Резидент. Часть 2 (СИ) - Киров Никита

Мы дошли до одного дома, который мне был нужен, а хвост где-то потерялся и не нашёлся снова. Лёша пожал плечами и сел на скамейку, доставая телефон, а я забежал к одному человеку, о котором сегодня думал.

Звали её Марья Борисовна, и она должна была помогать нам с адаптацией, но была слишком сильно завалена работой. Женщина, в целом, неплохая, но ей было совсем не до нас.

— Вот завтра и приходи ко мне на работу. Завтра, — пожилая тётка, едва узнав меня, хотела закрыть дверь. — А сегодня у меня выходной. Я и так на этой работе днюю и ночую, и вас из проблем выручаю! За какие-то копейки!

— Конечно, я понимаю, Марья Борисовна, — сказал я с улыбкой. — Вот, возьмите, подарок.

Получив красивую ручку и коробку конфет, она растаяла и подобрела. Ну а я пытался делать вид, что пытаюсь её задобрить, ведь скоро будет ежегодная комиссия соцопеки, которая будет проверять, как я социализировался и не засрал ли выданную мне квартиру.

Честно говоря, учитывая моих соседей, беспокоиться не о чём, но у меня другая задача. Да и формальный повод напрячься был, учитывая тот обыск. Вот якобы и пришёл прояснить момент. К ней тоже придут спрашивать, как я себя веду.

Пока Лёша сидел во дворе и залипал в телефон, я мимоходом спросил Марью Борисовну о красном драконе:

— А вы помните такого Павла Терентьева? В лагере с ним познакомился, а вот недавно узнал, что он умер.

— Паша? — сразу вспомнила его Марья Борисовна. — Жалко его, да. Ему квартиру так и не дали, кстати.

— А почему?

— У бабушки был дом в деревне, поэтому и не положено. Но жить там было нельзя, состояние плохое, Паша в городе снимал, с девушкой. Как же её звали-то? — она задумалась. — Маша, да. Он тогда приходил. Умный мальчик такой был, старательный. Музыку слушал. Но водка эта всё, — с горечью добавила Марья Борисовна. — Допился.

Про его любовь к музыке я помнил и сам, он никогда не расставался с подаренным ему плеером в лагере. И на тех фото, которые мне показывали на базе, я видел наушники на его шее, которые он будто всегда брал с собой.

Ладно, кое-что я выяснил. В подъезде, глянув в окно, чтобы проверить, не вернулась ли слежка, я набрал своего соседа.

— Здорово, Васёк, выяснил?

— Слушай, я пробил за Пашку, — сказал Васёк. — Помер он.

— Да я знаю, — прервал я. — У него девушка была, Маша. Узнай, есть у кого-нибудь её контакт или нет.

— Ща.

Перезвонил он мне через несколько минут. Был контакт, и не только. Оказывается, она переехала в другое жильё, но вещи Пашки могли остаться у неё. Учтём.

Я вышел наружу.

— Домой уже пора, — пожаловался Лёша и показал мне свой фитнес-браслет, где стояло гордое число в 8523 шагов. — Норму почти выполнил, у меня ноги отваливаются, бро.

— Да давай ещё, — предложил я. — Полезно ходить. Место знаю классное, кстати.

Пиликнул телефон, когда я получил от Васька смс-ку с её номером. Ладно, попробуем поискать там. Если у красного дракона осталось хоть что-то из вещей или даже похожая записная книжка, это может мне пригодиться. Главное — найти подходящий повод для того, чтобы в них взглянуть. Тогда, быть может, появится ниточка к кому-нибудь знакомых, среди которых может быть зелёный дракон или та мать драконов, которая тоже мелькала в памяти.

Хотя это вполне может быть не мать, а бать драконов. Кто знает, кого именно зашифровал Туман на картине с боярыней, поднимающей к небу рокерскую козочку…

Тем временем…

Внедорожник с логотипом фирмы «Контур» ехал по дороге на окраине города.

— Нет, Денис, ну ты вообще не знаешь, как это работает, — заявил Дмитрий Штерн, сидя на заднем сиденье. — Ты вообще не рубишь фишку. Ты слушай, что тебе умные люди говорят.

Сидящий за рулём Денис вздохнул, но промолчал.

— Это природа, — продолжал Штерн, — сама суть всех этих отношений заточена под нашу природу и размножение. Потому что мужик, Денис, нужен для того, чтобы своё семя повсюду оставлять. Чем больше баб оплодотворит, тем лучше.

Денис закатил глаза, но Штерн этого не замечал.

— У него это природная задача, чтобы оплодотворить как можно больше самок. Вот девушка идёт, куда ты смотришь первым делом?

— На неё, — пробормотал Денис.

— Нет. На жопу ты смотришь. На жопу! Пофиг, старая или молодая, любой мужик всегда смотрит на жопу. И оценивает, вставить можно или нет. Скопироваться, блин, ему надо, так природой заложено! Вставил и всё, доволен, жизнь удалась, мужик идёт домой, борщ хлебать, который жена сварила. И всё, он так устроен. А у женщин этот процесс иначе происходит. Они выбирают лучшего среди тех, кто…

Завибрировал телефон в кармане, следом раздались тяжёлые гитарные рифы и быстрая барабанная трель. Штерн посмотрел на экран, ругнулся и ответил, нажав при этом на кнопку в салоне, чтобы закрыться перегородкой от водителя.

— Да, Леонид Аркадьич, добрый день. Да, сейчас, запишу. Да, я помню, ага…

Он полез в портфель, достал оттуда синюю записную книжку с кожаной обложкой и паркеровскую ручку, и начал записывать:

— Я понял… понял… ага… иди нафиг, — сказал Штерн, когда звонок закончился. — Козёл ты старый.

Машина ехала дальше. Он нажал на кнопку, и перегородка опустилась.

— На чём мы там закончили? А, точно, — он усмехнулся. — Соцсеточки этой барышни смотришь. И завидуешь, — Штерн открыл телефон и сайт. — Вон, пацанчик там новый, улыбаются, селфи делают. Но чего поделать, Денис, жизнь такая, если она… да ёпт, чё ему опять надо?

Снова заиграли тяжёлые гитарные рифы, а на экране появился незнакомый номер.

— Слушаю, — отозвался Штерн, не закрывая перегородку.

— Здравствуйте, — раздался тихий голос. — Мне вашу квартиру рекомендовали, которая на Чкалова. Ещё сдаёте?

— Какая квартира, ты куда звонишь? — огрызнулся Штерн. — Ты…

Но его лицо вдруг вытянулось, когда он узнал, кто говорит. Штерн нажал на кнопку, и перегородка снова поднялась.

— Мне вашу квартиру рекомендовали, которая на Чкалова, — повторил тот же голос с небольшим акцентом. — Ещё сдаёте?

— Жильцы уже съехали, — медленно проговорил Штерн и вытер испарину со лба, — но ключи я ещё не забирал, — он сглотнул. — Где?

Собеседник назвал адрес. Штерн опустил перегородку в очередной раз.

— Дуй в сквер на Советской, — устало сказал он. — Потом свободен. Езжай домой, фоточки её разглядывай. Руки не смозоль только.

Денис удивился, но промолчал и доехал до нужной точки. Штерн махнул рукой, чтобы водитель уезжал, и подошёл к киоску, выбирая газету.

— Из «Рук в руки» есть? — спросил он, наклоняясь к окошку.

Сидевшая в киоске бабушка с удивлением уставилась на него и сняла очки.

— Молодой человек, она уже лет десять на бумаге не выходит.

— Дайте что-нибудь похожее, — с раздражением бросил Штерн. — Вон, из «Первых рук».

— Это не похожее, это совсем другая газета, — с возмущением сказала бабушка.

— Да пофиг! — Штерн положил на чашку пятитысячную купюру.

— У меня сдачи нет!

— Ну ё-моё! Уже газету нельзя купить.

В кармашке рюкзака завалялось несколько монет, и их впритык хватило на газету. С ней в руках Штерн сел на скамейку, и через несколько минут рядом с ним опустился грузный мужчина в кепке.

— Эта не та газета, — с заметным акцентом сказал мужчина.

— Вы меня почти пятнадцать лет не трогали, — с досадой произнёс Штерн. — За это время всё изменилось. И газеты этой давно нет. Чё вам надо вообще? Я свои дела с вами закончил.

— Придётся снова, — произнёс Турок. — В нашем деле на пенсию не отпускают. Да и ты недавно возвращался в дело, как я понял.

Глава 20

Лёша будто старался вернуть каждую потраченную за сегодняшнюю прогулку калорию, поэтому взял двойной бургер. Я тоже проголодался, но у меня-то на всю катушку работала голова, и из-за этого я чувствовал себя голодным. Мысленная работа тоже требует подпитки.