Казачонок 1861. Том 7 (СИ) - Насоновский Сергей

После этого я вытащил из сумки перевязанную папку и положил на стол.

— А это вам давно хотел отдать, да все случая не попадалось.

Он сразу подобрался.

— Что это?

— Бумаги купца Лианозова. Все, что у него удалось прихватить. Там, насколько понимаю, расписки, записи по делам, следы его мошенничества, взяток и прочей грязи. Подумал, что вашей службе такое добро пригодится больше, чем мне.

Афанасьев развязал тесемку, раскрыл папку и быстро пробежал глазами по паре листов.

— Так… — пробормотал он. — Подложные уступные… долги… стряпчий Клязин… А вот это уже интересно.

Перевернул еще лист, хмыкнул и поднял на меня глаза.

— Тут, Гриша, много занимательного.

— Вот потому и принес, — улыбнулся я. — Мне дел и без того хватает, разбирайтесь уж сами.

Он кивнул, поставил папку на полку и снова присел к столу.

— Добре. С этим разберемся. Что-то еще важное?

Тут уж я выложил все, что наболело: и про Солодова с жандармами и про нашу недавнюю стычку, и про поездку с Туровым по следу Остапа Ворона. Андрей Павлович, как всегда, выспрашивал детально, до мелочей, будто хотел собрать у себя в голове точную картину происходящего.

Когда с этим было покончено, я кашлянул.

— Андрей Павлович, а еще у меня к вам просьба. Может, малость чудной покажется.

Он усмехнулся поверх кружки.

— Ну, сказывай.

— Мне бы аппарат фотографический сыскать. И все, что к нему потребно.

Он даже кружку на блюдце поставил.

— Чего?

— Фотографический аппарат, — повторил я.

— Может, тебе еще и воздушный шар в придачу? — хмыкнул он.

— Какой еще шар? — не понял я.

— Да был недавно один француз, Надар Турнашон. Так вот этот выдумщик умудрился поднять такой аппарат на шаре и картинку Парижа с высоты сделать, представляешь? — ответил он уже веселее. — Военным, между прочим, идея была бы полезная. Крепость сверху глянуть, лагерь, переправу, обоз. Любо-дорого.

— Для войны штука и правда полезная, — согласился я. — Только мне она пока не для того надобна.

— А для чего именно?

Я помолчал, подбирая слова.

— Хочу своих на память сохранить, — сказал наконец. — На карточках. Пока живы, пока молоды, чтобы потом и через много лет посмотреть можно было. Да и вообще… есть у меня чувство, что на этом деле и заработать можно как следует. Сперва сам разберусь, что к чему, а потом, глядишь, и в Пятигорске можно будет такое завести. Отдыхающих там полно, приезжие наверняка захотят себя запечатлеть на память. В Тифлисе, говорят, уже работает такая штука.

— Выдумщик ты, Гриша, но польза от этого дела имеется, — улыбнулся Палыч. — Готового аппарата в Ставрополе не найдем. Скорее всего придется через Тифлис закупить, тамошние умельцы этим делом славятся. И есть у меня там знакомцы знающие. Только по деньгам эта причуда немало станет.

— Сдюжу, думаю, да и по времени переживем. Сколько стоить такая штука может? — спросил я.

Андрей Павлович подтянул к себе лист, взял перо и начал что-то быстро прикидывать, бормоча под нос.

— Так… Сама камера складная, деревянная. Потом объектив. Дальше держатели под стеклянные пластины. Сами пластины, и не десяток, а с запасом надо. Штатив нужен путный. Серебряная ванночка. Бутылки с химией, ну это уже у аптекарей подберем. И темная палатка переносная, без нее ты толком ничего не сделаешь.

Он поднял на меня глаза.

— Это я еще по верхам считаю, выйдет недешево. Думаю, около пятнадцати английских фунтов, — сказал он наконец. — Один фунт нынче больше шести рублей серебром. А посредник себе тоже кусок отрежет. Так что меньше, чем в сто рублей серебром ты вряд ли уложишься. А скорее всего и дороже выйдет.

Я даже присвистнул тихо — и вправду, не мало. Перед глазами на миг встала вся эта будущая громада, ящик, тренога, стекло, химия. Таскать с собой нынешним фотографам приходиться немало, но у меня в отличии от них есть мой сундук-хранилище для такого хозяйства.

— Цена меня устраивает, — сказал я. — Половину сейчас авансом дам.

Афанасьев посмотрел на меня с удивлением, но возражать не стал. Мне пришлось выйти во двор, к Сапсану, и вернуться уже с деньгами. По легенде они лежали у меня в переметной суме. Когда я положил серебро на стол, Андрей Павлович только покачал головой.

— Так сколько придется ждать, Андрей Павлович, как думаете?

— Думаю, несколько недель. Ежели дело сладится, то через месяц уже начнешь своих девчат и башибузуков на карточки снимать.

— Отлично, это еще быстро, — сказал я и не смог скрыть радости. — Просто отлично.

Он усмехнулся и ткнул в меня пальцем.

— И когда дозреешь до аэростата, сразу говори. Станем с тобой первыми в России аэрофоторазведчиками, — не то пошутил, не то всерьез ляпнул напоследок Афанасьев.

Лавка того купца, к которому нас направили Штерны, стояла на одной из деловых улиц, неподалеку от казенных строений. Снаружи вывеска была скромная, а вот внутри все оказалось сделано по уму: бумага, книги, тетради, ящички, чернила, дощечки, линейки, счеты, даже готовые учебные таблицы.

Сам хозяин лавки был плотный, лысоватый господин в круглых очках. Я подал ему записку от Карла Робертовича.

Он прочел, кивнул.

— Для школы, стало быть?

— Для школы в станице Волынской.

— Ага… — протянул он. — Список, гляжу, серьезный.

— Потому-то к вам и направились.

Он подозвал приказчика.

— Степан, доставай азбучные листы, слоговые таблицы, цифирные. Прописи тоже давай. И грифельные доски покажи.

Потом снова повернулся ко мне.

— Брать все по списку будете?

— Хотелось бы.

— Тогда слушай, — сказал он уже по-хозяйски. — Всем ученикам сразу бумагу и чернила закупать смысла нет. Разоритесь, а толку на первых порах не будет. Малышне сперва аспидные дощечки бери. На них и буквы выводить научатся, и цифры. Стер — и пиши заново. А вот грифелей бери с запасом. Эти летят только так.

— Добре, — кивнул я.

— Коробочки к ним тоже найдутся. Простые, деревянные, — продолжил купец. — Азбуки, буквари, книги для первого чтения, таблицы по слогам, цифрам и первым действиям. Для арифметики тоже пару тонких книжек дам, их учителя хвалят.

Я только успевал кивать, а парни откладывали покупки в сторону. Кроме того, мы взяли бумагу, чернила, счеты, прописи, много еще мелочей всяких.

— А вот часословы, псалтири, катехизис, священную историю, литературу и пособия по Закону Божиему должны будете получать через епархию в Пятигорске скорее всего, это к батюшке станичному обратитесь, — сказал купец, прочитав список до конца.

— Добре, а для чтения светского чего имеется?

— Есть простая русская история для малышни. Есть географическая книжка, больше чтение, чем наука, но для начала сгодится. Есть рассказы нравоучительные. И карта Российской империи имеется. Не самая свежая, но добротная.

— Давайте и это.

Купец посчитал все на счетах, назвал сумму. Вышло примерно так, как мы со Строевым и прикидывали. Я рассчитался. Он, видя, что дорога у нас дальняя, даже отдал несколько крепких ящиков под товар, чтобы в пути ничего не помять и не подмочить.

К полудню телега у нас уже была загружена чуть не наполовину.

Ставрополь за эти несколько дней вымотал нас порядочно. Даже ярмарку мы толком полностью не обошли, только прикупили своим гостинцев, по мелочи. Я еще пару раз встречался с Афанасьевым, мы наметили примерный план на ближайшее время, но без особых изменений. А потом, закончив все запланированное, поспешили домой.

И чем дальше уходили от большого города, тем легче становилось на душе.

Уже в первых встречающихся станицах я приметил, что вовсю пошел сбор бахчевых. Арбузы и дыни поспели. Ну я и не удержался. Сговорился с одним хуторянином, и мы с парнями загрузили все свободное от школьной канцелярии место арбузами.

У нас в предгорьях их не то, чтобы не сажают вовсе, но такого размаха нет. А тут чуть ли не на каждом шагу. Вот и захотелось своих порадовать.