СССР. Компиляция. Книги 1-12 (СИ) - Цуцаев Андрей

Болдуин подвел окончательный итог обсуждению, распределяя задачи с точными сроками и ответственными.

— Итак, полный план реагирования утвержден в следующем детальном виде для исполнения в течение ближайших сорока восьми часов: канцлер Чемберлен готовит официальное объявление о государственных заказах на двадцать пять миллионов фунтов с разбивкой по компаниям, регионам и типам продукции к восьми утра завтра для публикации в «Таймс» и речи в палате общин; министр Иден составляет текст ноты протеста в Берлин на двух страницах с дипломатическими формулировками и координирует с Парижем, плюс черновик радиообращения премьера о единстве империи под королем Георгом VI к полудню; министр Хор координирует с профсоюзными лидерами национальную программу занятости на двадцать миллионов и введение тарифов на японский импорт с первого февраля, с первыми встречами в Манчестере и Шеффилде послезавтра; лорд-канцлер Хейлшем запускает иски в суд и организует аресты десяти лидеров митингов с пресс-релизами для вечерних газет; я лично встречусь с его величеством королем Георгом VI в Букингемском дворце сегодня в шесть вечера, чтобы заручиться его поддержкой в отдельном радиообращении к нации о необходимости перевооружения без паники и единства перед внешними угрозами; в палате общин завтра в два часа дня проведем дебаты с презентацией фактов о немецких заводах Krupp, но подчеркнем наши меры как полностью достаточные для защиты империи и рабочих мест без эскалации.

Министры продолжили уточнять детали плана на протяжении еще двух часов интенсивного обсуждения, а Лондон продолжал жить в ритме уличных протестов, полицейских кордонов и газетных сенсаций. Британская империя стояла на пороге крупных и неизбежных перемен.

Глава 11

Берлин, 23 января 1937 года.

07:27 утра. Чёрный «Мерседес-Бенц» остановился у ворот Абвера. Ханс фон Зейдлиц вышел из машины, которая теперь была ему положена как полковнику и начальнику отдела. Кивнул шофёру, отдал честь часовым и быстрым шагом прошёл через внутренний двор, где дворники уже час скребли лёд с дорожек, оставляя длинные белые борозды.

Он поднялся по широкой мраморной лестнице на третий этаж, открыл тяжёлую дубовую дверь кабинета и сразу включил настольную лампу с зелёным абажуром. Комната ещё не прогрелась, на окнах были узоры инея. Ханс снял шинель, аккуратно повесил её на вешалку и подошёл к сейфу за большой картой Чехословакии.

Ночная почта лежала аккуратной стопкой: восемь толстых папок с красной диагональной полосой «Совершенно секретно — только лично полковнику фон Зейдлицу». Он сел, развязал тесёмки первой.

Папка № 1 — агент «Лотта», Карлсбад, 22 января 23:47: «В 21:15 оберфюрер СС Карл Герман Франк прибыл в Карлсбад на личном Ю-52 (борт D-AFRK). В 21:37 встретился с Конрадом Генлейном в отеле „Империал“, люкс 312. Разговор длился 3 часа 12 минут. После ухода Франка Генлейн сказал Карлу Хенке дословно: „15 марта — окончательная дата. Рейхсканцлер дал личное слово. До таяния снегов всё должно быть завершено. После этого — никаких препятствий ни от чехов, ни от французов, ни от англичан“».

Папка № 2 — «Фердинанд», Прага, 23 января 04:30: «В 04:15 генерал Ян Сыровы подписал приказ № 121/37 о немедленном переводе 7-й и 11-й пехотных дивизий в районы Либерец и Чешска-Липа, а также усилении гарнизонов в укрепрайонах Наход, Яромерж, Трютнов и Крконоше. В 22:40 22 января французский военный атташе полковник Дюпон в разговоре с генералом Людвиком Крейчи заявил дословно: „Если германское вмешательство ограничится судето-немецкими районами, Франция не считает себя обязанной вмешиваться военным путём. Союзнические обязательства распространяются только на случай прямого вторжения на всю территорию республики“».

Папка № 3 — «Байер», Мюнхен, 23 января 02:11: «Франк вернулся из Берлина спецрейсом в 01:47. Встреча с рейхсканцлером Герингом в резиденции на Лейпцигерштрассе, 8а, длилась с 19:30 до 22:42. После выхода Франк сказал штурмбаннфюреру Альфреду Науйоксу: „Всё решено окончательно. 15 марта начинаем. Рейхсканцлер лично гарантировал полную поддержку люфтваффе, СС, партийных органов и рейхсвера. Главное — успеть до распутицы, чтобы дороги были твёрдыми и техника могла пройти без проблем“».

Папка № 4 — резидент в Вене: «За период 16–22 января через станцию Гмюнд — Нойнкирхен прошло 138 грузовиков с маркировкой „сельскохозяйственные машины“, „запчасти для ткацких станков“ и „оборудование для пивоварен“. Все машины следовали в направлении Карлсбад, Эгер, Либерец, Аш. Сопровождение — эсэсовцы в штатском».

Папка № 5 — из Дрездена: 42 новых аэрофотоснимка укреплений в районе Аша, Фридланта и Распенавы, сделанные ночью 21–22 января самолётом Хе-70.

Папка № 6 — из Катовице: список 27 польских офицеров, готовых к сотрудничеству в случае конфликта.

Папка № 7 — из Брно: сообщение о том, что начальник местного укрепрайона генерал Гусак вчера вечером получил приказ из Праги «привести все объекты в полную боевую готовность к 1 марта».

Папка № 8 — личная записка от адмирала Канариса, написанная синим карандашом: «Зейдлиц! К 1 марта 1937 полный комплект материалов по Судетам (досье на всех лидеров СДП, карты всех укреплений, аэрофотосъёмка, списки лояльных и нелояльных чиновников, планы железных дорог и аэродромов) — лично мне на стол. Это прямой приказ рейхсканцлера. Никаких отговорок. Канарис».

Ханс отложил папки, встал, подошёл к огромной карте Чехословакии, занимавшей всю стену от пола до потолка. Красным карандашом он обвёл весь судетский регион сплошной жирной линией, поставил дату «15.03.1937» и провёл толстые стрелки: от Мюнхена к Карлсбаду, от Вены к Гмюнду, от Берлина к Праге с вопросительным знаком. Потом ещё одну — от Катовице к Тешину. Всё сходилось идеально. Рейхсканцлер Геринг не будет ждать больше ни дня. Весной Судеты будут оторваны любым способом, но без большой войны. Чехи их не удержат. Французы уже отступили. Англичане молчат. Москва должна узнать об этом немедленно — за 51 день до начала.

Он вернулся к столу, достал из сейфа чистый конверт без маркировки, вложил туда фотокопии всех восьми документов и девятый лист — записку:

«Судеты — 15 марта 1937. Координатор — оберфюрер СС Карл Герман Франк. Лично согласовано рейхсканцлером Герингом 22 января в Берлине (встреча 19:30–22:42). Чехи переводят дивизии и приводят укрепрайоны в полную готовность, но французы официально отказались от вмешательства (прямая цитата Дюпона). Англичане молчат. Срочно подтвердите получение по каналу „Рига — Стокгольм — Москва“. С. Д. — 23.01.37».

Запечатал конверт тройным сургучом. Затем вложил конверт в обычную служебную папку «Поставки пива и солода из Пльзеня и Будвайзера в рейх — январь — февраль 1937 гг.».

Следующие двенадцать с половиной часов прошли в сплошном ритме работы:

08:00–10:00 — большое совещание у адмирала Канариса с руководителями всех восточных отделов. Канарис был мрачен: «Господа, Судеты — приоритет номер один для рейха. Рейхсканцлер требует результатов к марту. Кто не справится — уйдёт из Абвера».

10:00–12:15 — личный разбор новых аэрофотоснимков с майором люфтваффе фон Либенфельсом и двумя специалистами по фортификации. Они вместе наносили на карту новые объекты, уточняли координаты.

12:15–13:00 — приём курьера из Катовице с плёнками и устным докладом о настроениях в польском генштабе.

13:00–13:25 — быстрый обед в офицерской столовой: картофельный суп, две сосиски, чёрный хлеб, стакан пива «Пльзеньское».

13:25–17:00 — проверка и визирование досье на 68 человек из ближайшего окружения Генлейна и Франка.

17:00–19:20 — телефонные переговоры по защищённой линии с резидентами в Праге, Вене, Варшаве, Брно и Катовице.

19:20–19:40 — финальная сверка карт укреплений, подготовка отчёта Канарису и личная проверка всех сегодняшних шифровок.

В 19:42 Ханс вышел из здания Абвера. Мороз усилился до минус двадцати. Снег валил крупными хлопьями, фонари едва пробивали белую завесу. Шофёр предложил машину, но он отказался — до кафе «Кранцлер» было ровно пятнадцать минут быстрым шагом.