Корсаков (СИ) - Кощеев Владимир

Василий Алексеевич склонил голову, а слово взял начальник безопасности.

— Кроме того, ваше благородие, всегда есть шанс, что случится, как сейчас. Низкоуровневые исполнители могут взять на себя дурную инициативу и похерить всё дело. Если бы не паника Ларионова и не страх Ржевского, мы бы спокойно списали нескольких людей из схемы и продолжили дело, как ни в чём не бывало. А теперь всю структуру придётся выстраивать заново.

— Да, пожалуй, это самый важный для тебя урок, Вася, — обратился к будущему императору глава рода Лопухиных. — Нет ничего хуже, чем дурак с инициативой. К счастью, теперь мы от таких избавимся и сможем включить в наше маленькое предприятие новых, куда более толковых людей.

Дворянский особняк рода Корсаковых. Иван Владимирович Корсаков.

Приглашение на приём действительно уже дожидалось меня на столе. Как сказала прислуга, доставили его едва ли не через пару минут, как я уехал на службу. Это был интересный момент. Теперь Василий Алексеевич имеет полное право заявить, что изначально хотел со мной познакомиться, а уж бой — это так, совпадение.

В благородном обществе ведь как? Важнее не то, кто ты есть на самом деле, а каким тебя видят окружающие. Вот и получается, что Лопухины продвигают своего со всем старанием. И внешность у него располагающая, и со всех сторон он положительный.

Нет, будь мне на самом деле восемнадцать лет, я бы тоже решил, что можно на всё наплевать и просто дружить с будущим императором. Но голова у меня не только для того, чтобы в неё есть и за юбками красивых девчонок поворачиваться.

— Ваше благородие, телефон, — указала мне служанка на вибрирующий аппарат.

Взяв его в руки, я ответил на вызов.

— Здравствуйте, ваше императорское высочество.

— Здравствуй, Ваня, — приятным весёлым тоном отозвалась собеседница. — Слышу по твоему голосу, что у тебя всё в порядке. А то мне тут доложили, что в тебя стреляли. Опять.

— Такова жизнь дворянина — сегодня грудь в крестах, завтра голова в кустах, — с усмешкой ответил я.

Приятно, конечно, что она решила позвонить и поинтересоваться моим состоянием. Всё-таки чего у наследницы престола не отнять, так это обаяния. Впрочем, Василий Алексеевич при первой личной встрече тоже производил подобное впечатление. И хотя с Дарьей Михайловной я уже имел честь пообщаться в неформальной обстановке, о том, кто она, я не забывал.

Екатерина Юрьевна велела мне играть фаворита, а не становиться им. Кому нужен Корсаков в качестве императора? Правильно, никому, слишком мелкая сошка.

— Я безмерно уважаю твоё спокойствие и одновременно твою отвагу, — ответила на моё заявление наследница престола. — Мне нравится, что несмотря на то что ты целитель, в тебе не угасла лихость предков.

Тонкий намёк на то, что все благородные фамилии начинались с воинской службы. Конечно, потом многое неоднократно менялось, однако до сих пор большинство родов ведут свои генеалогические древа от некоего бойца.

— Мне также сообщили, что ты идёшь на приём к Лопухиным, — перешла к основной теме звонка её императорское высочество. — И я надеюсь, ты сохранишь своё хладнокровие. Потому что Василий умеет быть обаятельным и очаровывать своих собеседников. Впрочем, полагаю, ты уже заметил по себе, какое впечатление он производит.

— Да, харизматичный молодой человек, — подтвердил я.

— Будь, пожалуйста, начеку, — добавив тепла в голос, произнесла Дарья Михайловна. — Мне бы не хотелось, чтобы на приёме у Лопухиных с тобой случилось что-то плохое.

— Как показывает практика, ваше императорское высочество, я умею за себя постоять больше. Да и я целитель, не станут же гости Василия Алексеевича всерьёз угрожать. Максимум, что мне грозит — меня попросят удалиться, чтобы не смущать гостей.

Наследница престола тяжело вздохнула, но спорить не стала. Мне было, конечно, приятно, что она так проявляет свою заботу. Однако я не маленький мальчик, прекрасно умею себя контролировать. А других предпочитаю судить по их делам.

Несколько секунд Дарья Михайловна дышала в трубку, решаясь сказать что-то ещё. Я почти физически ощущал, насколько ей тяжело их произнести. Но всё же она справилась с собой.

— И если встанет вопрос так, что ты должен перейти к нему, соглашайся. Такой противник тебе не по зубам, Иван. Лопухины в последнее время набрали слишком много власти и сторонников. У них найдётся способ на тебя повлиять, если они того захотят. Поэтому не рискуй напрасно.

Это шло вразрез с тем, что говорил Долгоруков. Да, мне обещалась защита, но насколько куратор жандармов сможет меня прикрыть?

Что-то я во всех этих царедворцах крайне сомневаюсь. Отработанный материал скидывают в отбой, а не тащат вверх по лестнице. Недаром классик говорил: минуй нас пуще всех печалей и барский гнев, и барская любовь.

— Ваше императорское высочество, — вздохнул я, — вы хотите запретить мне защищать себя или защищать вас? Смею напомнить, что Василий Алексеевич пока что даже не ваш жених. А как дворянин я обязан заботиться о вас, как о будущем Российской империи.

Видимо, такая постановка вопроса сбила её с мысли. Так как Дарья Михайловна несколько сбивчиво свернула разговор.

— Надеюсь на твоё благоразумие, Ваня.

Она положила трубку, а я положил телефон на столик и дал знак прислуге. Мой костюм как раз был готов к выходу в свет. В приглашении значился дресс-код, и не следовало его нарушать, выставляя себя глупцом.

Разумеется, можно ходить на приёмы и в гости, по улице и куда угодно в парадной форме. Это не возбраняется, однако если мероприятие камерное, для узкого круга, тогда подчёркивается, что приветствуется вечерний туалет. А значит, костюм-тройка, сорочка, галстук.

Всё это создаёт иллюзию присутствия в кругу близких людей, среди которых нет ни старших, ни младших, а одни только единомышленники. Конечно, это не значит, что можно будет какое-нибудь высокопревосходительство по плечу хлопать и ржать, как полоумный. Однако настроение совсем иное, ближе к домашнему. А значит, официальный наряд там не к месту.

На лацкане пиджака герб Корсаковых, из украшений кольцо дворянина и запонки из белого золота. Ещё, конечно, карманные часы — потому что с жилетом. Но их как раз можно заменить наручными. Минимализм и классика, всё как положено благородному мужчине.

Накинув на плечи плащ, я ещё раз бросил взгляд на своё отражение в зеркале и двинулся на выход. Погода стояла отличная, по-летнему тёплая, но к вечеру всё равно станет прохладно, так что плащ подходил прекрасно.

— Едем, Иван Владимирович? — бросив на меня взгляд через зеркало заднего вида, спросил водитель.

— Да.

Автомобиль тронулся с места, и я вытащил телефон из кармана. Матушка была уже предупреждена, куда я отправляюсь. После нападения пришлось выслушать её переживания. Но всё же возражать по поводу моего визита вежливости на приём Анастасия Александровна не стала. Вместо этого у меня на поездку появились две машины сопровождения.

Открыв приложение, я проверил своё расписание на завтра. С этими интригами вышестоящих у меня как-то очень криво идёт служба. И тут хочешь или нет, а всё равно задумаешься, стоит ли на ней оставаться или перейти в госпиталь Боткина? Однако простые люди ни в чём не виноваты, и уже ради них стоит постараться. Что я буду за целитель, если откажусь лечить пациентов по всей столице, а вместо этого буду сидеть в одном госпитале и плевать в потолок большую часть времени?

Особняк Лопухиных появился справа, и ведущий автомобиль сопровождения прошёл чуть дальше ворот. Мы же вкатились внутрь, и я смог полюбоваться на пару фонтанов, установленных посреди зелёного парка. Пока мы ехали к крыльцу, взгляд успел выцепить некоторых гостей, которые прогуливались там по дорожкам.

А стоило автомобилю замереть на месте, как дверь открыл слуга.

— Иван Владимирович, добро пожаловать в родовой особняк его высокопревосходительства, — согнув спину в поклоне, произнёс он. — Василий Алексеевич уже ждёт вас. Прошу следовать за мной.