Но последнее уже после войны.
Рисунок 57. «Реальная» 37-мм зенитная установка Таубина-Бабурина БМА-37. Точно также могла бы выглядеть и «альтернативная» 40-мм автоматическая зенитная пушка Таубина-Бабурина образца 1939 года (61К).
Более опытные и поднаторевшие в общении с высокопоставленными военными конструкторы Александр Волков и Сергей Ярцев, не стали ничего обещать. Они хорошо понимали, что желание последних иметь на самолётах авиапушки под мощные зенитные патроны «25×205R» и «40х311R» - абсурдны в принципе. Ни одна конструкция летательного аппарата не выдержит чудовищной отдачи. А если и выдержит – то такой самолёт никуда не полетит из-за большого веса.
Ничего не обещая, они по собственной инициативе создали по сути новый авиационный боеприпас взяв 25-ти миллиметровый зенитный снаряд и гильзу от опытно-экспериментального патрона 14,5×115, предназначавшегося для противотанкового ружья. По указанию маршала Кулика, такой вид оружия разрабатывался в качестве мобилизационного – на случай, когда дела у Красной Армии пойдут совсем плохо.
Слава Богу, не понадобилось!
Так вот, под чисто авиационный боеприпас «25×115», Волков и Ярцев к 1940-му году сконструировали одну из мощнейших авиационных пушек Второй мировой войны – «25-мм автоматическую авиационную пушку Волкова-Ярцева, образца 1941 года», или ВЯ-25.
Глава 26. Автомобилизация РККА : «Форд» - это наше всё!
Когда речь заходит о так называемой «теории глубокой операции» Триандафиллова, то большинство современных нам «знатоков» военной истории неразрывно связывают её с бронетанковыми войсками.
Это не соответствует действительно - от слова «совсем», так как в своём фундаментальном труде «Характер операций современных армий» советский военный теоретик рассматривает возможность «глубокой операции» с точки зрения реалий Империалистической (Германской, Великой, Первой мировой) войны, в коей никаких крупных механизированных соединений участия не принимало, тупо из-за невозможности их создания.
Если дословно из работы Триандафиллова В. К. «Характер операций современных армий», изданной в 1927-м году:
«Глубокая операция - это ряд последовательных операций с продвижением на всю глубину обороны противника, затем, предполагавшая выход на оперативный простор, с созданием окружений или достижением иных стратегических целей (захватом промышленных районов, например).
Глубокая операция осуществляется как единое целое, начиная с, собственно, планирования, заканчивая работой войскового тыла. Обеспечивая последовательность и неразрывность проведения операций, не давая противнику восстановить свои оборонительные порядки…
…Армия, предназначенная для действия в направлении главного удара, должна быть организована таким образом, чтобы она могла своими силами провести ряд последовательных операций от начала до конца. Она должна располагать такими средствами, которые позволили бы ей преодолеть любое сопротивление противника как в начале, так и в ходе предпринимаемых операций».
Где здесь хоть слово про танки?
В качестве примера выхода на «оперативный простор» в будущей войне приводятся действия не бронетанковой и, даже не кавалерийской, а…
Пехотной части германской Кайзеровской армии!
Точнее - 35-го фузилерного полка, в августе-сентябре 1914-го года (накануне и в самом начале Битвы на Марне) - за 27 суток совершившего 25 пеших переходов общей протяжённостью в 653(!) километров и причём – с боями.
Про танки товарищ Триандафилов тоже упоминал всуе в своём труде, но только лишь в качестве взлома обороны или наоборот – затыкания бреши пробитой противником в собственной обороне. По примеру завершающих сражений прошедшей общеевропейской бойни, он предлагал танки перебрасывать на нужное место в кузовах грузовых автомобилей.
И тут он Америки вовсе не открыл, а подсмотрел на полях сражений прошедшей войны в Европе.
Рисунок 58. Грузовик ПМВ «Мак Бульдог» АС перевозит в кузове легкий танк Renaut FT-17.
Ярчайший пример того, как генералы готовятся к прошедшей войне!
Но при этом сей теоретик считал, что только для войны с Польшей, Красной Армии потребуется «…от 4.500 до 8.000 танков, в зависимости от длительности и сложности операций», в одном только первом эшелоне.
Ярчайший пример того, как теория подменяется так называемой «игрой в цифирки» - когда в расчёт не берутся реальные экономические возможности страны, не способной удовлетворить такие вот запросы так называемых «кабинетных теоретиков». Бывший во второй половине 20-х годов в серии танк Т-18 (МС-1), даже к 1930-му году был выпущен в количестве жалких 318 штук, отличался незавидным качеством изготовления и морально устарел ещё на стадии проектирования.
И это при заоблачной стоимости!
Тридцать шесть тысяч рублей за штуку, при достаточно сомнительной боевой ценности. Проще и дешевле было бы по примеру стран-лимитрофов купить у французов их старые-добрые FT-17 «Рено», которые чуть ли не на вес продавались всем желающим.
Ещё более смешно считать, что якобы во время достаточно продолжительного сотрудничества РККА и Рейхсвера, будущие гитлеровские генералы её у нас скопировали для своего Блицкрига и против нас же применили.
Увы, нечего у нас было «копировать» - от слова «совсем».
Тем не менее за полным отсутствием чего-то более вменяемого, теория «Глубокой операции» стала основой оперативного искусства Рабоче-Крестьянской Красной Армии, в соответствии с которой строились её Сухопутные войска. Естественно, в Главном штабе РККА её серьёзно переделали - заменив пехоту так называемой «стратегической конницей», что было навеяно лихими рейдами Первой конной армии Будённого во время не так давно прошедшей Гражданской войны.
Ещё за год до выхода первого издания книги Триандафилова «Характер операций современных армий», постановлением РВС СССР была принята 3-х летняя программа строительства стратегической конницы. Её штатная численность была установлена в пятьдесят с небольшим тысяч сабель - сведённых в девять кадровых, три территориальные дивизии и семь отдельных бригад.
Кадровая кавалерийская дивизии состояла из:
Четыре кавалерийских полка, в свою очередь состоящих из четырёх же сабельных эскадронов, в каждом из которых четыре взвода. В кавалерийском взводе – три десятка бойцов и командиров.
В каждой дивизии отдельный артиллерийский дивизион (двенадцать 76-мм орудий), в каждом полку - отдельный пулеметный эскадрон (шестнадцать пулеметов «Максим» на тачанках).
Территориальная кавдивизия имела практически аналогичную структуру. Отдельная кавбригада состояла из трёх полков (полк - три эскадрона, эскадрон - три взвода), также один пулеметный эскадрон на полк и одну отдельную артбатарею – шесть орудий.
После вышеописанных событий, ему же – Семёну Михайловичу Будённому, была оказана честь возглавить Сухопутные войска РККА и оказано высокое доверие реформировать их в соответствии с доктриной о «Глубокой операции».
Первым делом он объединил девять кадровых кавалерийских дивизии в три кавалерийских корпуса. Ещё одна отдельная кавалерийская дивизия – Московская пролетарская «Имени товарища Сталина» была сформирована в столице, как учебная и образцово-показательная…
Без показухи у нас никак!
Вторым делом, приданием кавкорпусам отдельных частей - Будённый реорганизовал кавалерийские корпуса в нечто подобное своей Первой конной армии. Как известно, последняя насчитывала 16-20 тысяч человек личного состава и, в разное время состояла из трёх-пяти кавалерийских дивизий, двух-трёх стрелковых, отряда бронепоездов (от одного до четырёх штук), отряд бронеавтомобилей, авиационной группы и других частей.
