Тяжелый случай (СИ) - Шнейдер Наталья "Емелюшка"

— Вина и водки? Все во множественном числе? Мы точно не собираемся споить весь уезд за один вечер?

— Что вы! — возмутился Тихон. — Это же не купеческое застолье, где полуштофами меряют! По рюмочке, водочной или винной, и то не каждую перемену каждый гость притронется.

— Но все же в пересчете на двести персон получается немало.

Тихон развел руками — мол, куда деваться.

— Ладно. — Я вздохнула, поняв, что с Тихоном придется обсуждать не меньше нюансов, чем со Степаном. — Давайте начнем в том порядке, в каком гости будут двигаться по дому. С кондитерского буфета.

— К кондитерскому буфету, Анна Викторовна, полагаются вина десертные. Мускат — он, как поэты говорят, по вкусу дамам восхищенным. Малага, токайское. Ликеры — мараскин, кирассо. Шампанское, само собой, дамы его с пирожными любят.

— Все — французское, правильно я понимаю?

— Как в хороших домах и полагается.

А еще в хороших домах полагается тратить деньги без счета, чтобы в конце концов наследникам остались только долги, полной суммы которых не знал и сам почивший.

— Скажите, Тихон, крымский мускат намного хуже французского?

Пауза снова оказалась чуть дольше, чем должна бы.

— Между нами говоря, Анна Викторовна, мускат и лакрима кристи из экономий князя Воронцова ничуть не уступают французским, в этом все знающие люди сходятся. Но где знающие люди, а где публика.

— А разница в цене? — продолжала уточнять я.

— Ежели хорошие брать и тот и другой, то крымский в десять раз дешевле. — Он покачал головой. — Анна Викторовна, вы даже об этом не думайте. Подадим крымский мускат на губернаторском балу, разговоров не оберешься.

— Разговоров о чем? О том, что губернаторша, следуя заветам государя нашего, отдает предпочтение отечественному? В Петербурге дамы при дворе по высочайшему указу вот уже лет пятнадцать носят сарафаны и кокошники.

Сарафан, конечно, «офранцуженный», а кокошник — стилизованный, но не будем вдаваться в детали.

— Неужели кто-то скажет, что государыня одевается так от бедности?

Тихон моргнул. Потом еще раз. А потом медленно расплылся в улыбке.

— До гостей вы это сами донесете, Анна Викторовна?

Я тоже улыбнулась.

— Начнете вы. Когда станете заказывать купцам вино, заметите, как бы между делом, дескать, государь желает, чтобы его подданные отдавали предпочтение отечественному. Вот губернатор и отдает.

Тихон хмыкнул.

— Скажу, как не сказать. Только мускат в графины не перельешь, это убьет аромат. Придется так в бутылках и выставлять. Все увидят, что не французский.

— Пусть видят. И крымский мускат, и цимлянское игристое, лозу для которого казаки Платова из самой Шампани привезли.

Православие, самодержавие, народность. Первое и второе не моего ума дело, а народность вполне может включать в себя цимлянское по рублю с полтиной вместо шампанского за четыре.

— Губернатор как верный государев слуга не может идти против высочайших распоряжений. Сказано «отечественное», значит, отечественное, — важно кивнул Тихон.

Определенно, мы друг друга поняли.

— А чтобы никто не подумал лишнего, поставим и французское шампанское. Но готова поспорить, многие гости — не дураки, сообразят, куда ветер дует.

— Обязательно сообразят-с. Еще и сами нахваливать начнут, чтобы перед губернатором выслужиться. Сделаем, Анна Викторовна. Крымский мускат и донское игристое. Дозволите ли ими не только на этот бал, но и про запас закупиться?

— Зачем? — не поняла я.

— Прошлая зима на Дону суровая была. В Цимлянской станице все виноградники вымерзли. Игристого-то пока хватает, оно три года, а то и дольше зреет, но помяните мое слово, через год цены взлетят. Особенно если вы моду на русское введете.

— А крымское?

— А в Крыму в этом году морозы ударили, боюсь, осенью и снимать особо нечего будет.

Я поколебалась.

С одной стороны, звучало разумно. Учитывая, что будет еще и пасхальный бал, и рождественский, и в следующем году. С другой — бюджет у меня ограничен.

— Хорошая мысль. Но давайте разбираться с проблемами по мере их поступления. Сперва посчитаем, сколько мы сэкономим, заменив французское на отечественное. Потом я поговорю с Андреем Кирилловичем. Если он согласится пустить часть на закупку впрок — закупим. Без его ведома я денег на это тратить не стану.

А были бы у меня собственные — затарилась бы. Потом тем же купцам бы обратно и продала. Разумеется, втихомолку, ибо не подобает дворянке заниматься стяжательством, ее мысли должны занимать дом, супруг, дети, отечество и Господь.

— За большую партию можно с купца и скидку стрясти, так что и нынешний бал экономнее выйдет, — настаивал Тихон.

Я снова поколебалась. Как бы поаккуратней понять — а много ли сам он поимеет с этой экономии?

Любой управляющий, повар или экономка в приличном доме имеет свой процент от поставщиков. Это негласное правило, своеобразный налог на лояльность, который купцы платят за право поставлять товар губернатору. Пытаться искоренить это — все равно что бороться с гравитацией.

Тихон сейчас предлагал оптовую закупку. Крупную партию. Это сулило ему весьма солидный куш от виноторговца. Лишить его этого куша — навсегда отбить желание мне помогать. Но одно дело — процент с честной цены, и совсем другое — когда цену задирают в полтора раза, деля разницу пополам.

Спрашивать напрямую бессмысленно — соврет и обидится. Значит, поступим иначе.

— Прекрасно. — Я медленно кивнула, глядя ему в глаза. — Составьте смету, Тихон Савельевич. С указанием точных сортов, объемов и цены за каждую бутылку, которую вам выставит купец с учетом оптовой скидки. — Я сделала микроскопическую паузу. — Эту смету я лично положу на стол Андрею Кирилловичу.

Андрей Кириллович, который просил не беспокоить его по мелочам, будет в восторге. Степан, который собирался сам порешать это с Тихоном, тоже. Но что поделать, тяжела шапка Мономаха.

— Вы же понимаете, губернатор прекрасно осведомлен о текущих ценах на донские и крымские вина. Ему докладывают о состоянии рынков в губернии еженедельно. Если Андрей Кириллович сочтет цену закупки справедливой и выгодной для нашего дома — он согласует ее не задумываясь. И мы закупимся на год вперед, а то и больше, если он сочтет это разумным.

Тихон не отвел взгляда. Лицо его оставалось непроницаемым, только чуть напряглись мышцы на челюсти. Он все понял.

— Разумеется, Анна Викторовна. — В голосе повара появился легкий оттенок уважения, которого не было еще пять минут назад. — Я выбью из Давыдова лучшую цену. Барин останется доволен. — Он помолчал. — Вернемся к списку?

Я кивнула.

— К кондитерскому буфету кроме вин я наливок своих поставлю. Яблочная как раз поспела. Рябиновую, абрикосовую. Хороши в этом году удались. Изволите перейти ко второму буфету?

— Продолжайте.

— Там проще. Водки я и так поставлю свои, покупных не держим. Анисовую, полынную, померанцевую, вишневую — гости довольны будут. Что касаемо вин… — Он начал загибать пальцы. — Лафит оставим французский в бутылке, его все знают. Шампанское и донское, так же как у кондитерского буфета. Вместо медока я бы подал красное судакское в графине, вместо сотерна — белое южнобережное. Портвейн и вовсе никто в графине не отличит.

— Мадера? — поинтересовалась я, воспользовавшись памятью Анны.

— Мадеру крымскую поставить не могу. Совсем не то. Либо берем португальскую, либо убираем. Честно говоря, Анна Викторовна, без мадеры буфет не обеднеет. Кто захочет крепленого — вон портвейн.

— Хорошо. Обойдемся без мадеры. Что там у нас дальше — обеденный стол?

— Вот тут, Анна Викторовна, посложнее будет. — Тихон выпрямился, как человек, приступающий к серьезной части доклада. — К каждой перемене блюд — свое вино. После супов — херес или портвейн. К холодной рыбе — белое. К судаку — красное. К десерту — мускат, это мы уже решили. Шампанское и цимлянское — по всему обеду, в вазах со льдом.

— И что из этого можно заменить? — спросила я.