Отставникъ (СИ) - Борисов-Назимов Константин

— У вас уже имелся дор или вы его приобрели в момент ранений? — чуть слышно поинтересовался профессор. — Понимаете, всякое встречал, но ваш случай из разряда уникальных. Готов поспорить, что от шрамов лишь одно воспоминание осталось, ну, цвет кожи еще не совпадает. Тем не менее, время от времени накатывают фантомные боли, а еще при перемене погоды дают о себе знать. Верно?

— Да, вы правы.

— Но если верить описанию, то, — он потер виски указательным и большим пальцами, — дар вас не защитил и никак себя не проявлял, когда оказались на хирургическом столе. Скорее всего, его приобрели, убив вражеского одаренного. Но сила не должна была прижиться, точнее, она бы из вас остатки сил выпила. Однако, вы выжили и на первый взгляд невредимы. Господин поручик, прошу, позвольте вас осмотреть и продиагностировать.

— Говорите, что делать, — спокойно сказал я, мысленно усмехнувшись, вспомнив, как когда-то врачи меня гоняли по кабинетам и обследовали с ног до головы.

— Пройдите в ту дверь, — указал он в угол кабинета. — Там смотровая, для экстренных случаев. Понимаете, посетители приходят за консультациями, часто отказать не могу, — он как-то виновато, как будто его в чем-то обвиняю, развел руки в стороны.

— Мне нужно раздеться? — направился я к малозаметной двери.

— Если вас это не смутит, — утвердительно кивнул профессор.

Хм, странно он общается, зная, что у меня имелись серьезные ранения. Или подозревает обман? Но зачем мне врать? Впрочем, выводы делать рано, посмотрим, чем все закончится.

Господин Статкевич применил комплексную диагностику. Пальпировал и использовал поток дара для выявления проблемных мест и старых ранений. Мой комочек раз десять настойчиво сообщал, что пора бы такое дело прекратить, заблокировать, а лучше чем-нибудь ударить. Например: молнией или хотя бы искрами. Но я это пресекал и направлял в дар образы, что это делает не враг.

— Готов поклясться, что ни одним словом доктор Ботвинов не соврал. Но он даже преуменьшил ваши повреждения. Пострадали и внутренние органы, но сейчас остались лишь уловимые следы, — разрешив мне одеться, вслух проговорил профессор.

— Так что насчет Анастасии Николаевны, допустите ее до собеседования?

— Да, сделаю исключение, а потом и вовсе это дурацкое правило отменю. Если студентки не будут отставать и где-то работать, чтобы прожить, то зачем их в этом ограничивать? — произнес Павел Григорьевич, а потом поинтересовался: — Кстати, а где бы хотела учиться госпожа Исаева?

— Она предрасположена к обустройству и организации условий для больных и персонала, но вряд ли захочет этому обучаться. Говорила про врача общей практики, а мечтает стать хирургом, — поделился я своими выводами.

— Значит к Александру Борисовичу не попадет, — хмыкнул профессор. — Господин поручик, так что насчет вашего дара? Вы же способны использовать энергию, которая многим людям недоступна. Поведайте, в какой момент ощутили в себе перемены.

Подумав, честно ему обо всем рассказал. Как дрался с немецким генералом, как случился обстрел, а после очнулся в госпитале. Свои первые ощущения, движения и шаги описал подробно, благо они свежи в памяти. Умолчал только о том, что душа настоящего поручика давно мертва, а моя до недавнего времени обитала в другом мире.

— Очень интересно, — заходил профессор по смотровой. — Голубчик, Михаил Юрьевич, так вы обрели дар, но о нем ничего не знаете, в том числе и того, что одаренных порядка трех процентов от всего населения?

— Три процента? — переспросил я. — Мне они часто встречались, думал больше, раз в десять, от вашей цифры.

— И тем не менее, это так, да еще некоторые господа утверждают, что активно использующих силу и того меньше. Есть спящие сверхспособности, и они проявляются только в экстремальных ситуациях. А не рассматривали ли вы то, что у вас имелся спящий дар, а к нему присоединился новый? Это многое бы объяснило, — он задумался и добавил: — Но породило бы ряд других вопросов и противоречий. Н-да, все непросто и сложно.

— Павел Григорьевич, а каков ваш дар и умения? — поинтересовался я.

— Ставить правильный диагноз, выбирать методы лечения и этому следовать.

— Целительский или другой? — продолжил у него допытываться, не совсем понимая, для чего мне это нужно.

— И к нему бытовой, но очень слабый, — задумчиво произнес профессор, а потом добавил: — А вот у господина Изачика другие возможности, он способен рассмотреть внутренние повреждения в кости, поэтому-то и стал зубным врачом, посчитал, что так лучше его способности раскроются. И, кстати, преуспел в этом.

Вот только шел к такому не один десяток лет, а у меня столько времени может не оказаться. Но в какой-то мере мы с профессором в неравных условиях. Я-то знаю, что может случиться, а он нет. При этом, выживать ему, если сменится власть придется тяжело. Новой власти он окажется неугоден, боюсь, плохо закончит, как и его партнер.

— Павел Григорьевич, так что насчет госпожи Исаевой? Вы допустите ее до собеседования? — поинтересовался я, застегиваясь.

— Она его уже прошла, — отмахнулся Статкевич, — с такими рекомендациями грех не зачислить студенткой. Надеюсь, у нее есть средства на житье и обучение?

— Имеются, — заверил я профессора, размышляя, как бы теперь Настю пропихнуть на нужную мне специальность.

— Первое время будет изучать общий курс, а распределение по специализации состоится не раньше второго года обучения, — словно угадав мои мысли, сказал мой собеседник.

Получается, Анастасия не успеет закончить институт, если случится в империи революция. И как раньше об этом не сообразил, а выстраивал планы? Или надеюсь, что изменю ход истории? Ну, не буду отрицать, такие намерения имею. Но сейчас каждый день на счету, следует торопиться!

— Господин профессор, а есть ли возможность как-то быстрее получить знания? — поинтересовался я. — Допустим, брать дополнительные уроки или заниматься индивидуально.

— Это возможно, но тогда на личную жизнь времени почти не останется, — Павел Григорьевич на пару секунд задумался и уточнил: — Господин поручик, не желаю, чтобы для вас потом оказалось неожиданным то, что институт ищет одаренных девушек. Как только подтверждается, что кто-то имеет дар и потенциал, то с ними занятия проходят немного не так, как с остальными. Стоимость обучения остается такой же, но затраты студенток увеличиваются. Вы готовы к такому?

— А если не найдет студентка денег, то что?

— Кредит возьмет, еще ни одна не отказывалась, когда узнавала какие знания получит, — улыбнулся Статкевич в бороду. — Кстати, вам бы тоже следовало кое-что изучить и овладеть различными методиками.

— Предлагаете мне учиться в женском институте? — не понял его я, при этом в голове возникла странная картинка.

Это же окажусь в гареме! Под тысячу красоток на одного меня. Такое же не вывезу!

— Господин Голицын, Господь с вами! — рассмеялся профессор. — Нет, речь в лучшем случае о частных уроках. Вам необходимы базовые навыки. Дар у вас сильный и разносторонний, а, как понимаю, даже не знаете какие у одаренных негласные правила и законы чести. Верно?

— Просветите? Хотя бы основные моменты.

— Прямо сейчас? — удивился Павел Григорьевич. — А как же дамы?

— Они подождут, — хладнокровно сказал я.

— Хорошо, расскажу основное, но всегда готов обменяться теми или иными сведениями, — сказал профессор.

Следующие полчаса господин Статкевич поведал о том, о чем я даже предположить не мог. Информации много, в том числе сделан и экскурс в историю. Он упоминал гонения на ведьм и колдунов, как они в итоге объединились, попрятались и научились скрывать свою силу. Показал некие методики для увеличения дара, но предупредил, что они индивидуальны и мне могут не подойти. Кое-что и на практике продемонстрировал, как правильно и быстро проводить диагностику больного. Какие запросы давать своему дару и как расшифровывать полученную информацию. Не обошел стороной и различные сообщества одаренных с их правилами и условностями. А также объяснил, что далеко не все примкнули к тому или другому движению, которые есть как политические, так и абсолютно безобидные. В общем, он прочел мне вводную лекцию, про людей получивших в свое распоряжение дар.