— Вы можете говорить по-английски, — сказал я.
— Yes, We know you’re a great polyglot — одарила меня чарующей, но ни к чему не обязывающей улыбкой. — Но я буду говорить по-русски. Вы не возражаете? Мой первый и главный вопрос, господин Туманов, в чем секрет успехов вашей страны?
— Все просто, мисс… Простите, как вас зовут? У меня не написано.
— Ава Вильямс.
— Хорошо. Мисс Вильямс. Я обращусь немного в прошлое. Когда президентом вашей страны во второй раз стал Дональд Трамп. Он закрыл НАСА, и лишил государственной поддержки науку, учёных. В итоге, все перешло в частные руки. А частные компании решили тратить деньги только на прикладные исследования, которые дают быстрый коммерческий результат. Фундаментальные науки стали деградировать. Я не очень резок, мисс Вильямс?
— Нет, господин Туманов. Вы правы, хотя немного преувеличиваете.
— Следующие президенты не стали ничего менять. В этом главное различие между империалистической системой и социальной. Наша страна вкладывает огромные средства в развитие фундаментальных наук, исследования космоса. Мы можем не задумываться над тем, принесёт ли это прибыль. И это позволило сделать прорыв. Благодаря тому, что мы освоили добычу Гелия-3 на Луне, мы смогли построить огромную разветвлённую сеть электростанций термоядерного синтеза. Это полностью решило энергетическую проблему. Мы больше не добываем углеводородные ископаемые. В отличие от США или стран Евросоюза. Мы также научились использовать астероиды, как источник редких металлов. И это позволило не истощать ресурсы Земли. Вы понимаете, о чем я?
— Да, понимаю. На фоне нового похолодания на планете…
— Верно. Штаты и страны Евросоюза вынуждены тратить углеводородные ископаемые, которые практически подошли к концу. Страны умирают от холода и голода. А наша страна процветает.
— Почему же ваша страна не хочет помочь нашим странам, господин Туманов?
— Помогать? Но Штаты и страны Евросоюза не помогали нашей стране, наоборот вредили. Пытались уничтожить. Так что теперь мы действуем симметрично. Товар-деньги-товар. Нет денег — нет товара.
— Но в вашей стране нет рыночных отношений, — стандартно возразила девушка.
— Нет, мисс Вильямс, у нас существуют все виды рыночной экономики, мы от них не отказываемся. Но все они подчинены одной цели — социальной, улучшению уровня жизни людей.
— У вас есть свои проблемы…
— Есть. Но мы их почти решили. Жилищные, инфраструктура, и в первую очередь медицина и образование. Врач и учитель — это главные категории профессий, чьи ошибки обходятся очень дорого. Но не всегда видны.
— Вы занимаетесь образованием…
— Да, мисс Вильямс. Образованием, обучением новых учёных, конструкторов, всех тех, кто двигает науку и технику вперёд. И это и есть секрет нашего успеха.
Я встал из-за стола, ощутив, как затекли ноги, словно в них образовалось по чугунному ядру, и это вновь напугало так, что я взглянул на свои руки, не покрылись ли они морщинами, не выступили там синие прожилки.
Подошёл к окну, бросил взгляд на двор, на ряды машин, в которых я даже не мог угадать марки.
— О вашей стране, господин Туманов, сейчас пишут, как о стране под железным куполом. Вы не видите аналогии с таким же выражением, когда Советский союз называли страной за железным занавесом?
— Аналогия? Нет, мисс Вильямс. Когда наша страна была за железным занавесом, из неё мало, кто мог уехать. А сейчас наш купол, который выстроен над всей территорией, позволяет спастись от холода, собрать энергию умирающего солнца. И наоборот, это притягивает мигрантов. К нам все хотят ехать, здесь есть все для жизни — работа, еда, образование, медицина. Но всех желающих принять мы не можем. Только лучших. Наша страна лидер в производстве продуктов сельского хозяйства.
— Вы можете накормить весь мир. Но не хотите этого?
— А зачем? — я повернул голову к девушке, и нахмурился: — Что с вами?
В её глазах я заметил злость, они вспыхнули дьявольским огнём. Казалось, что он выплеснется наружу, как лава вулкана и сожжёт тут все.
Внешность девушки резко изменилось, словно спал камуфляж. Теперь передо мной я видел Игоря, который изучал меня с такой ненавистью, злобой и презрением, что пришлось отступить обратно к столу.
Я не успел нажать кнопку вызова охраны. Парень вдруг пружинисто взвился вверх, как пантера, бросился на меня. И в его руке блеснуло смертельное лезвие.
— Убью тебя, мерзавец!
Я передёрнулся.
И проснулся. Кошмар последних секунд медленно таял перед глазами. Я лежал на спине, на совершенно мокрой простыне, укрытый пропитанным потом одеялом. Присев на диване, я краем глаза увидел плакат из куска ватмана, на котором я крупно написал: «Не буди меня до 12 часов». Часовая стрелка на будильнике приближалась к «12», а минутная торчала на «6». Недоспал полчаса.
Что за странный сон привиделся мне? Если не считать последней мерзкой сцены, все казалось таким логичным, правильным и желаемым. Прикинул, какой год. 2039-й. Мне девяносто четыре года. Если доживу, буду древним больным стариком.
Сейчас, конечно, я прекрасно помнил, кто такой Артём Викторович. И решил позвонить ему, всё-таки вопрос у меня был серьёзный. Долгие гудки, так что я уже хотел положить трубку. Но тут щелчок соединения заставил биться сердце сильнее, и приятный, женский, но совершенно незнакомый голос спросил: «Кто это?» Я представился. И через минуту все-таки услышал голос Хозяина.
— Артём Викторович, извините, что побеспокоил. Просто хотел сказать, что нашёл Егора. Он в больнице.
— Понятно. Олег, теперь будешь контактировать с Семёном.
Хозяина даже не заинтересовало, в каком состоянии Егор, не спросил, нужна ли помощь. Просто списал парня. Впрочем, на другое я и не рассчитывал.
— Да, я понял, Артём Викторович.
— Олег, покупай «хонду» или «кавасаки». Перейдёшь в новую лигу. Могу тебе дать номерок автодилера.
То, что есть ещё какая-то более высокая лига, я узнал лишь сейчас, удивился, но не показал вида. Записав номер, я собирался повесить трубку, но через паузу Хозяин проронил:
— Олег, знаешь, что я тебе скажу. Если бы ты разбился, Егор не стал бы тебя искать. Имей в виду.
— Да, я понимаю.
— Ты хороший парень, умный и талантливый. Береги себя.
И в трубке раздались короткие гудки. А я вздохнул. Набрал номер 1-й Градской, попросил соединить с реанимацией. Сердце застучало быстро-быстро в ожидании. Но женский голос лишь спокойно сообщил, что Егор Быков в стабильно тяжёлом состоянии, в сознание не пришёл. Медленно я опустил трубку, пытаясь сдержать дрожь в руках. Потом позвонил Борису. Его весёлый голос слишком контрастировал с моим похоронным настроением.
— Ну, ты здоров дрыхнуть! — веселилась трубка. — Звоню домой, жена говорит — спит он. Не будите.
— Когда приедешь? — поинтересовался я, не объясняя, где был.
— Через час, если будешь готов. Так, где тебя носило, парень?
— Расскажу — не поверишь!
— О! Это интересно. Ладно, готовься.
Я повесил трубку, решил принять душ, переодеться. Ушёл на кухню, приготовить себе завтрак или почти обед. В холодильнике обнаружил кастрюльку со свежим бульоном, несколько котлет из кулинарии, и здоровенный батон варёной колбасы, которая невероятно вкусно пахла. Из всего этого соорудил себе пожрать. Но почему-то кусок в горло не лез, с трудом запихнув в себя котлеты, запив бульоном, решил дождаться Бориса в комнате, но тут раздался тихий, какой-то робкий звонок, что удивило меня. Борька обычно трезвонил так, что все знали, что идёт Он!
Когда открыл дверь, вначале даже не понял, кто стоит. Маленький гном в красной шапочке с помпоном и белой шубке. Но тут у гнома появилось лицо пацана лет десяти-двенадцати, и до моих ушей добрался смущённый голос:
— Дядя, купи щенка.
Я затащил пацана внутрь, он опустил руки и на пол соскользнул довольно крупный щенок белого окраса с темными пятнами на вытянутой морде, и теле, с чёрными ушами. Он походил на породистого.
