песня». Там почти всем за шестьдесят. Ну и наш знаменитый коллектив народных инструментов «Балалайка». Всем этим занимается наш молодой педагог Иннокентий Валерьевич Петухов.

Упомянув фамилию учителя, Клюева сразу подумала о противостоянии внутри сельского клуба. Насколько я понял, товарищ Петухов постоянно о чём-то спорит с директором Рязанцевым.

— А товарищ Петухов, он кто по должности?

— Художественный руководитель нашей самодеятельности, мультиинструменталист, певец, танцор, организатор концертов всех трёх коллективов. По сути, второй человек в клубе, но официально числится простым педагогом с двойной ставкой.

— Ясно. Вера Петровна, как я понял, его епархию тоже проверять не надо?

— Там всё прозрачно. Есть журналы учёта. Ключи от раздевалки танцоров, где хранятся костюмы и помещения с музыкальными инструментами у тебя на связке.

С этими словами Клюева передала мне увесистую связку с пронумерованными ключами, и план здания с продублированными номерами всех дверей.

Во время первичного обхода с председателем сельсовета, Петухова с его музыкантами и танцорами в клубе не оказалось. Зато мы практически сразу натолкнулись на директора Павла Евгеньевича Рязанцева.

Заметив у меня в руках связку ключей и только что открытую ими комнату с балалайками, он сразу всё понял и поменялся в лице.

— Вера Петровна, это что за незапланированный обход территории? — нервно поинтересовался директор, даже не поздоровавшись.

— Павел, у нас всё давно запланировано. Ты же просил выделить тебе ещё одну должностную единицу. Вот, познакомься, это Алексей Соколов, с сегодняшнего дня, новый завхоз сельского клуба.

— Вера Петровна, когда я просил выделить место для помощника, то думал выбрать его лично, — возразил начавший заводиться Рязанцев.

— Павел, мы бы с тобой обязательно бы посоветовались, но ты в последнее время плохо идёшь на контакт. Ответы о проделанной работе сильно задерживаешь, не сообщаешь запрашиваемые данные. Поэтому мы с Фёдором Михайловичем посоветовались и решили поставить на должность завхоза человека со стороны. Алексей во всём разберётся, посчитает и снимет с тебя несколько функций, которыми ты пренебрегаешь.

Вера Петровна говорила спокойно. Женщина давила не голосом, а авторитетом. С каждым аргументом Паша мрачнел всё сильнее. В его голове проносился настоящий ураган мыслей, больше похожих на панику.

— Я как раз всё подготовил, — произнёс директор клуба, а я почувствовал, что Паша хотя и не врёт, но что-то недоговаривает, — Хотел сегодня всё показать, затем передать отчёты бухгалтеру, и вдруг такой удар в спину.

— Павел, не сгущай краски и не нагнетай. А насчёт выполнения обещаний мы это уже проходили. Год назад тебе одобрили создание вокально-инструментального ансамбля современной музыки на базе клуба. Колхоз выделил средства на собственную аппаратуру и инструменты. Жуков лично дёрнул за свои связи и выбил самое современное музыкальное оборудование. Гитары, магнитофоны, усилители, барабанную установку, стойки для микрофонов, дополнительные акустические колонки. Одних проводов потребовался почти километр. Закупщик колхоза смог на выставке в Москве приобрести импортный синтезатор. Вам приготовили практически готовую студию звукозаписи! И вот пришла пора задать несколько неудобных вопросов. Где наш музыкальный коллектив? Почему не репетирует? Когда ВИА выступит хотя бы на нашей пятничной дискотеке?

— Вера Петровна, своя группа — это очень непросто. Уверяю, всё будет, но не сразу. Я занят поиском опытных музыкантов. Им предстоит сыграться вместе. А ещё нам в группу нужен солист. В селе и окрестных деревнях таких людей нет, — зачастил в ответ Рязанцев.

Под градом аргументов Клюевой Паша быстро сдулся, и начал откровенно лепетать. Я же прочитал в его мыслях, что он всем этим занимается, но что-то мешает начать репетиции. Что именно, непонятно. Но однозначно — дело мутное. Поток невразумительных оправданий, в конце концов, прервала Вера Петровна.

— Солиста у него нет. А Петухов, чем тебе не солист? Вон как Иннокентий народные песни поёт. И на гитаре играет, в том числе электрической.

В ответ Паша возмущённо фыркнул.

— Петухов? Да что он в этом понимает? Пусть с бабками своими поёт и с девчонками кадриль разучивает.

Внезапно за спиной послышались шаги, и к нам подошло высокий молодой человек в модном костюме и начищенных до блеска туфлях. Ухоженные волосы спадали до плеч по последней молодёжной моде. Судя по атлетичному телосложению, он танцор или спортсмен. Товарищ явно на стиле, как выражались в будущем.

— Я слышал, здесь упоминают мою фамилию? — громко произнёс подошедший.

Значит, это тот самый Петухов.

Во время затянувшегося молчания, я обратил внимание, как директор клуба и художественный руководитель буравят друг друга недобрыми взглядами. Они оба молодые, прилично одетые, амбициозные и в чём-то пафосные. Деревенские мажоры, блин.