Корсаков (СИ) - Кощеев Владимир

Я поднялся по ступенькам крыльца, и когда тот распахнул двойные двери, наружу прорвались электрический свет, музыка и гул голосов. Изобразив на лице вежливую улыбку, я вручил слуге плащ и двинулся вперёд.

А ко мне уже шёл Василий Алексеевич собственной персоной.

Глава 21

— Иван Владимирович, рад, что вы пришли, — с улыбкой произнёс Василий Алексеевич. — Сегодня у нас небольшой приём, скорее даже вечер в кругу друзей. Надеюсь, вам понравится.

Людей действительно было заметно немного, может быть, десятка два. Что примечательно, все были младше тридцати. Это явно показывало, что Лопухин держит руку на пульсе — окружает себя сверстниками, чтобы быть в курсе их стремлений, желаний и проблем. Учитывая богатство рода, Василию Алексеевичу несложно решить множество затруднений своего ближнего круга.

— Я не мог не ответить любезностью на любезность, Василий Алексеевич, — пожимая его руку, проговорил я. — Вы оказали мне услугу там, на дороге. Хотя и были не обязаны.

Лопухин не изменился в лице, хотя мою интонацию явно уловил. Его помощь там не требовалась, что доказало появление жандармов. Я об этом знал, он об этом знал. Однако вести мы себя будем так, как положено, а не как есть на самом деле.

— На моём месте вы бы поступили точно так же, — сказал он. — Прошу, проходите. Вечер скоро начнётся.

— Благодарю, — кивнул я, и мы разошлись.

Василий Алексеевич двинулся ближе к выходу — встречать последних гостей, я же прошёл в зал.

Помещение под мероприятие было отведено не слишком большое, но и не мелкое. Как раз, чтобы человек сорок могли одновременно чувствовать себя и в компании, и при этом не приходилось покидать зал ради приватного разговора.

Ненавязчивая музыка — струнный квартет спрятался на балконе второго этажа, выводя какие-то нейтральные мелодии. Судя по довольным лицам исполнителей, делали они свою работу за приятные деньги. Не в том же дело, что от созерцания молодых дворян удовольствие получают?

Десяток диванов и вдвое больше кресел образовывали несколько островов притяжения. Подавляющая часть мебели уже занята, и гости общаются друг с другом на первый взгляд непринуждённо. Возможно, если бы я знал политические расклады, смог бы сделать некие выводы, кто с кем сидит и как на кого смотрит. Но я всё ещё далёк от местной политики, и влезать в неё совсем не хочется.

Уверен, где-то в особняке в компании Алексея Максимовича Лопухина сейчас сидят старшие представители родов, чьих детей развлекает Василий Алексеевич. Возможно, кто-то, как и я, прибыл сам, но вряд ли таковых большинство.

Стоять как дурак в полном одиночестве я бы при всём желании не смог — что это за приём такой, на котором хозяин не озаботился развлечением всех без исключения гостей? Нет уж, всё должно быть на высшем уровне, чтобы потом о приёмах у Лопухиных отзывались только в положительном ключе.

Вот и я улыбнулся, заметив бывшую одноклассницу в компании каких-то девиц. Маргарита Ивановна обернулась, чтобы отдать бокал шампанского проходящему мимо слуге, и мы встретились взглядами. На лице Ростовой тут же появилась радостная улыбка, и она, бросив что-то собеседницам, ринулась в мою сторону.

Я взял с подноса у официанта пару бокалов и сам шагнул ей навстречу. Встретились мы примерно на середине зала.

— Маргарита Ивановна, — с поклоном поприветствовал её я, — крайне рад видеть хоть одно знакомое лицо на этом приёме. Позвольте угостить вас?

Девица приняла бокал и сделала символический глоток, одновременно с этим протягивая мне руку.

— Рада, что мы, наконец, смогли увидеться, Иван Владимирович! — со смешком произнесла она, когда я поцеловал воздух возле её пальцев. — Мне ведь так и не выпало шанса поблагодарить вас за исцеление.

— Что вы, Маргарита Ивановна, не стоит благодарности, на моём месте любой дворянин поступил бы так же, — дежурной фразой ответил я. — Но не ожидал, что мы с вами встретимся на приёме Василия Алексеевича. Не знал, что Ростовы с Лопухиными так тесно общаются.

На лице бывшей одноклассницы появилась довольная улыбка. Маргарита Ивановна легко взяла меня под руку и повела в свободный уголок, где мы могли бы поговорить без свидетелей. По пути мы ни о чём не говорили, но девица вежливо раскланивалась с некоторыми гостями — значит, была им представлена.

Меня не игнорировали, я, в принципе, и сам мог бы подойти к одной из компаний. Такое не приветствуется, но возможно. Однако зачем это мне? Чтобы выглядеть просителем, которого даже представить некому? Нет уж, обойдёмся без такого начала знакомств.

Наконец, мы достигли пары мягких кресел, разделённых маленьким стеклянным столиком. Я помог собеседнице опуститься на сидение и сам занял место напротив.

— Иван Владимирович, — обратилась она ко мне, — понимаю, что была слишком навязчива. И раньше у меня не было шансов, вы доступно мне это объяснили, а потом ещё и исцелили, спасли от смерти.

Заметив, что я собираюсь что-то ответить, Ростова приподняла руку.

— Не спорьте, пожалуйста. Я чувствую себя обязанной вам и понимаю, что я вам не пара, но мне хотелось бы, чтобы мы могли называться друзьями, — выдала бывшая одноклассница. — Вас наградили медалью за помощь нам и вас видели в компании наследницы престола, а теперь вы приглашены к Василию Алексеевичу. Я понимаю, может показаться, что Ростовы совсем теряются на фоне таких персон, однако смею вас заверить, наша семья может оказаться очень вам полезной. Дедушка уже сказал Анастасии Александровне, что мы готовы поддержать род Корсаковых в любом начинании. Вам я говорю то же самое, ведь как бы там ни было, а у вас могут быть как собственные проекты, так и интересы. Ростовы открыты к любым предложениям и всегда будут на вашей стороне.

Как интересно. Матушка мне ничего такого не говорила, и я понимаю почему. Такая дружба, если смотреть непредвзято, во-первых, ставит нас в подчинённое положение, так как средства будут вкладывать Ростовы, а не Корсаковы. Во-вторых, деловая связь с Ростовыми, которых самих по себе не слишком любят в обществе, ляжет пятном на репутацию нашей семьи.

Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты. Для партнёров это тоже истина.

Поэтому репутация семьи крайне важна в обществе.

— Что ж, Маргарита Ивановна, — с улыбкой проговорил я, — ваше предложение услышано. И я о нём не забуду. Обещаю, если мне вдруг понадобится ваша помощь, я непременно ей воспользуюсь. Кстати, как вы после исцеления себя чувствуете?

Смена темы была принята благосклонно, так что я выслушал заверения, что всё стало даже лучше, чем прежде. И в этот момент нас прервал хозяин мероприятия — время начала подошло.

— Господа и дамы, — постучав вилкой по бокалу, обратился к гостям Василий Алексеевич, — прошу минуточку вашего внимания.

Люди, естественно, ему не отказали.

Всё-таки ради этого и пришли к человеку, которого все уже привыкли считать будущим императором. Так что если Лопухин сейчас начнёт раздавать задачи, обязательно найдутся те, кто пожелает их исполнить. Ведь свою команду собирает каждый правитель. Так почему бы не выслужиться сейчас, пока у Василия Алексеевича ещё нет самого красивого и мощного титула Российской империи? Таких сторонников всегда ценят больше, и им достаются самые жирные куски.

— Я благодарю вас за то, что вы нашли возможность посетить нас сегодня, — убедившись, что все его внимательно слушают, продолжил Василий Алексеевич. — В эти сложные и неожиданно жестокие времена, когда на улицах столицы уже устраивают не просто покушения на единичных дворян, а расстреливают детей дворянских родов, находят в себе смелость нападать на целителей… — он неодобрительно поджал губы и покачал головой, после чего отставил бокал на столик и заговорил куда решительнее и злее: — Мы не просто должны держаться вместе. Нет, мы обязаны стать стеной на пути этой кровавой вакханалии. А встав плечом к плечу, пресечь все беспорядки максимально эффективно и жёстко! Это не только отдельные дворяне пострадали в этой лавине нападений, это плевок в лицо всему нашему обществу! Это мерзкая попытка откатить нас в те тёмные века, когда истинные сыны отчизны резали друг друга за косой взгляд. Смута! Вот к чему хотят вернуть нас те, кто стоит за этими нападениями!