— Правда? — спросила она.
— Разумеется. Ты сама приняла решение, которое пойдёт нам на пользу.
— Спасибо, — обняв меня сказала Алёна. — Это приятно слышать, тем более от тебя.
Я улыбнулся, и в этот момент послышался скрип наружной двери. Я вышел посмотреть кто к нам пожаловал в столь поздний час, когда раздался голос Инес. Мы вышли в горницу, и Алёна с укором посмотрела на подругу.
— Я не помешала? — уже входя, спросила она.
— Уже нет, — сказал я.
Инес поставила свою корзинку с травами на лавку, окинула нас обоих взглядом и объявила.
— Я согласилась выйти замуж за Фёдора.
Алёна тут же просияла, подскочила к ней и крепко обняла.
— Инес! Вот радость!
— Да-да, — произнесла Инес. — И я хотела сначала сказать вам, пока новость не разошлась по всему Курмышу.
— Это ты правильно сделала, — сказал я. — Хотя, думаю, если бы ты сообщила нам об этом утром, сильно ничего не изменилось.
— Алёна, — произнесла Инес, — когда твой муж стал таким ворчливым? Нет чтобы за ученицу и подругу порадоваться!
Алёна, прищурившись, спросила.
— По любому мы были не первые, ведь так?
Инес подняла глаза к потолку, делая вид, что не услышала вопрос. Только не засвистела для полноты картины. Но быстро посмотрела на нас.
— Олене сказала, она сказала матери, мать сказала Артёму, Артём сказал всем в кузне. Там был Сева, и он побежал рассказывать Глафире, — ответила Инес, — поэтому я так поздно и заявилась, и… — сделала она паузу. — Хотела спросить ещё раз. Дмитрий, разговор про приданное в силе?
— Да, — ответил я.
— А дом?
— Строят. Ты же знаешь.
— И ты не будешь против, если я продолжу работать?
— С чего ради? Никогда не был против. А если Федор будет против, то этот вопрос будешь сама решать со своим мужем, — сказал я. — Но не думаю, что проблемы будут, всё-таки Фёдор умный парень.
— Есть такое, — сказала Инес.
Алёна ещё раз обняла подругу, попрощалась с ней. И вскоре я вернулся к своим чертежам.
А ранним утром, после тренировки, я отправился в свой промышленный центр.
Доброслав уже ждал у ворот.
— Давно ждёшь?
— Нет, — ответил он. — Сначала проверил, как дела с домнами, а как услышал от воинов, что ты идёшь, к тебе навстречу вышел.
— Ясно, — сказал я, и пошёл в сторону берега.
— Куда идём?
— К реке. Там пустырь за водяным колесом, думаю, там начать стройку.
Пустырь у кромки воды выглядел именно так, как я себе и запомнил. Крапива, камни, пара сгнивших бревен, оставшихся после паводка.
Я остановился, огляделся и воткнул первый кол.
— Вот здесь. Отсюда начнём строить тигельную печь, — сказал я Доброславу.
— А нельзя эту, как её сталь… в наших печах делать? Зачем новую ставить?
Я взял верёвку, отмерил нужное расстояние и воткнул второй кол.
— Потому что те три не дадут нужного жара. Только там мы с тобой сделаем хороший инструмент, которым можно расточить ствол пушки изнутри.
— Это да, со свёрлами беда, — почесал он затылок. Потом посмотрел на колья, потом на меня. — А почему именно здесь? У реки?
— Дренаж, — я показал рукой вниз. — Копать будем на два локтя вглубь. Если вода в фундамент пойдёт, печь треснет при первом же жаре. А здесь грунт с уклоном к реке, вода сама уйдёт. Ну и колесо рядом, нам или здесь ставить печь, или за домнами. А это, сам понимаешь, сколько времени на подгонку деталей понадобится.
Доброслав кивнул, после чего я отправил его за холопами. И когда они пришли я сказал им.
— Слушайте внимательно. Копаем котлован по колышкам. Глубина два локтя, не меньше. Стенки ровные, дно плоское. Кто сделает кривой угол или не докопает, будет переделывать.
Один из мужиков, рыжеватый, с широкими плечами, переспросил.
— А два локтя, это сколько?
Я посмотрел на него.
— Вот твой локоть, — я показал на его руку, — и ещё один сверху. Два раза. Понял?
— Понял, господин.
— Тогда начинайте.
* * *
Я вернулся домой около полудня, и застал Алёну в горнице. Она сидела у окна с вышивкой в руках, но не вышивала, просто держала её, глядя в сторону. Когда я вошёл, она повернулась, и я сразу заметил, что лицо у неё не как у здорового человека.
— Ты завтракала? — спросил я, снимая сапоги у порога.
— Пыталась.
— И?
— Запах жареного мяса… — она не договорила, только чуть поморщилась и отвернулась к окну.
Я подошёл ближе, присел рядом. Тыльной стороной ладони тронул её щёку, жара нет.
— Давно это?
— По-разному. То мутит, то не мутит. Вот сегодня прям нехорошо.
— Почему не сказала?
Алёна по-доброму улыбнулась и с заботой сказала.
— Ты только вернулся. Я не хотела сразу нагружать тебя своими… — она покрутила рукой в воздухе.
— Своими — что?
— Странностями.
Я встал, прошёл к двери и крикнул в коридор.
— Нува! Принеси яблок. Кислых, если есть, и хлеб, только не горячий, вчерашний.
— Слушаюсь, господин.
Я вернулся к Алёне и сел напротив.
— При тошноте от запахов кислое помогает. Животик это успокаивает. И… — сделал я пузу. — Это нормально, Алёна. Не забывай, что я лекарь, и прекрасно знаю, чем сопровождается беременность. У тебя пятый месяц, у некоторых до самого конца так бывает.
Она помолчала.
— Ты не злишься?
— Господи, на что злиться-то?
— Ну, не ругайся… — погладила она меня по волосам. — Ты пришёл, наверное, голодный. А я тут сижу, и мясо нельзя жарить.
Я посмотрел на неё.
— Алёна, вот давай договоримся, что впредь ты думаешь о себе больше, чем о других. И если тебе что-то не нравится, говоришь. Уж поверь, как-нибудь без жаренного я обойтись смогу. На крайний случай, в трактир сбегаю.
— Нет, — тут же подобралась Алена. — Никакого трактира!
— Чего это ты?
— Там девки! Я… я знаю зачем они там.
— А, ты об этом. Вот уж точно тебе по этому поводу переживать незачем. Я же тебя только люблю.
Она наконец улыбнулась.
— И я тебя тоже люблю. — И тяжело сглотнув тут же сказала. — Но целовать тебя не буду. А то мой недавний завтрак наружу выйдет.
Вскоре Нува принесла яблоки, и взяв одно разрезал ножом на дольки, подвинул к Алёне.
— Ешь медленно. И скажи Нуве, чтобы сегодня готовила кашу. Там запах слабее.
Она снова улыбнулась, но уже шире. Откусила кусочек яблока, пожевала, и лицо у неё чуть разгладилось.
Я сидел рядом и думал о том, что внутри неё сейчас растёт кто-то маленький, пока ещё незаметный снаружи, но уже вполне реальный. Наследник рода Строгановых! Или наследница! Честно говоря, мне было всё равно кто. Лишь бы Алёна доходила до конца без осложнений.
В прошлой жизни у меня детей не было, так хотя бы здесь узнаю, что значит быть отцом…
— Дима, — Алёна прервала мои мысли, — я вот что подумала. Раз уж ты теперь хозяин Палеха… пожалуйста, привези оттуда мастеров-иконописцев.
Я удивлённо посмотрел на неё.
— Зачем они тебе сейчас?
— Хочу, чтобы терем наш расписали. Чтобы не просто бревна голые, а красиво было. Лики святых, травы диковинные. Чтобы ребёнку было на что смотреть, когда подрастёт.
Я погладил её по животу. Честно, мне наоборот, нравилось смотреть и вдыхать запах дерева, но это была мелочь.
— Всё сделаю, Алёнушка. Будут тебе и мастера, и иконы. Только не забывай, что краска тоже свой запах имеет. Так что, может, повременим?
— Эм… об этом я не подумала. Хорошо, давай повременим.
* * *
На следующий день я вернулся к котловану.
Холопы за вчерашний день прошли почти на локоть вглубь, но дно шло неровно, с одного края глубже, с другого заметно меньше. Я спустился вниз, потопал по дну ногами в разных местах. В одном углу чувствовалась мягкость, там влажнее, а значит, грунт слабее.
— Доброслав, — позвал я и показал ногой. — Вот этот угол, ещё на пол локтя вглубь. Там мягко и, если оставить как есть, просядет.
