Граф Суворов. Том 17 (СИ) - Шаман Иван

Или на него так повлияли воскресные службы, на которых этот маньяк исцелял людей? Ведь очевидно, что ни один нормальный человек никогда не сделает и половины того, что совершило это чудовище. Да одной казни на площади в Таллине, которую с тех пор иначе как Кровавой не называли, хватило бы, чтобы нормальный человек лишился сна до конца жизни.

И никакое горе этого не оправдывает! Не так должен выглядеть правитель великой империи. Совсем не так! А значит, и все данные им клятвы ничего не стоят. Нужно как можно скорее покинуть обречённое государство, предупредить всех друзей и сторонников, что они в опасности, и бежать! Бежать без оглядки!

Тремя часами позже. Зимний дворец, зал малого совета.

— Прежде чем мы начнём, я хотел бы, чтобы все ознакомились с этими документами, — сказал я, показывая на папки. — Сведения пока строго секретны, но они необходимы для дальнейшего обсуждения.

— Настолько тайные, что их даже распечатали и не могли передать нам заранее для ознакомления? — хмыкнул Пётр, подвинув к себе бумаги. Но открыв папку и пробежав глазами первые страницы, нахмурился и больше шутить не стал. — Это проверенная информация?

— Да, насколько возможно. Мы провели лабораторные испытания, исследования и обратный инжиниринг. Там, где это было осуществимо.

— Какое убожество… — пробормотал Мирослав, откладывая в сторону снимок разобранного реактора.

В центре бронированной капсулы находился почти такой же прозрачный контейнер, который я видел в подвале Суворовского училища. Вот только там был единственный щупчик, а здесь гигантская клякса немёртвой плоти, опутанная проводами и проткнутая спицами.

— Снаряды с кусками резонирующего сердечником? — уточнил Пётр.

— Да, они обнаружены и в снарядах на крейсерах, и в добытой мной пушке механизма, уничтоженного во время засады, — кивнул я. — Таких снарядов не так много, каждый двадцатый. Но каждого достаточно, чтобы пробить щит. Принцип действия пока нам непонятен, как и нового реактора Теслы. Очевидно лишь, что и то и другое содержит органику из немёртвого моря.

— Уже понятно, почему их щиты так хорошо держат конструкты? — спросил Морозов.

Во время нападения он оказался отрезан на севере Петрограда, но сумел в одиночку уничтожить крейсер. Сам, без усилителя и корабля. Если бы он только был во дворце, а не на выездной проверке… Может, Инга осталась бы жива. Или если бы я прилетел на десять минут раньше…

— Нет. Скорее всего, всё напрямую завязано на реактор, — ответил я, вновь взглянув на спутанную конструкцию с органикой. — Хорошая новость в том, что трофейные снаряды мы можем использовать в наших орудиях. Плохая — что реактор и проводящая система оказались для нас слишком сложными, на обратный инжиниринг уйдёт несколько лет. На освоение производства создания снарядов — не меньше года.

— А мы вообще сможем создать нечто столь же отвратительное? — с неприязнью спросил Мирослав. — Ваше величество, неужели мы не можем обойтись без этого?

— Мне казалось, вы первый заинтересованы во внедрении этой технологии. Снаряды, способные пробивать щиты. Что может быть важнее? — искреннее удивился я.

— Моральный дух солдат. Их уверенность в руководстве и правоте государства, — без колебаний ответил Суворов. — Часто, если не всегда, это куда важнее хорошей техники или снабжения. На короткой дистанции. А технику почти всегда можно заменить или придумать асимметричную альтернативу.

— И какую альтернативу ты предлагаешь? — с насмешкой спросил Пётр. — Я эти щиты даже Метелью пробил не с первого раза. Минуту конструкт держал!

— Но пробил же, — настаивал Мирослав. — И Александр тоже. А у врага нет стольких крейсеров!

— Ну так и нас всего ничего, кто в состоянии создавать стихийные конструкты такой силы, — возразил Пётр Николаевич. — А тут у тебя снаряд, который может использовать любой корабль. Хоть корвет. Да хоть ПВО с земли.

— Мы не станем отказываться от исследований новых технологий, по крайней мере, чтобы противодействовать врагам, — прервал я начинающийся спор. — Как не станем ограничивать себя в использовании трофейных снарядов. К слову, о них там есть отдельная страница.

— Ничего необычного, если не считать капсулы с биоматериалом. Обычные фугасные снаряды, — просмотрев сведения, констатировал Мирослав. — Бронепробитие практически нулевое, против больших судов они бесполезны. Основным вооружением такие боеприпасы не станут. Одним залпом пойдут и ФОСы, и ломы, и БОВы.

— Главная проблема в том, что они разрушают резонанс на секунды, в том числе и стихийный резонанс, — сказал я.

— Вы все не о том думаете, — неожиданно вмешался Багратион. — Рано или поздно конфликт с Европой закончится, пусть он даже толком не начался.

— Это после нападения на Петроград — не начался?

— Именно. У нас пять тысяч погибших и десять тысяч раненых. Вы уже казнили почти столько же, — сухо заметил Леонид. — Но в случае войны погибнут миллионы. Не десятки тысяч, не сотни — повторяю, миллионы. Хотя я вообще не об этом. Это решение императора и нести ответственность за него только вам. Я хотел бы напомнить о наших восточных соседях, которые пока заявляют, что они нам друзья, но уже строят резонаторные подавители в виде бомб. А у них ещё и дроны есть.

— К счастью для нас, совмещать резонаторы и технологичную технику не выйдет. Либо-либо, — я попытался остудить пыл главы внешней разведки.

— Вот только этого никто и не станет делать. Отдельно — снаряды, пробивающие резонансные, в том числе стихийные щиты, чего китайцы делать не умеют, отдельно — дроны. Ведь достаточно просто сделать из такого снаряда, точнее, из его боеголовки, мину, которая прилипнет к броне и будет нарушать контур, и дальше обстреливать всеми доступными средствами, — покачал головой Леонид, а затем осёкся, заметив, как изменилось выражение моего лица. — Что?

— Отличная идея! Вы только что сильно облегчили нам жизнь на ближайшие несколько лет. Возьмём уже захваченные снаряды и сделаем из них мины. Тогда одним снарядом можно будет нейтрализовать щиты не на секунды, не на один залп, а на весь бой, или пока мину не собьют.

— Я… да боже, делайте что хотите! Только учтите, что у нас в потенциальных противниках не только Европа. Даже получив ультимативное оружие, объявлять войну всему миру — плохое решение, — устало отмахнулся Багратион-старший. — Сегодня они заявляют о своём нейтралитете или даже дружественной позиции, а завтра их политическая воля может повернуться совершенно иначе.

— Судя по вашему разговору, мы чего-то не знаем, — Пётр нахмурился, повернувшись ко мне. — Вы приняли какое-то решение, ваше величество?

— Да. Завтра, после снаряжения флагмана, я выдвинусь к границе с Румынией, после чего объявлю ультиматум. Либо они выдадут всех преступников и террористов, которые скрываются на территории этой страны, либо будут признаны соучастниками. Со всеми вытекающими последствиями.

В кабинете повисла тяжёлая тишина. Даже обычно невозмутимый Морозов медленно отложил папку на стол.

— Это объявление войны, — поджав губы, проговорил Мирослав. — Мы не готовы.

— И никогда не будем. Поэтому во время ультиматума я сделаю дополнительное объявление. Но войска лучше начните собирать и распределять снаряды по судам.

Глава 17

Глава 17

— Я, барон Арылахский, граф Суворов, Александр, сын Бориса, из рода Романовых, император всероссийский. Обвиняю тебя, твоё величество короля Фердинанда Пятого, сына Миайа Третьего, из рода Зигмарингеров, в укрывании террористов, покушавшихся на мою жизнь и убивших мою супругу.

— Как дети не несут ответа за отцов, так и подданные не в ответе за решения правителя. Но как отец несёт ответственность за детей, так и правитель не обязан отвечать за то, что делают его слуги. Или признай, что они совершили преступления, и выдай их мне, или сам станешь ответственным за эти преступления. Времени даю тебе до завтрашнего утра!